Family 🖤

На рассвете пахнет травами. Живыми, яркими, терпкими. Ромашку многие не любят за ее яркий аромат и резкое послевкусие, и очень зря. Тэхену этот запах по душе, как и болиголов, эхинацея, полынь. Все эти ароматы тянутся с огромного поля на край леса прямиком в окно деревянного домика убаюкивая юного знахаря, который толком пока не проснулся. С самого детства, лет с пяти, маленький альфа любит все растения, насобирает и сушит себе зачем-то. Чем старше он становится, тем больше растения и травы вызывают интерес. К семнадцати годам Тэхен уверенно варит отвары, делает настойки и сушит несколько десятков цветений и листьев. Знает, что значит каждый листочек. А кто спросит откуда, ответить не может. Просто знает. Тэхён в поле может забыться, рассматривать каждый листочек, а после бережно сорвёт, меж тонкой тканью завернет и в мешок на поясе; и дальше словно медитирует. От общения с листвой и лечебной травой его отрывает лишь звук топора. Когда старший брат, Намджун, колит дрова, это сигнал – время близится к обеду, значит и в поселение сходить за хлебом нужно, и обед приготовить. Дел у них по дому много, так просто травами весь день заниматься не получается. Поэтому, соврав ещё пару листиков болиголова Тэхен направляется к дому присматривая следующий урожай по пути. Возвращается он с поляны довольный. Сегодня эхинацеи много набрал, зимой от простуды если что спасёт, пустырник отличный нашёлся, сочный. И полыни, как и прежде, много насобирал. В лесу ещё хвощ найти стоит, но это уже как дела все переделает. В доме пахнет ромашкой. Вчерашний отвар настаивается на подоконнике в кухне, и аромат заполняет весь дом. Их небольшой уютный уголочек целого мира с тысячами воспоминаний в каком углу. Живут они с Намджуном вдвоём, сколько себя помнит Тэхён. Старший брат говорит, что родители умерли от лихорадки, когда ему было десять, а Тэхёну — пять лет. Сам он этого совсем не помнит. Благо добрые люди в поселении не бросили детей малых. Тётушка Мун и вовсе осталась с ними жить. Старенькая уже была женщина, своей семьи у не было. Она вырастила мальчиков, а той зимой и сама скончалась. Тэхёну семнадцать, и он теперь делит все обязанности со старшим братом поровну. Правда, из Намджуна куховар никудышный, так что вся готовка возлегла на плечи Тэхёна. Он в целом не против. Столько наколоть дров, сколько может старший брат, ему кажется чем-то запредельным. Намджун последние годы оброс мускулатурой, да и Тэхён таскает ему настойки элеутерококка и левзеи, которые придают сил, бодрят. Поэтому теперь Намджун половину поселения обеспечивает дровами на зиму. Старики сами себе дров не наколют, а Тэхёну и Намдужну деньги лишними не будут, всё-таки чем-то нужно питаться, кроме ягод и дичи, что удаётся словить на окраине леса. Рыбой тоже сыт не будешь, хотя у Намджуна и её ловить отлично выходит. Пока Тэхён раскладывает на печи листья и цветы, чтобы подсохли, и развешивает пучки полыни над распахнутым окном, Намджун приносит воду из колодца и дров в огонь подбрасывает. Тэхён сам себе улыбается, всё же есть нечто уютное и комфортное в их молчании. Они всегда так: каждый делает своё в тишине, заботясь друг о друге, а поговорить успеется. Тэхён на скорую руку нарезает овощи, разделывает кролика, который был пойман утром в ловушку. На вечернюю трапезу у них рис и рыба, что мирно ждёт своей очереди на разделочной доске. Тэхён отправляет мясо с овощами в печь и принимается за ужин. Окно кухни выходит на поляну, усеянную растениями и травами, с которыми только что пришёл Тэхён. Сразу за полем виднеются первые дома в поселении. Если кто идёт к ним в гости, это видно ещё издалека. Тэхён поднимает взгляд по привычке и усмехается сам себе, откидывая со лба кудрявую каштановую прядь. Старик Вон ковыляет неспешно, утирая лоб тряпкой. И что это ему вздумалось в самый солнцепёк в такую даль идти? Тэхён откладывает нож и наливает большой стакан ледяной воды из колодца. Обтерев руки о фартук на поясе, идёт к шкафчику возле входа на кухню, где хранит все настойки и травы. Если он не ошибается, у миссис Вон вновь разыгралась головная боль, а старику Вон от боли в коленях не помешает настойка сабельника. Тем временем гость успевает обогнуть дом справа и уже показывается на пороге. — Здравствуй, Тэхёна, ой что-то я запыхался, — тяжело дыша отзывается старик. Он снимает шляпу и утирает пот со лба, благодарно кивает на табурет, что Тэхён ставит прям у порога, и охотно принимает стакан воды. — Я чего пришёл, ох, — продолжает свою речь старик, наконец отдышавшись, — жена моя опять жалуется на головную боль. А