Заклинание, убивающее миры

      Удача ей сейчас была очень нужна. Информация в книге была непростой. Многие заклинания не хотели вершиться. А то, о котором говорил Малфой, и вовсе было написано на неизвестном им языке.       Уже несколько дней Гермиона билась над переводом, но ничего не понимала. Они значительно продвинулись вперёд, встречаясь по вечерам в комнате над кабинетом Прорицаний. По крайней мере, рука Малфоя начала понемногу заживать, он всегда снимал повязку на время их встреч, а это означало, что ещё несколько часов в день метка давала о себе гораздо меньше знать. Но что делать с этим проклятым заклинанием, Гермиона не понимала.       Она вышла из кабинета директора и пошла к лестнице. Кто-то перехватил её локоть и повёл в сторону.       — Малфой! — огрызнулась она, осознав, что это Драко. — Ты что делаешь? Он заговорщицки улыбнулся и потянул её в противоположную сторону. Гермиона пошла следом. Несколько поворотов, и Грейнджер узнаёт тупичок, в котором они были пару дней назад. Здесь они ругались, а потом целовались.       — Ты чего?       Драко снова улыбается:       — Помнишь это место?       — Помню…       Он обнимает её, руки уверены и нежны. Целует, прижимая к себе, гладит и дразнит. Гермиона поддаётся каждому движению, каждому нетерпеливому жесту. Поцелуй не похож ни на один другой, столь же уникален, как и человек, дарящий ей эти моменты наслаждения. И эти минуты в укромных уголках замка, которые они уделяют изредка друг другу, эти мгновения счастья, в которые оба чувствуют себя живыми.       Сколько сил понадобилось Гермионе, чтобы позволить себе немного быть собой. Увидеть в вечном враге что-то светлое. Возможно, даже поверить в это. И всё же, каждый раз, когда его руки покидают её, когда отдаляются губы, когда она остаётся наедине со своими мыслями, девушка понимает, что это только жалкая иллюзия. У них нет никакого будущего. Присутствие Малфоя в её жизни кратковременно, и оно исчезнет, как только закончится учебный год.       В жизни представителя древнего магического рода, элиты и наследника Малфоя нет места магглорождённой девчонке без рода и известной фамилии.       А ещё, никто из её друзей никогда не признают в Малфое спутника Гермионы.       Магический мир не терпит подобного рода союзов. У тебя есть статус, данный тебе от рождения. И как бы не старались все вокруг, это знание слишком глубоко засело веками в головах магов. Если ты распределён на Слизерин, ты обязан дружить со «своими», держаться круга общения своей семьи и хранить традиции рода. Не хочешь? Попроси Шляпу о любом другом факультете. Змеиный Дом не терпит инакомыслящих. А дальше по жизни ты всегда несёшь этот статус. Иначе станешь изгоем и вряд ли сможешь добиться успеха и уважения в обществе.       Гермиона понимает это. И Драко понимает. И возможно, именно от осознания того, что скоро всё это прекратится, они стараются наслаждаться своей иллюзией, надышаться, почувствовать друг друга. И знать, что только рядом друг с другом у них есть шанс спастись. Спастись от одиночества в кругу друзей. Спастись от долга и ответственности перед семьей. Спастись от судьбы.       Гермиона прерывает поцелуй, отстраняется.       — Надо идти. Нас будут искать.       — Пусть ищут, — Драко снова прижимает её к себе, снова целует, не давая сказать. Она поддаётся, отдаваясь ему, зарываясь ладошками в его платиновые волосы.       — Надо идти, Малфой, — снова бормочет она, — что подумают, если нас не будет во время на лекции…       — Мы же были у директора, помнишь? Нас задержали…       Их тайна. Их надежда на спасение. Их общая судьба на ближайшие полгода. Мнимое ощущение свободы. Свободы от предрассудков, от долга, от себя…       — Я приду вечером, — Гермиона поправляет форму, заправляет рубашку, одергивает юбку. Поднимает валяющуюся на полу сумку. И пытаясь сохранить в душе чувство, которое минуту назад было их общим, торопливо идёт к выходу из тупичка. Драко ухмыляется, глядя ей вслед. «Она придёт…»