Wolf in sheep's clothing

***

Годом ранее

      Свечи уже почти догорели. Они плавились. Скоро от них, кроме застывшего растёкшегося воска, совсем ничего не останется. На пару мгновений в комнате был слышен лишь треск дров в банной печи. Девушки смотрели подруга подруге в глаза, ни одна из них не решалась даже моргнуть. Если бы кто-то наблюдал за ними со стороны, то этот кто-то точно подумал бы, что сослуживицы играют в гляделки. Микаса первая отвела взгляд. Слова Энни все ещё звучали у неё в голове: «…Я хочу знать о тебе больше». В руках Аккерман держала коробку с медикаментами. — Мама говорила, что для обработки открытой раны нужно просушить её, а затем протереть антисептическим средством. — Микаса поставила коробку рядом с Энни. Достала бинты, непонятную мазь светло-коричневого цвета, пузырёк, наполненный прозрачной жидкостью. Затем снова присела на корточки перед Энн и слегка коснулась коленки солдатки. — Раздвинь ноги, пожалуйста.       Энни не стала ничего отвечать, а лишь послушно поставила ноги шире. Действия сослуживицы все ещё загоняли её в краску, хотя, казалось бы, ничего в них такого нет. Это лишь… Помощь.       Микаса оторвала бинт, осторожно промокнула рану, стараясь не навредить ещё больше. Сложила отрывок ткани пополам и пропитала его антисептиком, как ватку. Когда она начала аккуратно промакивать рану, Леонхарт сильно закусила губу, поставив резко задрожавшие руки назад. Сердце забилось чаще. Но не из-за боли, а из-за страха того, что её тайна может оказаться раскрытой. Энни передернуло когда она услышала тихий, вкрадчивый голос Микасы: — Слушай, у тебя из раны слегка идёт что-то на подобии пара. А? — Аккерман перевела взгляд на лицо девушки, глаза Энни бегали из стороны в сторону. Курсантка судорожно перебирала варианты действий: срочно придумать этому отговорку или найти то, чем можно убить её сослуживицу, но мысли, как назло, путались в голове. «Странно, почему регенерация не началась раньше? Из-за того, что в ране были занозы?» Она почувствовала тёплое, успокаивающее касание на своей руке. Голос нарушил тишину: — Наверное, это просто испаряющаяся влага. Мы же в бане. Если ты переживаешь, что с тобой что-то серьёзное, то не нужно. Жить будешь. Кстати об этом… — серые глаза Микасы зацепились за старую банную печь. Её вновь привлёк звук потрескивающих время от времени дров. — Ты просила, чтобы я рассказала о себе, но я хочу спросить кое-что о тебе. Энни, ты ненавидишь себя?       Девушка нервно сглотнула подступивший к горлу ком. Она слегка вздохнула, а затем чуть ли не шёпотом произнесла: — С чего ты взяла?       Аккерман подняла свой взгляд наверх, чтобы встретиться глазами с кадеткой. Та даже не смотрела на неё. «Её глаза напоминают огромную глыбу льда в океане. Армин говорил, как она называется… Айсберг. Кристально чистые…» Девушка вдруг опомнилась, и продолжила обрабатывать рану Энни. Она собрала немного мази со стенок маленькой баночки, а затем аккуратно начала втирать её в кожу сокурсантки. Леонхарт раньше казалось что у неё высокий болевой порог, но тут, при малейшем жжении, на глазах выступали слёзы. — Я не хочу убить себя. А вот… — Энн запиналась, ей тяжело рассказывать