Заклинание, убивающее миры

      Гермиона бежала прочь из Зала. Прочь от Малфоя. Прочь от лживых глаз, от всего того, что она хотела бы услышать от него, но не услышала.       Он не стал оправдываться. Не отрицал, что был с Пенси в коридоре возле кабинета зельеварения и сегодня в Кабаньей Голове. Значит, Пенси действительно его девушка. Значит, он встречался с ней всё то время, пока тайно был с Гермионой. А она, дура, верила его словам и на что-то надеялась. Но она никогда не станет ему удобной любовницей, к которой можно заходить по вечерам. Она слишком себя ценит!       Дышать было трудно от бега и нахлынувших эмоций. Гермиона выскочила во двор, пробежала всю территорию замка и остановилась только возле технических пристроек на заднем дворе. Кажется, Филч в своё время хранил здесь нелетучие мётлы. Сюда редко заходили люди, Филч и тот всё чаще зимой работал в замке, а во дворе только расчищал дорожки от снега. Пристройки обветшали, в них даже не горел свет. Часть из задних стен сараев поросла витиеватыми растениями, визуально напоминающими дьявольские силки. Было совсем неудивительно, что Филч не освещал пристройки, если он тайно разводил опасные растения, которые боятся света.       Гермиона прислонилась лбом к одной из дубовых дверей старого сарая, дрожа то ли от холода, то ли от обиды на Малфоя. Снег мягкими хлопьями ложился на её плечи, обжигая кожу. Она убегала из замка, совсем забыв о том, что на улице мороз и надо бы взять мантию. В тот момент было гораздо важнее сбежать, уйти, не видеть больше этого мерзкого обманщика. Обида заглушала здравый смысл. Но тело продолжало жить своей привычной жизнью: дрожащие на морозе пальцы, продрогшая насквозь спина, ещё немного — и ей придётся идти в Больничное крыло за снадобьем от простуды. Надо успокоиться и вернуться в замок. Надо согреться. Нельзя дать Малфою понять, что ей есть какое-то дело до него…       — Добрый вечер!       Гермиона вздрогнула. Из-за одной из пристроек появилась грузная тень и, пошатываясь, направилась к ней. Она не сразу поняла, кто это, только через несколько мгновений узнала в фигуре Теодора Нотта.       — Грейнджер! — протянул он, продолжая подходить. — Что ты тут потеряла?       — Теодор! — Гермиона собралась с силами, пытаясь понять, что с ним не так.       Слизеринский однокурсник вёл себя странно. Он выглядел как-то очень осунувшимся, движения были размазаны, то и дело спотыкался на замерзшем полу. Но несмотря на это, его вид чем-то очень пугал. Гермиона много раз видела волшебников под действием заклинаний. Империус создавал видимость немного рассеянных людей. На Империус не походило. Теодор щурился, пытаясь сфокусировать взгляд на Гермионе, будто туго соображал.       — Тебе не нравятся танцульки? — он сделал несколько движений, имитируя танец, снова запнулся о корень, росшего на полу растения, и чуть не упал, придерживаясь за стену сарая. Что-то звякнуло у его ног и с характерным шумом покатилось по морозному полу. Недопитая бутылка медленно остановилась у ноги Гермионы. В этот момент она поняла, что смущало её в поведении Нотта.       — Ты пьяный! — уверенно проговорила она. — Тебе надо поспать…       — Не говори мне, что делать, грязнокровная мразь! — выкрикнул Нотт. — Не хватало ещё, чтобы и ты учила меня жизни! Вы все сговорились? Сначала Малфой, теперь ты… не твоё гребанноё дело, сколько я пью! Экспелиармус!       Палочка вылетела из рук Гермионы, она даже не сразу поняла, в какую сторону бежать за ней. Нотт был очень злым. Его глаза горели, казалось, их было видно в темноте ночи ярче, чем обычно. Неизвестно, сколько он просидел здесь в сарае один, утоляя свой гнев в алкоголе, но подвернувшаяся под руку Грейнджер давала повод выместить на ней всю свою злобу.       — Теодор! — Гермиона попятилась назад, поднимая руки, пытаясь утихомирить его.— Тебе действительно надо поспать, давай я провожу тебя до гостиной…       — Ты хочешь сходить со мной в спальню? Зачем, нам и здесь будет неплохо!       Он сделал резкий рывок вперёд, хватая её за запястье, и потащил за угол.       — Отпусти! — Гермиона закричала, пытаясь привлечь внимание. Но было тщетно: замок вдалеке, все студенты и профессора на Празднике, а ещё эта громкая музыка…       Она начала отбиваться как могла. Палочка была где-то далеко. Призвать её у Гермионы не получалось, она даже не видела палочку в темноте. Страх, адреналин, ярость сейчас смешались в одно чувство. Но паника подступала быстрее. Она попыталась оттолкнуть его, однако Нотт был намного сильнее и больше. А ещё он очень непредсказуемо двигался, подстегиваемый выпитым огневиски. Теодор привалил Гермиону к стене, шаря руками по телу, и попытался поцеловать, выдыхая жуткий аромат алкоголя ей в лицо.       — Отпусти! — ещё громче завопила Гермиона, пытаясь изо всех сил вырваться.       — Не сопротивляйся, — хрипло пробормотал Теодор, пыхтя ей на ухо, — тебе понравится!       Гермиона понимала, что он не шутит, что действительно собирался причинить ей вред. Собрала последние силы и толкнула его коленом. Нотт скорчился, приседая и издал хриплый вдох. Это был её последний шанс на спасение. Гермиона оттолкнула его локтями и бросилась бежать. Платье мешало и путалось в ногах, страх подгонял быстрее урагана в спину. Замок не так далеко, она сейчас убежит, она сможет… и только где-то позади она слышит голос Нотта, колдующего манящие чары.       Гермиону дёрнуло, будто к её спине была привязана верёвка. Она поскользнулась, упала. Попыталась подняться, ползти в сторону замка. Чары Нотта тянули её назад. Гермиона ещё старалась сопротивляться, когда его руки схватили её, и он уже сам потащил девушку в сторону сарая. Швырнул на пол, скинул куртку и пошёл к ней. Гермиона попыталась отползти назад, упёрлась спиной в стену.       — Нет! Пожалуйста, не надо… — умоляюще прохрипела она, понимая, что сорвала голос и кричать уже просто не может.       — Силенцио! — хищно пробормотал Нотт. — Кричи сколько влезет. Тебя никто не услышит!       Он привалил её сверху, разрывая ткань платья. Сил кричать и сопротивляться не осталось, но Гермиона всё ещё пыталась оттолкнуть его. Ледяные руки дотянулись до её кожи. Казалось, ещё немного, и она просто не сможет дышать, но продолжала отбиваться.       — Тебе будет хорошо, грязнокровка, — сопел Нотт, — не сопротивляйся…       — Нет, пожалуйста, — шёпотом пробормотала Гермиона, пытаясь хоть что-то сделать и уже не сдерживая рыдания.       — Она сказала «нет!» — сквозь пелену слез, застилавшую глаза, Гермиона увидела или скорее даже почувствовала, что пришла помощь.       Мгновение, и тяжесть тела Нотта оставляет её. Он отлетает в сторону, ударяясь в стену. Она не видит человека, пришедшего на помощь, но знает, кто это.