Wolf in sheep's clothing

***

Настоящее время

      Обычная ванная комната: интерьер темно-голубая плитка, ванная, в углу раковина. Из-за недостатка света, казалось что в углу уборной скопилась чёрная дыра. Микасе пришлось облокотиться на раковину, на которую падало больше света из-за форточки сверху. Вокруг стояла тишина, с мыслей сбивала только постоянно капающая вода из протекающего крана. В руках была та злополучная записка.       «С чего ты решила высказаться так? У тебя было предостаточно времени раньше, да и почему именно сейчас…» — вдруг зрачки Аккерман расширились, девушка вцепилась руками в раковину. — Блять! — в стенку прилетел удар ногой, от которого кусок плитки тут же откололся и громко разбился об пол.       Солдата из полиции бросило в дрожь. Он медленно повернул голову в сторону двери, за которой была та девушка из разведкорпуса. «Черт, ну почему такое происходит только со мной и только в мою смену?!» — Прошу прощения, у вас все в порядке? — он пытался не подавать виду, что довольно-таки сильно переживает. — Слушай, ты ведь в десятке лучших, верно? — солдатка не собиралась выходить, лишь облокотилась на дверь. — Вы про что? — военный замялся на секунду. — А, да… То есть нет… — Ясно. По тебе видно, что ты сюда попал по рекомендации родителей, у которых были лишние деньги. — Микаса потянулась к чехлу, который находился у неё на бедре, а второй рукой вцепилась в дверную ручку. — С чего вы такое г-говорите?! — дверь в миг распахнулась, солдата застали врасплох, накинувшись на него со спины. Одной рукой разведчица заломила правую руку служащего за спину. К его горлу вплотную был приставлен маленький перочинный ножик.       «Пути назад нет, но и убить я его не могу, таким образом подставлю под удар Эрена с Армином, и всю разведку.» — она заметно замешкалась. — «Нет, надо сделать все разумно, просто попрошу провести меня, а если откажет, уже пущу в ход силу. Наверное…» Только сейчас девушка вспомнила что у каждого военного свое ружье. Видимо полиция была готова к подобным выходкам со стороны разведки. Микаса убрала нож, но он все ещё был в поле зрения противника. — Пожалуйста, чтобы ты не хотела сделать, не делай, я тебя прошу. — он было потянулся к ружью, но не хотел его применять, парень сильно колебался. — Мне нужно встретиться с одной старой знакомой. Ты поможешь организовать мне эту встречу, иначе этот маленький ножик вмиг разрежет твоё тело. – Микаса угрожающе повертела в руках своё оружие. — Ты не думаешь, что я могу просто сбежать сейчас и доложить о тебе? — Понимаю, но в таком случае, будет плохо и тебе, и мне. Мне придётся тебя убить, поднимется восстание со стороны военной полиции, которая начнёт перекрывать кислород разведкорпусу. Я не думаю, что этого хочешь. А даже если и хотел такого стечения обстоятельств, то ты очень слабый, чтобы сделать это. — Аккерман слегка качнулась в бок, пытаясь прочитать по его глазам, что он вообще предпримет в такой ситуации. — Ты права, и умирать сегодня я тоже не хочу, — служащий нервно сглотнул ком, подступивший к горлу. — поэтому я выполню твою просьбу. Я и не думаю, что ты хочешь провернуть что-то криминальное.

***

Годом ранее

      В банном помещении не было ни единой души. Все кадеты в это время, скорее всего, высыпаются в своих койках перед выматывающей вечерней тренировкой. Энни осмотрелась вокруг. Дверь в душевую была распахнута настежь, хоть на ней повешена табличка с надписью «после использования плотно закрыть!» Возле печи валялись сырые обугленные дрова. Микаса присела на корточки. — Переиспользовать не получится, нужны новые. — она обернулась через плечо и кинула взгляд на руки Леонхарт. — Твои руки ещё болят после падения? «С чего вдруг такая забота?» — Энни вопросительно вскинула бровь, но промолчала. Аккерман смотрела на курсантку ещё несколько секунд. — Ясно. Я наколю дров, а ты, пожалуйста, зажги свечи. — Зачем? Ещё много времени до темноты. Последнее, что, не оборачиваясь, обронила кадетка – — Мне кажется, мы тут надолго.

