Заклинание, убивающее миры

      Гермиону выдавали глаза. Взгляд, которым она смотрела на Драко. И пускай в душе она пыталась понять, что чувствует, но глаза не врали — у неё не получалось ненавидеть его. Чёртова жалость плескалась в её карих глазах. Жалость к нему или к себе самой? Оба этих варианта были паршивыми. Драко надо было что-то делать. И не важно, что именно. Кричать? Насмехаться? Называть её грязнокровкой? Лишь бы она перестала жалеть о том, что сделала.       — Выпей, Грейнджер, — снова пробормотал Драко.       Это оказалось первым, что пришло ему в голову. Гермиона перевела взгляд на бутылку, с сомнением поболтала янтарную жидкость.       — Будь что будет… — кинула она куда-то мимо Малфоя и приложилась к горлышку. Напиток оказался горьким, вовсе не таким, как сливочное пиво, которое они привыкли пить. Горло обожгло. За закрытыми веками заплясали «зайчики», будто ей слепили в глаза ярким светом. И на мгновение стало совсем нечем дышать, мышцы сомкнулись на глотке крепкого алкоголя, не пропуская воздух. Гермиона закашлялась, отплевываясь, стараясь вдохнуть.       — Кто же так пьет?! — Драко ухмыльнулся. — Дай мне.       — Хватит тебе! — прохрипела Гермиона.       Снова попыталась вдохнуть. На этот раз получилось лучше. Она впустила в легкие воздух и опять потянулась к горлышку. Сиюминутное механическое столкновение с крепким алкоголем словно простерилизовало её голову, точно, как только что виски подействовал на рану Малфоя. Гермионе было хорошо. Хорошо от того, что с новым обжигающим горло глотком, улетучивались мысли. Мысли о том, что она должна дать Малфою умереть, взамен убивая себя саму. Ещё один глоток, и всё, чего она хочет — только знать, как не задохнуться от жгучей жидкости в горле. Драко потянулся к ней, забирая бутылку, разливая часть виски на пол и на одежду Грейнджер.       — Тебе плохо будет. Хватит! Оставь мне…       Их взгляды встречаются над недопитой бутылкой виски, спасшей им жизнь. Спасшей его от действия чёрной магии. Спасшей её от собственных мыслей.       И в этот момент они понимают, что врать бесполезно. Что они оба знают. Знают правду. И это сиюминутное знание напугало Гермиону больше, чем возможность убить или умереть мгновение назад. Она отпрянула, отпуская бутылку. Села напротив Драко, скрестив ноги по-турецки, сложила руки на груди.       — А теперь рассказывай! — приказным тоном сказала она.       — Сначала ты. — Малфой откинул голову, посмотрел на свою спасительницу. — Откуда ты знаешь, как сводить метку Пожирателя?       Её снова передёрнуло.       — Я не сводила метку. Я приводила тебя в чувства. Мои родители — дантисты. Они всегда обеззараживали раны спиртом.       — Магглы, — поправил Драко       — Магглы-врачи. — Гермиона уточняющее кивнула. — А от обморока используют нашатырный спирт. Заметь, снова спирт… Не знаю я, как это работает в магическом мире. Может Волдеморт так боялся и ненавидел магглов, что решил вложить в свой символ маггловские свойства, чтобы ни у кого из вас не возникло даже идеи бороться с ним спиртом? Или не продумал… Не знаю я, чем руководствовался твой Лорд…       — Он не мой!       — Не важно. Твоя очередь. Рассказывай!       Скрывать было бессмысленно. После всего того, что она видела. После того, что сделала. После того, что не убежала звать помощь и не сдала его дементорам, как должна была бы поступить.       — Я принял метку перед шестым курсом. Это было странно, Лорд не клеймил несовершеннолетних… но это, видимо, была месть отцу за его ошибки. Мне дали задание: убить Дамблдора. А я не смог. И тогда нашу семью приговорили к смерти. Медленной смерти от рук своих же. Лорд поселился в нашем доме. Пытал отца, издеваться над мамой. Каждый Круциатус, Грейнджер, это как маленькая смерть. Смерть твоя и всего того, что ты любишь. Ты помнишь свой Круциатус от рук моей «любимой тётушки»? Меня и мою семью пытали Круцио несколько раз в неделю. Лорд ненавидел всех, кто был жив. Некромант херов… Мы хотели избавиться от него, но не знали, как его убить… А потом это сделали вы. Война закончилась. Министерство дало нашей семье второй шанс. Шанс оправдаться. Спасением было бы то, что отец уберег меня от клейма. Тогда в его действиях был дальновидный смысл. Метку скрыли. Суды доказали, что отец — гениальный двойной агент. Нас отпустили… Конец истории, Грейнджер…       — А кровь на руке?       — Я пытался снять метку. Сорвать. А потом спрятал под повязку и заживать она отказалась.       — Тебе для этого нужна книга?       Вот так. Просто и «в лоб». Без хитростей и манипуляций. Просто открывшись, просто показав своё слабое место. Это не то, чем бы гордился Люциус Малфой. Но это то, что, возможно, спасёт его сына от тюрьмы или смерти.       Драко устало смотрит на Гермиону. Ухмыляется одними губами.       — Ты думаешь, я хотел избавиться от клейма, потому что мне было больно? Не только… Я хотел защитить свою семью, Грейнджер. Малфои тоже умеют любить… пусть это и не похоже на правду. И… я не врал тебе. Книга нужна мне, чтобы избавиться от остатков чёрной магии Лорда.       Тишина звенит в ушах. И эта тишина хуже самого громкого крика, хуже предсмертного вопля. Потому что лучше бы она дала ему умереть от действия магии. Лучше бы сдала его властям на расправу дементорам. Что угодно было бы лучше её молчания.       И эту жуткую тишину разрезает её глубокий вдох. Гермиона подаётся вперёд с желанием взять из рук Драко бутылку виски. Надо воспользоваться моментом. Надо что-то сделать, иначе она так и будет молчать. Драко перехватывает её ладонь, тянет к себе.       И Гермиона поддаётся. Будто решившись на прыжок с Астрономической Башни. Она аккуратно, устраивается у него между коленей, как-то очень медленно, будто боится сделать ему больно. Он обнимает её, притягивая к себе. Такая простая и такая нужная им сейчас нежность. Гермиона кладёт голову ему на грудь. Малфой делает глоток виски, снова дает ей бутылку.       — Маленькими глотками, — предупреждает он.       Напиток горький, но от него становится на удивление тепло и спокойно. Или это спокойно в объятиях Малфоя?       — Я не Пожиратель Смерти, Грейнджер!       — Я верю тебе…       Почему она верит? Потому что ей хорошо с ним? Потому что ни с кем другим никогда не было и, наверное, не будет так хорошо? Потому что хочет верить в это? Глупо… но она верит.       Они сидят в обнимку в комнате, полной осколков и битых бутылок. В комнате, пропахшей виски, чёрной магией и страхом. Но эта комната сейчас кажется им двоим самым уютным местом на планете — ведь тут есть он и она. И их тайны. Тайна о её страхе. Тайна о его метке. Тайна об их чувствах, которые никто не готов выразить, но которые уже несколько раз спасли им жизнь.       — Что нам делать дальше? — тихо спрашивает Гермиона и сама ужасается от произнесённого «нам» в отношении неё и Малфоя.       — В книге есть заклинание… — Драко оступается на полуслове, с запозданием понимая, что именно она имеет в виду. Он ведь тоже услышал её опрометчивую фразу: «что нам делать дальше?» Нам? Или ему показалось?       — Я отдам тебе книгу…       — Да пошла она, эта книга… Спасибо, Грейнджер!