пузырёк, что ты давал, уже опустел, я, как и ты и просил, принёс тебе его обратно, — мужчина выуживает из кармана пустую баночку с пробкой из пергамента и протягивает Тэхёну, немного склоняя голову в благодарности. — А меня колени уже замучили, скриплю, как старый табурет. Тэхён на это сдержанно улыбается и молча протягивает старику новые баночки. Настойка полыни и сабельника переливаются светло-коричневыми и зелёными оттенками. — Не больше трёх ложек в день, не забывайте, чтобы беды не было. Как будут готовы мази из сабельника, я к вам сам зайду, пока пейте настойку. Старик меняется в лице в тот же миг, когда в его руках оказываются склянки с лекарствами. Ещё в том году в поселении скептично относились ко всем этим увлечениям юного альфы, а с приходом холодов тётушка заболела, жар кашель, головокружения. А Тэхён весьма быстро помог ей оправиться от простуды с помощью своих трав и снадобий. Тогда-то народ и принялся захаживать к новоиспеченному знахарю. Сначала редко, потом всё чаще и больше, а теперь у Тэхёна появилась нужда в новых склянках и новом шкафчике для них. Да и трав из раза в раз нужно всё больше. Благо Намджун перестал ворчать, что весь их дом завален растениями. Люди в поселении добрые и знают парней давно, они приносят что могут. Кто еды, кто монет подкинет. Тэхён смог позволить пошить тёплые накидки на зиму, а значит, Намджун сможет рыбачить, год обещает быть не таким уж тяжким, как были прежде. Вот и молчит старший, что тут скажешь, если всё к лучшему. — Ах, да, чуть не забыл, вот, держи, сынок, спасибо тебе, что заботишься о нас, — старик выуживает из другого кармана пять золотых момент и вкладывает в ладонь ошарашенного Тэхёна. Таких больших денег ему ещё не давали. — Нет, что вы, это слишком, не нужно так много, — отпирается он, смотря на сомкнутую ладонь старика вокруг своей. — Не глупи, сынок, ты ведь знаешь, мы с женой не живем в нужде, сыновья, вон, подковывают кобыл по трём поселениям в округе. А ты — наше спасение, хоть внуки нам стали в радость, как боль старческая ушла. Держи, вам нужнее, и запомни: не отказывайся, если дают. Ты и сам знаешь, кто на что у нас тут способен, мы тебе все благодарны, так что бери, бери. Тэхён краснеет от такой похвалы и голову опускает. Прежде и правда к ним с Намджуном относились с любовью, но сейчас особенно уважают за труд, за лекарства, за помощь. Деньги Тэхён берёт, хоть и неловко чувствуя себя при этом. Теперь он на осенней ярмарке и круп купит на зиму, и, может, склянок новых, и одеяла тёплые стоит присмотреть, да и останется немало. Золото всё же дороже медяников и серебряников. Таких монет прежде он не держал в руках. Чудеса. Старик Вон прощается и уходит обратно в поселение, а Тэхён остаётся стоять на месте и разглядывает блестящие кружочки на ладони. Причудливая штука — жизнь. — Ты чего застыл? — Намджун сгружает охапку дров в угол возле печи и подходит ближе к брату. — Да вот, смотри, что старик Вон дал в благодарность за настойки. — Мать честная, это ж целое состояние. Никогда не думал, что скажу это, но мне нравится твоё увлечение травками. Тэхён смеётся. Действительно, слышать подобное от Намджуна весьма забавно, учитывая, что раньше он бурчал, как старый дед, что всё воняет, вокруг одни сетки да тряпки с цветами, которые не дай бог тронь. Всё меняется и, к счастью, в лучшую сторону. — Ты мне потом, как ярмарка будет, напомни топорик новый купить и цепи в колодец. А то эти уже скрипят, как колени старика, — вдруг вспоминает Тэхён. Намджун смеётся и кивает на это, возвращаясь на улицу к дровам. Тэхён складывает моменты в горшочек с остальными деньгами и возвращается к рыбе и рису. По дому уже разносится аромат запечённых овощей с мясом. Он отправляет в печь буханку хлеба, чтобы немного разогреть. Запах свежей выпечки служит для Намджуна сигналом, что обед готов. На деревянном столе уже стоят глиняные тарелки и стаканы, Тэхён вертится по небольшой кухоньке, как пчела у цветов. Надевает самодельные варежки и лезет в печь за главным горшочком с едой. Намджун тем временем похож на голодного волка, следит за каждым движением брата с вилкой в руке. Эта картина веселит не меньше, чем обычные рожицы, которые строит брат, когда уж совсем грусть накатывает. А ведь Намджун даже не кривляется сейчас. Тэхён неспешно накладывает в тарелки еду, аромат которой заставляет животы урчать, а во рту собирается вязкая слюна голода. — Приятного аппетита, братишка, — только и успевает вставить Тэхён, прежде чем Намджун отправляет первый кусок морковки в рот. После обеда Тэхён приводит кухню в первозданный вид, ну или очень