Заклинание, убивающее миры

      Драко зарычал и со всей силы ударил кулаком по стоящему рядом шкафу. Стекло посыпалось на пол, разрезая руку. Кровь выступила на коже, он смахнул остатки стекла, размазывая потёки по кулаку.       — Перестань! — крикнула Гермиона, пытаясь успокоить его. — Я ведь дам всё, что тебе надо…       — Мне. Нужна. Книга. — отчеканил Драко, вынимая осколки из руки, — Грейнджер, мать твою, разве это так сложно? Ты можешь на минуту забыть о спасении мира?! Миру на тебя плевать!       — Мне не плевать на мир! — она была уверена, как никогда. — Мы не для этого сражались…       — Я не собираюсь воскрешать Тёмного Лорда, не собираюсь развязывать войну или убивать магглов!       — Я не могу быть в этом уверена…       — Ты хоть в чём-нибудь уверена, Грейнджер?       В висках стучало. Спасение было очень близко. Но из-за неуверенности маггловской девчонки всё снова летело под откос.       Драко сейчас очень хотелось сделать две вещи: ударить Грейнджер так, как он только что ударил шкаф, и сдохнуть самому. Терпения больше не было. Не было сил сражаться каждый день с невыносимой болью в предплечье под магической повязкой и ждать. Левая рука будто совсем не слушалась, боль распространилась дальше, подбираясь через плечо к виску. И сейчас, идя на встречу к Грейнджер, в его душе теплилась, возможно, последняя надежда на то, что это может прекратиться. Что родители будут в безопасности, а он сможет нормально поспать…       — Я тебя сейчас придушу, — проговорил Драко, — сколько можно? Грейнджер, открой глаза! Никто здесь не хочет властвовать над миром и убивать грязнокровок. — Её передёрнуло. Драко увидел, но остановиться уже не мог. Ещё немного, и он перейдёт на крик. — Что нужно, чтобы ты наконец перестала подозревать всех в измене? Неужели твой страх заставляет тебя быть параноиком? Нет никаких заговоров против мира, Грейнджер! Мне плевать на мир! Мне плевать на магглов и волшебников! Мне плевать на всех! Я хочу только защитить тех, кто мне дорог. Это ведь несложно понять, правда? Ты любишь своих дебильный дружков! На что ты бы могла пойти, ради спасения Поттера и Уизли?       Драко замахнулся и со всей силы снова стукнул кулаком в целое стекло. Боль от удара и разрезанная кожа на мгновение отвлекли от боли в запястье, от бушующего в душе гнева. Будто по велению чего-то извне Драко сжал левую руку, скованную магической повязкой, и впечатал неслушающиеся пальцы в соседнюю дверцу шкафа.       Руку моментально выкрутило в обратную сторону, будто пытаясь выломать. По телу пробежала судорога, и он свалился на пол, на груду разбитого стекла.       — Мать твою… — прошипел Драко, пытаясь подняться. Древняя магия, содержащаяся в Метке, не желала, чтобы кто-то с ней боролся столь варварским маггловской способом. Драко потянулся за палочкой. Надо снять с руки эту грёбанную повязку, иначе метка просто убьёт его. Как тебе зрелище, Грейнджер? Испугалась? Решила, что он одержим демонами? Беги, спасайся, зови на помощь своих дружков…       — Что с тобой? — Гермиона рванулась к нему, упала рядом на колени, пытаясь поднять.       — Убери руки, — прорычал Малфой, — тебя тоже может задеть…       Она убрала руки, но не отошла и не сбежала, как он того ожидал. Упрямо потянулась назад, придерживая его за плечи.       — Убери руки! — громче рявкнул Драко. Не хватало ещё, чтобы её поразили отголоски чёрной магии. Она точно не справится с этой проклятой болью. Даже если можно было сейчас поделить эту боль на двоих.       Надо было прогнать Грейнджер. Сделать так, чтобы она ушла из комнаты. Тогда он сможет снять повязку и, возможно, что-то решит. Надо отпугнуть её. Может обидеть или испугать. Пусть валит к василискам!       — Уходи! — Драко сверкнул глазами, пытаясь смотреть на Гермиону как можно более сурово. — Я не шучу, Грейнджер! Вали нахрен отсюда! Мне не нужна помощь грязнокровки! — на это слово она всегда обижалась. Он ожидал реакции. Реакции не последовало.       — Что с тобой?! — упрямо повторила она. — Это действие какого-то заклинания? Его можно деактивировать? Не молчи, Малфой, что это?       Значит, уходить не собирается. Смелая гриффиндорская дура!       Тело Малфоя вновь скрутила боль, сопровождающаяся очередной судорогой.       