Заклинание, убивающее миры

      Половине девчонок, учащихся в Хогвартсе за последние несколько лет, хотелось знать, каково это: «быть девушкой Драко Малфоя». Пэнси Паркинсон удалось испытать на себе отголоски этой славы, насладиться всеми прелестями, осознать, что это такое. И понять, что это настоящая пытка.       Быть девушкой Драко — это как лечь спать в кровать, полную взрывчатки. Ты вроде бы отдыхаешь, но не имеешь возможности расслабиться, в любой момент ожидая взрыв. Драко не был деспотом, не был слишком суров и не ревновал по пустякам. Он был внимателен и порой нежен. Он уделял достаточно времени своей девушке и был довольно щедрым в отношениях.       Но девушка, получившая звание «спутница Драко Малфоя» тут же становилась символом, находящимся постоянно на виду у множества глаз, жаждущих зрелища и провалов. Статус не позволял девушке Драко совершать ошибки. Девушка Драко Малфоя не имела права плохо выглядеть, быть уставшей или отставать по учёбе. Девушка Драко Малфоя должна быть безупречной. Она должна быть достаточно сдержанной, немного циничной и в меру лояльной по отношению к другим людям. Она с гордостью несёт статус «первой леди», стойко выдерживает зависть и снисходительна к тем, кому в жизни повезло меньше. Она ценит чистоту крови и полностью разделяет взгляды и политику семьи Малфоев.       Это сложно. Сложно поставить интересы своего парня превыше своих. Сложно быть идеальной и не совершать ошибок. Пэнси не выдержала даже пары месяцев. Новость о её договорном браке даже немного обрадовала, её будущий муж не так требователен к внешней стороне их отношений.       Возможно, именно поэтому за все годы у Драко не было постоянной девушки. Легкие кратковременные романы исключительно со студентками Слизерина. Периодические связи с представительницами Райвенкло. Сиюминутные встречи с девушками с Хаффлпаффа. Никогда Драко не подумал бы, что станет завязывать отношения со студенткой с Гриффиндора. Да ещё и с самой ненавистной ему заучкой и выскочкой. С подругой Гарри Поттера и любовницей Рона Уизли. С защитницей магглов и домовых эльфов. Грязнокровкой. С Гермионой Грейнджер.       За несколько месяцев она изменилась в его глазах. Или это изменился он? Но каждый раз думая об этом, Драко немного ужасался сам. Гнал от себя мысли, убеждая, что это временное помешательство, что как только он избавится от Метки, так же легко избавится и от Грейнджер в своей жизни. А дальше всё будет как прежде. Он восстановит славу своей древней фамилии, сделает всё что угодно, чтобы отец и мама были в безопасности, займётся семейными делами. И не вспомнит даже про выскочку, которую использовал.       Убеждал себя и всё равно злился, когда видел Грейнджер с другими парнями. Верил в то, что сможет вернуть всё на свои места, и в это же время думал о ней даже больше, чем следовало. Презирал грязнокровок, но хотел, чтобы одна из них была с ним.       Это изматывало. Раздражало и отнимало множество сил. Драко злился, заставляя себя не думать. Заставляя заниматься действительно важным делом: надо было избавляться от Метки до конца года. Вынести незаметно древний магический фолиант из стен Хогвартса невозможно. Воспользоваться в полном объёме полученными знаниями надо до конца обучения. Заняться Меткой и не отвлекаться на глупости, у которых нет будущего!       Проснувшись рождественским утром в одной постели с Грейнджер, Драко понял, что не сможет уже просто забыть её в конце года. Просто сделать вид, что ничего не было. Просто вычеркнуть это время из памяти. Просто отпустить.       То, что произошло ночью, то, что они чувствовали и говорили друг другу, не сотрётся из памяти так просто. Можно забыть события. Можно забыть людей. Нельзя забыть эмоции, которые ты испытываешь. Вчерашняя ночь отличалась от множества других. И то, что Грейнджер осталась с ним, то, что решилась провести с ним эту ночь, то, что делала и что, он был уверен, чувствовала. Её горячий огненный взгляд, и дрожащие ресницы…       Драко не был готов к этому утру. Не готов к тому, что после секса с Грейнджер он проснётся и будет молча смотреть на неё спящую и думать, что делать дальше. А что может быть дальше? Дальше они проведут вместе каникулы, потом будут прятать от всех свои отношения, когда вновь начнутся занятия. А потом будет конец года. Драко вернётся в Малфой-мэнор и, возможно, займёт место отца в работе и фамильном бизнесе. С головой погрузится в дела семьи, будет занят восстановлением доброго имени, материального положения и места семьи Малфоев в обществе. Будет исправлять ошибки отца. И не допустит больше никогда новых ошибок. А его спутница жизни, мать его наследников, обязательно должна быть чистокровной волшебницей с идеальной родословной. Возможно тогда, появляясь на светских раутах, чета Малфоев будет вызывать куда большее уважение. Драко Малфой, спасший семью и восстановивший честь. И его безупречная супруга из чистокровной аристократической семьи…       Всё так. Только от чего так гадко думать об этом? Почему каждая секунда, когда он думает об этом, приносит разочарование и желание послать эти планы куда подальше? Почему честь семьи, здоровье отца, счастье матери кажутся сейчас преградой на пути к чему-то особенному?       