Заклинание, убивающее миры

      Её не было в замке слишком долго. Драко точно видел, что Грейнджер выбежала во двор.       Дождаться, пока уляжется ажиотаж с очередным танцем. Не привлечь внимание тем, что планирует сделать. Выдержать достаточную паузу для того, чтобы никто не заподозрил, что он собрался идти следом за Грейнджер. Пятнадцати минут вполне хватит. В замок она не вернулась, значит, он найдёт её во дворе. Выйти за территорию школы она не могла.       Следы на снегу от входа в замок уже почти не видны под припорошенным снегом. Но можно разобрать направление, в котором она шла. Подсобки вдалеке — не самое лучшее место, чтобы отсиживаться, но Грейнджер направилась именно туда.       Драко шёл и тихо ругался. Придумывал фразы, которыми кольнёт и обидит её, но сможет достучаться, добиться хоть какой-то реакции, а не этой чёртовой пустоты.       От мыслей его оторвали следы на снегу. Будто что-то тащили. Или кого-то… а ведь именно здесь они оставили Тео отсыпаться. Не может быть, чтобы Грейнджер нарвалась на пьяного Нотта, этого не хватало!       Драко ускоряет шаг, уже почти на бегу подхватывая валяющуюся на снегу палочку Грейнджер.       — Твою мать! — он бежит, только бы успеть. — Куда тебя понесло, дура?       В висках стучит. Ярость, страх за Грейнджер сливаются воедино. Где она? В каком из сараев? Он останавливается на секунду. Везде тишина. Неужели не успел?       — Бомбарди Максима! — прочь летят двери одного из сараев. Никого. Повторить заклинание, выбить двери в соседнем…       …Она плачет. Драко слышит её всхлипывания и совсем тихий голос:       — Нет, пожалуйста…       Картина, открывающаяся перед глазами, не похожа на реальность: она, его Грейнджер, полураздетая, заплаканная, испуганная… а над ней Теодор, который явно не собирается останавливаться на достигнутом.       Планка падает. Перед глазами разрываются вспышки, похожие на фейерверк, хотя, скорее, это рвутся кровеносные сосуды в глазах. Гнев застилает сознание.       — Она сказала: «нет»!       И Нотт отлетает в сторону от произнесённого Малфоем заклинания. Ударяется о стену. Падает на пол мешком. Хмель мигом выходит из одурманенной головы. При виде Малфоя, его обезумевшего взгляда Нотт испугался не на шутку. Вряд ли Слизеринский Принц так сетует за соблюдение порядка в школе, вряд ли он против случайного перепихона с гриффиндоркой, но ведь что-то заставило его напасть на Теодора. Что-то или кто-то…       Нотт поднимает руки, показывая всем видом, что сдаётся, что не станет вступать в сражение с Малфоем.       — Тебе нужна Грейнджер? Забирай, я не претендую…       Малфой не ответил. Несколько шагов отделяло его от Тео. Последние капли терпения, желание не потерять контроль и сжатые до побелевших костяшек кулаки. Драко на мгновение кинул взгляд в то место, откуда только что отлетел Нотт. Грейнджер забилась в угол, поджимая колени и обхватывая их руками, продолжала жалостно всхлипывать. Будто перед ним была сейчас не смелая гриффиндорская староста, героиня войны и победительница Волдеморта, а всё та же испуганная девчушка, которая рыдала на его груди во мраке библиотеки. Он обещал ей, что всё будет хорошо. И не сдержал обещание… Нельзя было отпускать её одну. Надо было остановить ещё там, посреди Большого Зала, и плевать, что она была бы против. Зато она была бы в безопасности, и грязные лапы Нотта не посмели бы даже коснуться её, не то, что обидеть…       Малфой выдохнул, выпуская воздух сквозь стиснутые до предела челюсти, загоняя гнев на себя глубже в душу, стараясь не потерять самообладание. Нотт испугался ещё больше, пополз по полу, цепляясь за корни растений, прорвавшихся через доски.       — Драко! Стой! Стой!!! Я ничего не делал! Она сама хотела…       — Врёшь, сука!       Драко старался контролировать эмоции, рассчитывать силу, иначе придётся сесть в Азкабан за убийство. Как он был сейчас близок к тому, чтобы послать в Теодора Авада Кедавра за то, что посмел посягнуть на самое ценное в жизни Драко. На его Грейнджер.       