что-то свое, настолько личное, кому-либо. Она абсолютно все держала в себе. Всё. — Да, пожалуй, я терпеть себя не могу. Простым языком — мне противно моё существование. — Так я и думала. — азиатка аккуратно заправила свои волосы за уши, умудряясь не вляпать их в мазь с пальцев. Открутив немного ткани, она начала обматывать бинт вокруг тела Энни. Она уверенно придерживала Леонхарт за спину, а затем держала девушку за верхнее предплечье, осторожно накручивая вокруг раны слой за слоем. — Иногда мне больше хочется говорить о своих родителях вслух, чтобы хранить о них память. Они многому научили меня, но главный урок, который я усвоила с детства — это круговорот жестокости. В нашем мире без него никак. Энни никогда не слышала, чтобы Микаса упоминала о своих родителях. — Не хочу тебя прерывать, но что с ними произошло?       Микаса говорила довольно отстранённо, как будто не хотела проживать эти моменты вновь. — Их хладнокровно убили, убили бы и меня, или сделали бы что похуже, если бы Эрен меня не спас. Ну, или мы спасли друг друга. — она оторвала кончик бинта и пыталась закрепить его на теле. От услышанного у Леонхарт сердце забилось чаще. Она, конечно, не предполагала, что Микаса и Эрен родные брат и сестра, но и вообще не задумывалась об их родстве как таковом. — Мне жаль. Извини, что спросила. — большее количество слов она не осмелилась из себя вытянуть. Да и чтобы она ей сейчас сказала? Тут и обсуждать особо нечего, но Энн была крайне удивлена, что сокурсантка, с которой они, фактически, чужие люди, рассказала настолько личную историю. — Не извиняйся, во всяком случае, это всё в прошлом. Мы живём настоящим. — кадетка сделала секундную паузу. Девушка завязывала последний узелок. — Живём и продолжаем бороться. — Аккерман, что за торжественные и пафосные речи? — те положения тел, в которых они находились в данный момент, позволяли Энни посмотреть на Микасу свысока. В её словах не было и намёка на то, чтобы задеть чувства девушки. Скорее, просто хотела закрыть тему. И не хотела давить ей на больное.       На лице Мики появилась мимолётная улыбка, которая так и осталась лёгким следом в виде приподнятых уголков рта. — Отвали.       Маленькая форточка в углу комнаты резко отворилась, на улице поднимался ветер. Как будто сама природа напомнила девушкам, что пора покинуть помещение. Микаса поднялась и отряхнула с ног прилипшую пыль и грязь. Следом, она протянула ладонь вперёд, предлагая Энни встать. Та приняла помощь, поднявшись, она продолжила держать руку девушки. Не специально, просто она задумалась о своём: «Вся эта сегодняшняя ситуация настолько сумбурна, и только сейчас до меня доходит осознание того, что все же стоит держать здесь дистанцию, с кем бы то ни было. Но… С ней приятно проводить время.» Микаса слегка наклонилась вперёд, ближе к лицу кадетки напротив и, не отпуская руку, тихо сказала: — Мы на ужин опоздаем. «Мы? Она собирается идти на него в моей компании?» Энн случайным образом перевела взгляд на их сжатые ладони, смутилась и тут же убрала руку. — Извини, я просто… — Энни, ты сегодня на удивление эмоциональная, не находишь? Девушка мотнула головой в сторону. «Знала бы ты, чья это вина, Аккерман.»