Драко заскрипел зубами, стараясь держать себя в руках. Встал. Надо было привести себя в порядок, сходить в душ. Может быть, прохладная вода пробудит, даст возможность думать трезво. А это ведь именно то, что нужно было ему сейчас.       Он вышел в коридор, тихонько прикрыв за собой дверь старого кабинета. Пролёты лестниц, которые они вчера преодолевали с Грейнджер, сейчас казались уже вовсе не такими пустыми. Картины поглядывали на него с осуждением, покачивали головами. Драко не стал задерживаться, вряд ли кто-то поверит никому не нужным картинам, которых бросили в старом крыле. Он спустился в подземелья Слизерина, зашёл в свою спальню, взял свежую одежду. Никто не приставал с расспросами, никто не лез в душу — никого не было, казалось, во всем Хогвартсе.       Прохладные струи воды ударили по коже, заставляя поёжиться. Но мысли о том, что делать дальше, так и не появились. Голова была на удивление пустой. Как будто кто-то стёр Драко все мысли. Душ не помог думать трезво. Не помог думать совсем. Каждый раз при попытке проиграть в голове сценарий «как жить дальше», мозг подкидывал картинки прошлой ночи. Его разум будто не хотел вообще жить дальше. Хотелось только жить здесь и сейчас. И чтобы всё было ,как накануне в старой башне.       Драко выключил воду, вытерся и оделся. Расчесал волосы, подсушил заклинанием. Протёр зеркало и внимательно осмотрел себя. Волосы отросли больше, чем обычно. Сейчас он даже мог бы собрать их в хвост. Из зеркала на него смотрел молодой Люциус Малфой, так сильно он был похож на отца. И эти отросшие волосы особенно подчеркивали сейчас аристократические скулы и фамильный профиль. Драко выругался, меньше всего на свете он хотел сейчас быть похожим на него — на своего отца, на человека, которого считал идеалом и объектом для подражания и копирования всю свою жизнь. Люциус был настолько предан своим предрассудкам, настолько слепо верил в свою уникальность, что поплатился за это. И цена была слишком высокой. Хотел ли Драко повторить путь отца сейчас?       Нет!       И чем больше он понимал, что попался в ловушку, в которую попал отец много лет назад, тем больше хотел бросить это всё к чертям и свалить из страны. Куда-нибудь подальше. Австралия? Япония? Да мало ли в мире стран, где не знают о Малфоях…       Драко повернул голову, останавливая взгляд на колдографии со столика у кровати. Люциус, Нарцисса и их маленький наследник улыбались и махали ему. Мама на снимке была молодой и счастливой. Без тёмных кругов вокруг глаз. Ловушка отца захлопнулась, с шумом пронзая голову Драко. Он никуда не свалит. Никакие Австралия или Япония не ждут его, по крайней мере, пока жива мама. Люциус был предан своему эго и амбициям. Драко оказался слишком преданным семье. Зная это, Люциус прятал Метку Драко под магическую повязку. Зная это, отправлял сына на суды давать показания. Зная это, смело отпустил его в Хогвартс. Люциус знал, что Драко сделает всё, чтобы спасти Нарциссу. Знал, что сын вылезет из кожи вон, лишь бы заслужить одобрение отца. Знал и именно поэтому загонял его туда. Своим поведением, своим внешним видом, своим молчанием. Идеальный и любимый сын остался его последней и единственной надеждой на прежнюю жизнь. И Люциус готов был делать это, идти на любые уловки, лишь бы у Драко получилось. И Драко слепо следовал идеалам отца, до вчерашней ночи.       Вчера в исключительном плане Люциуса произошёл сбой. Сбой, размером во всю Великобританию. В помыслах Малфоя старшего никак не могла появиться привязанность Драко к неравной. Неравной по крови, по статусу, по жизни. Драко должен был добиться результата гораздо раньше, не отвлекаясь на глупости, типа секса с Грейнджер.       Не должен был отвлекаться, но отвлёкся.       Возможно, эта задержка будет фатальной. Может принести массу неудобств и проблем. Но думать об этом было уже слишком поздно. События вчерашнего вечера внесли коррективы в отшлифованный план Люциуса. Но изменить было уже ничего нельзя. Оставалось только сочинить, что делать дальше. Как выпутываться из сложившейся ситуации. Просто оставить как есть не выйдет. И вариант «забыть в конце года» отпадал сам собой. Эмоции забыть нельзя.       Драко оделся, запахнул мантию и пошёл назад в башню. Надо было поговорить с Грейнджер.