Гермиона не испугалась. Она многое видела за эти семь лет и думала, что уже мало чем её можно удивить или напугать. Корчащийся на полу среди осколков Малфой не пугал своим внешним видом. Ей стало страшно за него. Страшно, что он сейчас не встанет. Что очередная судорога сломает его тело пополам. Терять человека, ставшего ей за эти пару недель… кем? Другом? Парнем? Любовником? Да и хрен бы с ними — с терминами. Кому какая разница, как ей называть Малфоя. Хоть «Никем»! Они ведь так договорились…       Тревога, решимость, страх за близкого ей человека. Она никуда не пойдёт! Она сделает сейчас всё, что потребуется, сделает так, что Малфоя перестанет колбасить. Надо только понять, что с ним. А он не хочет говорить…       Гермиона схватила Драко за плечи и потрясла.       — Чем помочь? — почти в ухо прокричала она. — Малфой, что это? Скажи мне, я помогу…       — Сука… — прошипел Драко, дотянулся до палочки в кармане, поднёс её дрожащими пальцами к предплечью. Выхода не было. Или так, или сдохнуть.— Готова увидеть кое-что новое?       Драко попытался улыбнуться, вышла гримаса. Провёл палочкой над предплечьем, разматывая магическую повязку. С каждым витком боль стихала, давая возможность вдохнуть, но не уходила совсем, как раньше.       Гермиона по началу тоже вздохнула с облегчением. Драко, по крайней мере, был готов показать ей причину своих корчей, а обладая знанием, справиться с проблемой гораздо проще. Шансов на то, что Гермиона сможет помочь, стало больше. Но когда она поняла, что Драко тянется к левому предплечью, её саму чуть не скрутило судорогой. Все жители магического мира прекрасно знают место, которое выбирал Волдеморт для клейма…       Нет! Он не может быть Пожирателем Смерти! Он не может продолжать дело своего отца! Не может! Это просто кошмарный сон, как остальные миллионы. Сейчас Гермиона проснётся…       …Но она не проснулась…       Последний виток палочки вокруг руки обнажил страшную кровавую рану, больше напоминающую месиво из кожи, крови и чернил метки. Гермиона шарахнулась назад, отползая от Драко по мокрому от разлитого по полу виски, волоча за собой осколки стекла.       — Нет! — прокричала она. — Этого не может быть!       — Стой, Грейнджер! — сипло отозвался Малфой, собирая последние силы — Я не Пожиратель Смерти! Верь мне…       Свет вдруг стал тускнеть, он откинул голову назад, упираясь затылком в разбитое стекло шкафа. Сил больше не было. Хотелось спать. Просто закрыть глаза и уснуть. Боль стихала, а значит, он может отдохнуть. Немного, совсем чуть-чуть…       — Не закрывай глаза! — голос Гермионы прозвучал требовательно, прямо над ухом Драко.       Она рванула его назад, всеми силами пытаясь усадить. Она не даст ему отключиться. Пускай он — Пожиратель Смерти. Пускай он — магглоненавистник и сын палача. Пускай он был бы хоть самим Тёмным Лордом, она не даст ему сейчас умереть! Хватит! Слишком много близких людей забрала эта война. Малфой сейчас был для неё последней надеждой на мир. А ещё, надеждой на то, что в этом мире есть место для неё — героини войны, девушки из Золотого Трио.       Девушки, которая, кажется, влюбилась во врага…       И этому врагу сейчас очень плохо.       Надо бы радоваться — получил по заслугам! Но вместо радости в кровь поступает адреналин, заставляя броситься к нему, отключающемуся на грязном полу в башне.       — Ты не посмеешь умереть, чертов сукин сын! — Гермиона отвесила Драко пощёчину, на мгновение приводя в чувства. — Что это за магия, Малфой?! Быстро говори, иначе я не успею!       — Это… Метка, — прохрипел он и закашлялся.       — Метка. Будь ты проклят, Малфой. Метка…       Лекции по ЗОТИ, знания, полученные ею в библиотеке, личный опыт подкидывали варианты, непригодные для этого случая. Думай, Грейнджер! Метка. Магия Волдеморта. Магия самого сильного из известных волшебников, после Дамблдора, разумеется. Значит, магически Гермиона с ней не справится. Лорд ненавидел своего отца и, как следствие, всех магглов. Может, тогда надо идти от обратного — искать спасение именно в мире магглов…? Надо вспомнить что-то из детства: медицину, которую рассказывали родители-дантисты. Рана…       …Рваная рана на руке Малфоя больше походила на мясо на бойне, но никак не на руку, которая недавно ласкала Гермиону…       Она гонит от себя эти мысли. Не сейчас! Нет времени для жалостливых воспоминаний.       