пытается. Сейчас он спешит в лес: сабельник, болиголов и ягоды никуда не денутся, но ему не терпится заняться любимым делом. Всеми мыслями он уже там, на знакомых тропах. Намджун собирается в поселение, чтобы взять лошадь с повозкой, отвезти часть заготовленных дров заказчикам и продать на рынке рыбу. — Не задерживайся там сильно, чтобы я опять не просил у охотников собак на твои поиски, и с троп не сходи, — заботливо просит Намджун, выходят из дома. Тэхён лишь угукает, закидывая тряпичную сумку через плечо и подумывая приобрести новую на рынке. Летний лес встречает Тэхёна прохладой. В тени столетних деревьев гуляет лёгкий ветерок, что приятно холодит разгорячённые у печи щёки. Альфа знает здесь каждый кустик и каждую тропинку. Он почти каждый день собирает ягоды на зиму, травы и листья целебных деревьев. Голубика в этом году особенно расцвела, множество тёмно-синих горошин ярким пятном просвечиваются среди зелени. Ветви под тяжестью ягод опустились, и лесные звери этому явно рады. Тэхён собирает те, что повыше, чтобы не оставлять зверей без пропитания, и замирает. Шорох ёжика или зайца он узнает всегда. Они маленькие, и к их соседству Тэхён давно привык. Но шелест травы, что слышится правее за деревьями, гораздо масштабнее. Тётушка рассказала, что в лесу водятся и олени, и волки, но Тэхёну не доводилось встретить кого-то из крупных животных. Всё-таки запах альфы, видимо, отпугивал лесных жителей. Тэхён тяжело сглатывает, пальцы от страха похолодели, а в горле пересохло. Он какое-то время просто не двигается, стоит и старается не паниковать, от этого запах лишь усилится, что может вызвать непредвиденную реакцию хищника, а агрессия сейчас будет лишней. Пару минут тишины как некий сигнал для любопытства. Тэхен решается посмотреть, есть ли там кто. Он крепко сжимает ткань сумки в районе груди и аккуратно выглядывает из-за дерева. На траве чуть поодаль лежит человек. Подросток, если Тэхён не ошибается, приблизительно его возраста. Он лежит лицом вниз, весь измазан в грязи, из чёрных волос торчат листья и веточки. Тэхёну бы сейчас лучше уйти. Кто его знает, почему этот ребёнок здесь один, да ещё и без одежды. Но натура спасателя не позволяет ему так просто сбежать куда глаза глядят. Ведь вдруг он ранен или ему нужна помощь. Если Тэхён сейчас уйдёт, он будет долго терзать себя мыслями о том, что же стало с этим чужаком. После глубокого вдоха решение приходит само – надо подойти поближе. Он делает аккуратные шаги навстречу незнакомцу. Намджун бы сказал, что он идиот. Он и сам невзначай думает, а не идиот ли? Шаг, ещё один, мирное пение птиц и некую тишину леса прорезает громкий хруст ветки, на которую Тэхён наступает. Незнакомец резко вскидывает голову и встаёт на четвереньки. В больших чёрных глазах страх и паника. Тэхён тоже дёргается от неожиданности и падает на траву. — Я тебя не обижу, не бойся, — осиплым от ужаса голосом тараторит Тэхён и смотрит так же испуганно как и юноша напротив. Так они и замирают на какое-то время. Смотрят внимательно и, кажется, даже не дышат. Незнакомец подаёт признаки жизни первым. Он делает пару кратких вдохов через нос, как делают собаки, принюхивается. Смотрит внимательно куда-то в районе пояса, рук. Видимо, оружие высматривает. Тэхён внимательно следит за ним, понимает осторожность, ведь тоже слышит запах омеги. — Я тебя не трону, я тут ягоды собирал, может, хочешь? Воды? — Тэхён указывает на свою тряпичную сумку, и взгляд незнакомца перемещается туда. Он опять принюхивается, вновь осматривает альфу с ног до головы и, кажется, немного расслабляется. Оборонительная поза сменяется на более спокойную, но всё же видно, чуть что — сбежит. Тэхён медленно присаживается на колени и достаёт флягу с водой и ягоды, что успел насобирать. Незнакомец не двигается. Смотрит загнанным волком, печально так. На юном лице царапины и ссадины, волосы до плеч похожи на гнездо для птиц. Тэхён подталкивает воду ближе, но, кажется, и это не помогает. — Хорошо, я пойду, ты бери воду и ягоды, а после просто оставь здесь, я заберу, как приду за ягодами. Не бойся, я не желаю тебе зла. В ответ — тишина, так и смотрит, не отрывая взгляда. Тэхён аккуратно встаёт и пятится назад. Уже когда он теряет из виду подростка, из-за деревьев слышится тихое: «Спасибо». Тэхён больше не пятится. Он аккуратно уходит, стараясь не шуметь, понимает: испуганный омега не станет нападать. Сердце колотится, как сумасшедшее, пока Тэхен обходит знакомые кусты и деревья. Больше в лесу он никого не встречает, к счастью, но успокоиться получается только уже на крыльце. Вот так встреча выдалась.