***

      Холодные капли воды скользили по её телу. Девушка подняла голову вверх, к потолку, подставляя своё лицо прямо под слабый поток воды. Кровь с открытой раны на животе стекала в слив. Энни не чувствовала боли. Казалось, что она не ощущала ничего, кроме пульсации вен на руках. Кадетка запустила руки в свои пепельно-блондинистые волосы. «Если мы задержимся надолго и не пойдём на тренировку, придётся отчитываться перед Шадисом , а этого старого болвана мне бы хотелось не видеть как можно дольше.» — Она задержала свой взгляд на потолке. — «Её давно нет, уже минут сорок прошло, а она ещё ни разу не показалась, может, это все – ловушка?..»

***

      После выхода душевой сразу повеяло теплом, комната стала намного светлее, чем была раньше. Первое, что бросилось Энни в глаза, это оголенные плечи сослуживицы, которая стояла к ней спиной. Энн хотела напомнить девушке о своём присутствии, но почему-то не стала, решив промолчать. Микаса потянулась к своему топу и медленно начала стягивать его со спины. — Леонхарт, тебе что, нравится подсматривать за людьми? — она сказала это очень тихо, своим томным бархатистым голосом. Энни эта реплика загнала в краску. «Действительно, почему я её не прервала?..» — Я слышала, что ты выключила воду, так что не сложно было догадаться, что ты скоро подойдёшь. — Аккерман опустила руки. — Кажется, это тебе нравится раздеваться перед людьми. — парировала Энни.       Микаса лишь слегка ухмыльнулась, она уже развернулась к сослуживице лицом. Леонхарт перевела взгляд на деревянную скамью, которая располагалась повыше. Заметив кусок светло-коричневой ткани, она сначала удивилась, а потом прищурилась. Это была её куртка. Взяв её в руки, она осмотрела вещь. Грязь будто бы испарилась вовсе, правда парочка маленьких зацепок остались, да и сама форма была немного потрёпанной. Микаса в это время подкидывала дрова под печь и краем глаза наблюдала за реакцией кадетки. «Она что, её стирала? Да что, черт её дери, Аккерман за цирк устраивает?» – Энни была в абсолютном недоумении. – «С чего такие подачки? Я совсем не понимаю, что у неё в голове. И это… Пугает.»       Энни присела на нижнюю скамью, облокотившись на ступень, которая была выше. Она пригладила свои влажные волосы назад. Микаса неспешно присела рядом. — Знаешь, я не хочу тянуть время...       Леонхарт прервала монолог оппонентки своим спокойным безразличным тоном: — Не хочешь, но ходишь уже полдня. Если ты по поводу Йегера, то… — Да, отчасти я позвала тебя сюда обсудить твои выходки на тренировках с Эреном. Ты обращаешься с ним, как с грушой для битья. — девушка села в комфортную для себя позу: чуть шире раздвинула ноги и откинулась на стенку. «Странно, мы с ней толком не общаемся, но мне так комфортно находиться с ней рядом...» Мика полностью развернула голову в сторону Энн. Её глаза были полузакрыты. — Но знаешь, — через какое-то время она продолжила, — сначала меня это раздражало, но с другой стороны… Меня восхищает твоя сила. Ты так грамотно владеешь своим телом. — Их взгляды пересеклись, Леонхарт с удивлением посмотрела на девушку. Ей сложно было принять похвалу. Похвалу, которую она слышала в частности только от своего отца, когда изобьет того до полусмерти. Через мгновение, девушка вновь надела свою маску безразличия. — Надо же, а я думала, ты меня сейчас начнешь избивать за этого недотепу. — Может быть да, а может и нет. Будь с ним помягче, что-ли. — она отвела взгляд и взглянула на печь. Ей нравилось смотреть на то, как искорки отлетают от раскаленных дров, а когда наступала полная тишина на паузах, слышалась мягкая трескучесть дерева.       