Рана. Чтобы обеззаразить рану, родители-дантисты всегда обрабатывали кожу спиртом…       Вот оно!       Гермиона подскочила, бросив Малфоя. Кинулась к шкафу. Только бы этот псих не разбил все запасы в шкафу. Ей повезло, бутылка огневиски. Целая. Гермиона открыла бутылку, наклонилась над полусидящим Малфоем и плеснула жидкость на рану.       Драко зарычал и открыл глаза. Руку снова начало сводить, но в этот раз как-то иначе. Огневиски на ране шипело и немного пенилось. Резкий запах распространился по комнате. Было больно, но отключаться уже не хотелось. Драко заскрипел зубами, забирая руку, пытаясь отнять её у Гермионы.       — Не трогай! — властно проговорила она. — Ещё не всё, — и снова щедро полила на рану виски.       Драко тяжело дышал, не понимая, что произошло. Почему от простого алкоголя ему вдруг стало легче? Почему Грейнджер сделала это, а не сбежала за помощью к директору и преподавателям? Почему решила остаться, а не бросила его, поняв, ЧТО он прячет?       Малфой снова откинул голову на дверцу шкафа, но руку больше забирать не стал. Новая порция виски отправилась на рану. С каждой минутой становилось легче. Гермиона занесла бутылку в третий раз, но Драко перехватил её руку. Забрал бутылку и жадно приник к горлышку. Огненная жидкость обожгла горло и распространила тепло по телу. Драко только сейчас понял, что дрожал то ли от боли, то ли от страха. Но дрожь уходила с каждым глотком. В голове прояснялось.       Гермиона отобрала у него бутылку, плеснула вновь ему на руку и посмотрела на этикетку так, будто ожидала, что сейчас стекло должно лопнуть в руках.       — Выпей, полегчает! — пробормотал Драко, облизывая пересохшие губы. Голос звучал как-то неожиданно низко, будто говорил не Малфой, а старый профессор Грюм. Он откашлялся, продолжая тяжело дышать и подтолкнул Гермиону локтем, призывая присоединиться к его пьянствованию.       Она поморщилась, пренебрежительно глядя на бутылку. Перевела взгляд на Малфоя.       — Ты живой?       — Вроде да…       Драко попытался подняться, но нога соскользнула на мокром полу, и он грузно опустился обратно, придерживаясь за разбитую дверцу шкафа. Сверху посыпались осколки, позвякивая, отбиваясь от пола, впиваясь мелкими иголочками в шею. Он смахнул стекляшки, расцарапав кожу, но не почувствовал боли. Рука всё ещё ныла, заглушая остальные ощущения.       Гермиона продолжала смотреть на него в упор. Смотрела и сомневалась. Его фиаско, казалось, не произвело на неё впечатления. Да и могла ли Грейнджер поменять мнение о нём, после всего того, что видела только что?       Драко Малфой — Пожиратель Смерти. На его руке метка Волдеморта.       Самое время вызвать Макгонаггл, написать письмо в Визенгамот с подробным отчётом. Ведь именно против Пожирателей Смерти боролась Гермиона! Именно эти нелюди убивали её друзей. Именно их руками вершились страшные преступления. Именно на войну с ними она шла, не жалея своей жизни. Фред, Римус, Тонкс, Сириус, Добби, Дамблдор, Лаванда, Колин — все они погибли от рук Пожирателей. И Гермиона клялась себе на похоронах в Норе, что сделает всё, лишь бы ни один из преступников не остался на свободе.       Она ненавидела Пожирателей Смерти со всей возможной ненавистью, на какую была способна. Она боролась с ними и готова была убивать во время битвы. Никто, из примкнувших к Волдеморту магов, не был достоин жизни после ухода их Лорда. Её долг — уничтожить всех Пожирателей!       …Но она только что спасла одного из них. Спасла от возможной смерти, от магии их же Хозяина. Драко мог умереть сам, и ей не пришлось бы ничего делать. Мог умереть здесь — на чердаке в старой башне. Одним Пожирателем Смерти стало бы меньше. Она ведь этого хотела!       Она должна была ненавидеть его.       Но почему-то у неё не получалось…       Голова разрывалась на части, пытаясь хоть как-то вернуть мысли в рациональное русло. Думать трезво. Принимать решения на основе логики, как учили её любимые книги.       Ни в одной книге, прочитанной Гермионой, не было ни слова о том, что делать, когда твой долг — убить, а ты вместо этого спасаешь врага. Милосердие…?       Надо было прийти в норму, успокоить бешеное дыхание, унять дрожащие руки. И Гермионе казалось, что внешне она была более чем спокойна. А что творится в душе — не его дело! Он — преступник. Его место в Азкабане…