И сейчас он точно знает, что Нотт лжёт. Ни при каких условиях она не стала бы терять невинность с пьяным подонком в сарае. Даже назло Малфою.       Последний шаг отделяет Драко от Нотта. Всё происходит, как в маггловском кино на замедленной съёмке. Теодор ещё пытается что-то говорить, оправдываться, но Драко уже не слышит его.       Первый удар Малфой наносит прямо в лицо. Кулаком. Отбросив палочку. Он мог бы ударить магией. Но ярость в его голове сейчас контролировала каждый жест, словно превращая молодого аристократа в обычного маггла с его низменными эмоциями. Уничтожить врага. Разорвать голыми руками на мелкие части. Вынуть пульсирующее сердце из грудной клетки. Сделать что угодно, лишь бы не видеть испуганные глаза Грейнджер. И знать, что Нотт никогда больше не прикоснётся к ней.       Удар, и тело Малфоя пробирает судорога. Нельзя бить левой рукой, заставляя чёрную магию метки ощущать угрозу, как тогда на чердаке, когда Грейнджер спасла его. Но мозг не слушается, и занесённый кулак снова встречается с валяющимся на полу телом Теодора, превращая его в бесчувственный кусок мяса. Пальцы смыкаются на горле, приподнимая Нотта с земли, и Драко тут же вновь хладнокровно бьёт его, преодолевая адскую боль в левом предплечье. Странное желание, граничащее с мазохизмом: чувствовать боль, сублимируя её в гнев и желание уничтожить Нотта. Будто таким извращённым способом Драко мог защитить Грейнджер от её собственной боли, в стремлении забрать всю себе до конца, до последней капли. Он готов был убить её обидчика, уничтожить всё, что могло принести ей угрозу и вред.       — Тварь! — шипит Драко, в очередной раз занося кулак над лицом Нотта и совершая три коротких удара, на каждый по слову. — Она. Сказала. НЕТ!!!       Он бил и бил валяющегося на полу, распластанного однокурсника, желая ему только смерти. В какой-то момент даже перестал понимать счёт времени…       — Ты убьёшь его! — голос Грейнджер возвращает Драко к действительности.       Он останавливает занесённый кулак, оборачивается на голос. Она стоит, опершись спиной о стену и дрожит. Руками пытается держать куски разорванного платья, а в глазах читается страх, переплетаясь с состраданием.       — Убью… — рычит Драко, замахивается, припечатывая Нотта к полу.       — Ты же не убийца…       И в долю секунды перед глазами Драко пролетает всё та же ночь 30 июня 1997 года… Глаза старого профессора Дамблдора, его лёгкая улыбка: «Ты не убийца, Драко!», и зелёная вспышка лишает жизни человека, который верил в него…       Драко до сих пор в сарае на заднем дворе школы. Он только что чуть не убил человека. «Ты не убийца», — на этот раз это голос Гермионы Грейнджер. Драко исступлённо вертит головой, пытаясь найти угрозу. Понять, кто может сейчас нанести смертоносное заклятие. Потому что он не позволит повториться той страшной ночи. Не позволит забрать человека, который верит в него. Забрать у него Грейнджер…       Но опасности нет. Это всё только в его голове.       Драко тяжело дышит, он устал избивать жирную скотину, которого раньше считал своим союзником. Валяющийся на полу Нотт не мог больше никому причинить вреда. Он вряд ли сможет подняться на ноги. Но почему-то Драко не чувствовал удовлетворения или радости отмщения, как раньше. Как же было просто — кровь за кровь — и на душе нет ни капли терзаний. Стереть с лица земли противника и гордо идти дальше.       Вот и сейчас враг повержен. Но Драко всё ещё чувствует жажду крови. Не все виновные наказаны. И странно понимать, что в этой ситуации виновен он сам. Не Нотт, позволивший себе обидеть Грейнджер, а сам Драко, допустивший эту страшную ситуацию. Он должен был уберечь, предотвратить, предугадать. Не отпустить одну, не бросить, не спровоцировать её побег из замка ревностью. Как теперь смотреть ей в глаза? Драко с ужасом осознал, что не хочет видеть лица Грейнджер, прячет взгляд, как нашкодивший первокурсник.       Он шарит по полу, поднимает палочку Нотта, переламывает пополам. Колдует верёвки, крепко связывая Теодора. Последний раз пинает валяющегося товарища и цинично бросает:       — Скажи ей спасибо! Иначе я действительно убил бы тебя…