***

      Ветер был довольно слабый, но всё равно не из самых приятных. Он не был по-летнему прохладным, намного холоднее. Его дуновения плавно приподнимали одежду, правда вечер все ещё оставался равнодушно холодным, несмотря на его мягкий ветер.       Пока что было ещё светло, но на небе уже можно было разглядеть луну и звезды, мерцающие ярче остальных. По телу Энни бегали мурашки. Микаса хоть и шла впереди девушки, но, всё же, краем глаза, наблюдала за её движениями. Только этот взгляд, который бросала курсантка на Леонхарт, отличался от того, что был днем. Сейчас она смотрела на неё так, будто это единственный человек на всем белом свете, с которым она может быть самой собой. — Энни, накинь на себя куртку. — девушка в полоборота развернулась к кадетке. Из-за ветра прядки тёмных волос, прежде заправленные за уши, закрыли часть её лица. — С чего ты решила, что мне холодно? Касание. Дрожь вновь накрыла Леонхарт новой волной. Она уже была не уверена в том, что дрожь, которая была ранее, спровоцирована лишь вечерним ветром. Весь день казался ей альтернативной реальностью, словно подобного никогда не могло произойти. — Мне показалось, ты постоянно поёживаешься. — Мика уже стояла лицом к лицу к Энн, нежно проводя рукой по предплечью девушки. Они стояли чуть вдалеке одного из спальных корпусов. Всё то время, которое девушки находились вместе, они говорили мало, но чувствовали намного больше, дополняя эти чувства и эмоции прикосновениями. Казалось бы, но безмолвные прикосновения — самые красноречивые.       Рука взметнулась вверх. Девушка легко провела пальцами сначала по плечу, затем расправила ладонь на шее сослуживицы. Курсантка заботливо заправила светлые локоны за ушко Энни. Рука Микасы скользнула в сторону щеки девушки, стоящей напротив.       Шум в стороне корпуса становился всё громче. Рука Аккерман безвольно застыла в воздухе, а затем и вовсе опустилась. Микаса выхватила свёрнутый верх из рук Леонхарт и одним взмахом расправила его. — Лови, — кадетка просто скинула Энни на голову куртку, как тем же днем, только немного аккуратнее. — Помочь надеть?       Медленно стянув ткань с головы, волосы девушки наэлектризовались. Только недавно у неё было ощущение в теле какого-то приятного чувства наполненности, и тут же оно разрушилось из-за других людей, которых даже не было видно рядом. «Почему с Эреном она даже при людях заботлива? Уделяет ему так много внимания, спасает его. Да блять, в конце концов, мы поговорили с ней сегодня только из-за него. Раньше мне было бы все равно на их взаимоотношения в целом, но я не могу видеть то, как он порой не ценит её добродушие. Она этого не заслужила, а он не заслужил её. Нет, я не хочу…» — в голове девушки шло сопротивление разума и чувств. У каждого были свои аргументы, но должен был победить только один.       Сжав ладонь в кулак, она ускорила шаг, так, что ушла немного вперёд от Аккерман. Из-за двери выглянула пара силуэтов. От уличного освещения на золотом предмете появился блик, который отразился в светло-голубых глазах. В глазах, наполненных яростью и… сожалением? — Йегер, ты, жалкий эгоист. — Она схватила его за ворот куртки, замахиваясь для удара в грудь. — Чего? — парень от удивления замер на месте, даже не пытаясь что-либо изменить. Проиграет. Резкий хлопок. Звук пощёчины был громким и коротким.       Держась за покрасневшую щеку, Энни потупила взгляд в пол. В голове эхом отдавалось: «Нечестно, нечестно, нечестно…» Подняв голову, она столкнулась с серыми, как грозовые тучи, глазами. В них невозможно было прочитать эмоции, будто их и не было вовсе. Вновь молчание. Абсолютное, отвратительное молчание.       В проходе стоял Жан, с крайне удивлённым выражением лица. — М-Микаса, за что ты её так?..

***

Настоящее время

      Проходя по тёмным коридорам, Аккерман не спускала взгляд со своего проводника. Какой бы амёбой он не казался, все же, мог выкинуть в любой момент весьма неожиданный приём. Какой именно — оставалось загадкой. — Пожалуйста, прекрати на меня так смотреть, ты во мне дыру прожжешь. — Мика полностью проигнорировала его просьбу. — Ладно как скажешь. Знаешь, ты прекрасная собеседница. — парень пытался хоть как-то разрядить обстановку. Ужасную обстановку, где он по сути заложник. Коридоры повторяли свой интерьер из раза в раз: голые каменные стены и зажженные факелы на стенах очень отличались от того, что было прямо над головой Микасы. Если долго ходить в этом месте, будет ощущение примерно такое же, как если бы вы оказались в вечно повторяющейся матрице. — Эй, — девушка оторвала служащего от его собственных мыслей. — Отдай мне ружье. Она остановилась и развернулась всем корпусом к проводнику. Где-то в конце коридора слышались звуки капающей воды, которые громко отзывались эхом, разбиваясь об пол. — Но… — Или встретишься с ножом раньше. Не глупи.