В течении минут пятнадцати девушки сидели в полной тишине, каждая со своими мыслями на уме. Будто бы они переваривали все слова, сказанные ранее друг другу. — В общем, — прервала затянувшееся молчание Энни, она думала быстрее придумать отмазку и уйти, пока они не дошли до более животрепещущих разговоров. Она развернулась передней частью корпуса, чтобы медленно слезть со скамьи. Резкая боль в правом боку. На мгновение Леонхарт показалось, что её разорвали на миллион маленьких частей. На глазах выступили слезы. — Блять… Кадетка свернулась калачиком. Всё вокруг стало мутным. Но в реальность её вернул голос Аккерман, которая тут же подскочила поддержать девушку, чтобы та внезапно не упала от потери в прострации. — Можешь выпрямиться? Мне с самого начала казалось, что с твоей раной что-то не то. Режущая боль никак не проходила, но было уже не так больно. Энни зажала себе рот, чтобы не издавать лишних звуков. Она вновь не хотела показаться слабой. Микаса принялась за осмотр раны, увиденное её даже заставило слегка испугаться: — У тебя в ней куча заноз. Удивительно, как у тебя все ещё не загноилось. — недолго думая, девушка схватила сослуживицу за бедро, и слегка подтолкнула её тело в сторону скамьи, подсаживая Энни. Мика взяла свечку, стоявшую возле окна и поставила рядом. Затем села на корточки, расположившись между её ног.       Леонхарт не сразу сообразила, что вообще происходит: её сослуживица сидит прямо напротив неё, сидевшей в крайне неловком положении! Эта мысль акая моментально загнала её в краску, и только сейчас она убрала ото рта руку, чтобы высказать всё свое возмущение: — Ты что творишь?! — Микаса, сидящая у её ног, слегка приподняла голову и вздернула бровью. — Не знаю, что ты там себе придумала, но я собираюсь вытащить из тебя занозы зубами. Если возражаешь, я могу этого не делать и в срочном порядке через пару дней ты умрёшь от заражения крови. – Аккерман склонила голову набок. – Хотя слюна тоже может привести к заражению, но другого выбора у нас нет. Энни смущённо отвернулась и направила свой взгляд в сторону. — Делай то, что считаешь нужным. «Мы могли сходить в медпункт, черт возьми…» — девушка неожиданно вспомнила:  «А, точно, в выходные дни дамочка-фельдшер сваливает пораньше к своей семье.»       Руки Аккерман аккуратно скользили по телу девушки. В основном она держала свои руки на её талии, иногда опускаясь к бедрам. Ей не хотелось лишний раз доставить курсантке дискомфорт. По-хорошему, им вообще стоило бы выйти из бани из-за лишнего жара, но в спальном корпусе слишком много лишних глаз. С крайней осторожностью она доставала каждую занозу, а затем выплевывала их в сторону печи. Порой, кусочки дерева втыкались ей в язык, но Микаса не чувствовала свою боль, ей была важна чужая.       После того, как девушка вытащила самую длинную и глубоко вошедшую деревяшку, Энни вцепилась рукой в плечо сослуживицы и слегка простонала. После этого звука не только Леонхарт покрылась розовой краской вновь, но и Аккерман, так как совсем не ожидала такой реакции.

