Заклинание, убивающее миры

      Сова вернулась без ответа. Чего ещё было ожидать? Что Грейнджер решит поговорить, выслушает, поверит и продолжит как раньше? На что он надеялся, отправляя сову к ней? Возможно, на чудо. Но чуда не случилось.       Не случилось чуда и на следующий день, когда они встретились в кабинете ЗОТИ на сдвоенной лекции. Драко задержался немного после звонка в надежде перехватить её, когда студенты разойдутся. Гермиона вылетела из кабинета в первых рядах, не задерживая на нём взгляда.       А потом в Большом Зале за обедом. Гермиона даже не смотрела в его сторону. Но Драко видел её пустой взгляд. Точно такой, как был у неё до их первых дуэлей. Как был в библиотеке, когда она испугалась. Он ненавидел эту пустоту. И ненавидел себя за то, что дал этой пустоте снова подобраться к карим глазам девушки, которой обещал, что всё будет хорошо.       Её молчание начинало действовать на нервы. Что за привычка отмалчиваться? Устрой сцену, разбей что-нибудь, наори, выплесни гнев, только не молчи! Почему ей так нравилось делать вид, будто он — пустое место? Будто не достоин её внимания? Презрение — его конек. Она решила воспользоваться его же методом, и это раздражало.       Драко несколько раз пытался заговорить. Ещё два раза посылал сову с письмами. Даже попытался задержать Грейнджер в Большом Зале, обратился при всех, вызывая взгляды и сплетни окружающих. Придумал повод, позволяющий уйти от чужих глаз. Гермиона ответила холодно и сухо. Сказала, что сегодня не планировала заниматься в Дуэльном Клубе, что он победил и дальше тренироваться нет надобности.       — Ты выиграл, Малфой! — Гермиона посмотрела сквозь него, куда-то туда, где стояли её друзья. — Мне больше не надо с тобой общаться. Всё, что зависело от меня, я сделала. Дальше — сам. Ищи себе другую игрушку… — отпихнула в сторону и пошла к Джинни.       — Грейнджер! — Драко окликнул её слишком громко, привлекая внимание студентов и преподавателей. Слизеринский стол особенно внимательно проводил девушку взглядом. Гермиона не обернулась. Не изменилась ни её походка, ни положение опущенных плеч. Она будто не услышала его.        «Ну и ладно, гордячка! Хочешь поиграть в попранную невинность — играй!». Малфои ни перед кем никогда не прогибались и не ползали на коленях. Кроме Лорда, разумеется. Но во-первых, Лорд мёртв и Драко никогда не совершит такую ошибку вновь, а во-вторых, она — не Лорд!       И пускай Драко виноват. Пускай не должен был делать то, что сделал. Но общаться так с собой он не позволит. Не позволит Грейнджер делать вид, что его нет. Не позволит игнорировать. Хватит! Он и так сделал всё, что мог в желании помириться. Переступил через себя, через свою гордость.       Было три неотвеченных письма. Попытки поговорить, а теперь и это публичное унижение.       А она всё ещё считает, что он не достоин её взгляда! Пошла к василискам! «Гордая? Значит будешь гордиться своим поведением в одиночку, ты ведь так любишь одиночество, да, Гренджер?!»       Видеть Малфоя каждый день в кабинетах и коридорах замка было невыносимо. Особенно, когда он пытался заговорить с Гермионой в присутствии её друзей или своей свиты. Зачем он это делал? Зачем обращался при всех? Зачем? Хотел лишний раз унизить, указать на место? Хотел самоутвердиться снова за её счет? Хотел ранить еще больше? А может… просто хотел поговорить? Гермиона стиснула кулаки, заставляя себя прогнать шальные мысли. Она безумно скучала, но не позволяла даже маленькой тёплой надежде закрасться снова в сердце. Малфой — предатель! Он воспользовался ею, чтобы добыть книгу и снять метку. А с предателями надо быть жёсткой и крайне аккуратной. И не подпускать их близко, как бы этого не хотелось.       Ни один маг в мире не сможет больше сделать ей больно. Ни одно живое существо не достойно её слёз. Гермиона зареклась не плакать, обещала себе, что проклятые, солёные капли никогда снова не появятся на глазах. Она слишком много плакала после Войны, когда поняла, что обратной дороги нет. Когда попрощалась со всем, что было ей так дорого. Грейнджер обещала себе, что никто и никогда больше не заставит её страдать. Тем более Малфой. Тем более, что обида на него душила хуже, чем проклятый василиск из Тайной Комнаты.       Чего Малфой хочет теперь? Чтобы она снова вернулась к изучению его проклятой книги? Нет уж! Она больше не купится на эту пургу!       — Ищи себе другую игрушку…       Надо не дать себе шанса поднять на него глаза. Вопреки всему. Вопреки желанию снова поверить и той самой слабой надежде, которая билась в конвульсиях где-то в районе груди. Потому что если она посмотрит в его глаза, то, возможно, даст слабину и начнёт придумывать ему оправдания, как тогда, на Чердаке над старым кабинетом Прорицаний. А делать этого нельзя. Никак нельзя! Потому что Малфой предатель и не стоит даже толики её внимания. Надо просто закончить разговор и пройти мимо.       А потом тихо плакать, закрывшись в кабинке женского туалета, душа себя мыслями о нём и о том, как он мог так поступить?!