***

      Как только произошла замена служащих на входе, Энни направилась к коридору правой части здания. Проход ей перегородила Хитч. — Куда ты? Мы же в левое крыло идём. — Она мотнула головой, вспомнив что-то. — Кстати, я хотела тебя попросить взять моё дело, чтобы я спокойно ушла на свой законный выходной. Давай по пути обсудим. — Дрейс лучезарно улыбнулась. «Она всегда была такой легкомысленной… Всё у неё в разговорах обычно сводилось к обыденным вещам. Хотела бы и я быть такой же». На лице Леонхарт возникла лёгкая ухмылка. — А? Чего это ты лыбу давишь? — Нет времени объяснять. Пожалуйста, прикрой меня. — Энн всучила девушке в руки выданное ей раннее ружьё и прочие вещи, которые им раздавали на посту. — Спасибо. В этот же миг она скрылась за маленькой белой дверью. — Послал же бог соседку, пиздец. — Хитч закатила глаза и двинулась следом за своими сослуживцами.

***

      Друг от друга их разделял буквально метр. Никто из них не осмеливалась подойти первой. У обеих, в буквальном смысле, спёрло дыхание, а в теле разливалось тепло. Глаза Энни слезились, она понимала что это их последняя встреча. И нет, она уже не боялась показаться Микасе слабой. С ней она поняла, что проявление чувств — это не слабость. Это высшая степень доверия. Микаса сделала первый твёрдый шаг, раздумывая о том, стоит ли ей делать следующий. Ведь у неё было только два пути.       Следующие шаги дались проще. Как только Мика подошла почти вплотную, Энн по теплому обхватила её тело руками и вжалась лицом в грудную клетку. Сначала руки брюнетки были опущены, она стояла на месте, словно плюшевый медведь, с которым играют когда вздумается его хозяйке. Одна рука Аккерман легла на спину подруге, а другая поглаживала мягкие блондинистые волосы, пахнущие кофе и еле заметным ароматом ванили. — Мой проводник остался за углом, и я больше чем уверена, что он слинял докладывать своим, что сейчас происходит. У нас мало времени. — взгляд азиатки был направлен в пустоту. Больше всего её сердце болело за то, чему суждено произойти в недалёком будущем.       Энни подняла взгляд, Микаса убрала руку со спины девушки и цепкими пальцами ухватилась в волосы Леонхарт. Слегка наклонившись, девушка томно прошептала: —Позволь мне сделать это в последний раз.       От этих слов Энни накрыла ещё бо́льшая тревожность, что была и раньше. «Она все знает.»       Сердце учащенно забилось, из смешавшихся в голове мыслей, мог получиться целый коктейль. Её озаряло тепло и в то же время смятение. Микаса неспешным движением очерчивала лицо Энни ладонью от угловатого подбородка до затылка Леонхарт, повторяя это вновь и вновь. Закрыв глаза, буквально на секунду, Энн не пришлось открывать их снова. Первое, что она почувствовала, это тёплый обжигающий вздох возле уголка рта, а после мягкий поцелуй холодными влажными устами. Отойдя из оцепенения, с прерывистым дыханием, девушка, которая выступила инициаторкой встречи, прошептала: — Обещай, что не будешь меня ненавидеть.       Они слегка отстранились друг от друга. Энни с мольбой уставилась на Микасу. Во взгляде Аккерман было абсолютно пусто. Энни рассматривала эти прекрасные серые глаза миллионы раз. И каждый раз они были разными, но неизменно было только одно — умиротворение после только одного взгляда на них. Служащая военной полиции так и не получила ответ на свой вопрос.       Аккерман слабо улыбнулась и кончиками пальцев приподняла голову Леонхарт за подбородок. Напористым движением она вновь поцеловала девушку, но намного тяжелее.       Несмотря на то, что разведчица выглядела со стороны спокойно, её сердце также бешено колотилось, как и у подруги. Все, что она хотела — это просто взять и прижать к себе девушку, стоящую напротив и никогда не отпускать вновь.       Приобняв Энн, Мика оставила за собой последний поцелуй. Пунцовыми губами она еле ощутимо коснулась её лба. Из её уст вырвалось тихое: — Мне жаль.       Аккерман отстранилась и без колебаний перекинула ружье вперёд через плечо, наставив прицел прямо в голову бывшей сослуживице. Серые глаза стали ярче поблескивать, по одной из щёк медленно скатилась слезинка. Сглотнув плотный ком в горле, девушка глубоко вздохнула и с полным равнодушием в голосе произнесла: — Так как же мне тебя называть: Энни Леонхарт или титан женской особи?