***

      С того момента как Эрен её спас в том доме от похитителей, она не чувствовала подобных эмоций ни к кому больше. Только он мог заставить её сердце бешено колотиться, волноваться о нем по пустякам, защищаться до самого конца. Теперь же у неё эти чувства будто бы заиграли вновь. Она ничего толком и не знала о человеке, которого пыталась сейчас выручить, но у неё было стойкое ощущение того, что это её родственная душа. — Я так и не закончила тогда, — Энни сдвинула ноги вновь и облокотилась на них руками. — Я не знаю, почему ты так сильно опекаешь Йегера, но, только слепой мог не заметить, как он дорог тебе. — она подняла взгляд вверх, на свою спасительницу. Голову пришлось достаточно сильно приподнять из-за высокого роста Микасы, но та вновь присела на корточки. — А как ты думаешь, — кадетка на мгновение запнулась, пытаясь сложить в голове свою мысль. — по отношению к другим я бесчувственна? — А я должна тебе отвечать? Если ты залатала мне рану, думаешь, сможешь перейти в круг близких мне людей? — Леонхарт вновь закрыла свое истинное «я» холодной глыбой. Хотя она просто не знала, как вести себя в сложившейся ситуации. Микаса в ответ на это лишь обронила: —И то верно, — девушка двинулась в кладовое помещение, но прежде, она почувствовала холодное касание, которое слегка сжало её руку. — Спасибо тебе большое.       Аккерман, не сказав ни слова, медленно высвободила руку, не оборачиваясь, ушла прочь.

***

      За окном заметно потемнело, наверное, было около часов семи вечера. Через полчаса начался бы ужин, а после курсанты медленно толпились в душевых перед отбоем. Из-за приоткрытой форточки было слышно стрекотание за окном, правда, непонятно было, что именно за насекомое издавало эти звуки. Микасы не было около десяти минут, но за это время Энни успела достаточно разволноваться, чтобы почувствовать себя виноватой перед этой девушкой. Она закрыла лицо руками и сложилась в позу эмбриона. Её волосы мягко легли ей на плечи. «Она довела меня до такого состояния всего за один вечер, дьяволица… Я даже не помню, чтобы я испытывала что-то подобное… Когда-либо? Бред. В любом случае, мои худшие предположения о том, о чем мы будем говорить сегодня — не актуальны. Ну и славно, нужно отсюда…» — глаза кадетки резко округлились. Она почувствовала, что кто-то провел ей мягкой рукой по макушке. Энни медленно подняла голову. — Ми… Имир? — выражение лица Леонхарт, в момент сменилось с милости на лёгкий гнев. Перед ней стояла высокая веснушчатая кадетка. Почти бесшумно из кладовки вылезла Микаса, в руках у неё была коробочка с медикаментами. — Честно, ты выглядела так, как будто прямо в таком положении и померла, Леонхарт, но тут оказалось все ещё интереснее, — Имир перевела свой взгляд на Микасу и ухмыльнулась. — Чем вы тут таким интересным занимаетесь, и без моего участия? Карие глаза девушки бегали то туда, то сюда. Она сложила руки на груди. — В любом случае, я тут, чтобы занять очередь, а ещё, о вас двоих интересовался наш мерзкий тренер-старикашка. За тебя кстати, Аккерман, вступился Арлерт. Он сказал что ты вроде как «захворала». — Имир развернула голову к Микасе, а затем двинулась в сторону выхода, но что-то заставило её помедлить. — Чересчур жарковато тут у вас. – Имир ещё раз обвела их взглядом. – Слишком много красивых дам на квадратный километр. И, кстати, у вас есть ещё немного времени, тренировка ещё не закончилась. Я просто свалила пораньше. Сайонара! — она хлопнула дверью, будто бы её тут и не было.       Энни небрежно убрала свои волосы в привычный для неё узел. Микаса поставила на скамью медицинские принадлежности. Леонхарт, сначала краем глаза, а потом уже и в открытую, наблюдала за её движениями. — Откуда ты знаешь, что и для чего? — Мама научила меня оказывать медицинскую помощь, — она сказала это совершенно равнодушно, проявляя ни малейшего интереса к диалогу. Как будто в один момент в ней что-то переклинило. — А тебе разве это интересно?       Энн закрыла глаза на пару секунд, а потом открыла вновь: — Никогда бы в жизни не подумала, что скажу такое, но, Аккерман, я хочу знать о тебе больше.