Family 🖤

Тэхён стоит у стойки в магазинчике портного, и ему кажется, что он в раю. Уён только что положил перед ним накидку тёмно-зелёного цвета с множеством карманов и вышивкой над прорезями для рук. Вот так выглядела накидка его мамы, когда самому Тэхёну было пять. Образ мамы ускользал из памяти, но яркий зелёный блик остался где-то в сознании навсегда. К карим глазам невольно подступают слёзы, а от улыбки, широкой, практически квадратной, уже гудит челюсть. — Это восхитительно, — шепчет Тэхён, касаясь тонкой шерстяной ткани кончиками пальцев. Сейчас абсолютно всё равно, что ткани вовремя не привезли и на пошив ушло больше, чем обещал Уён изначально. Ничего не может быть важно, когда перед глазами прекрасная вещь, напоминающая тепло и любовь. Дверь позади Тэхёна открывается, и лёгкий ветер заносит аромат лаванды и розмарина. По щеке катится одинокая слеза, неудержимая владельцем. В этот миг, кажется, вся вселенная напоминает Тэхёну о маме. Она любила эти запахи, этот цвет, и сейчас Тэхён вспоминает, что первые ромашки и полынь он собирал с мамой. Затёртое временем и болью воспоминание возвращается в сознание и дарит новый уют. Опомнившись, Тэхён шмыгает носом, ещё раз благодарит Уёна и забирает свою новую накидку. Поклонившись в последний раз, он, счастливый как никогда прежде, уходит из магазинчика. Память — странная штука. Она хранит множество мгновений, но почему-то счастливые, как облака, способны научить летать, но исчезают стремительно, легко. А грустные, как камни, тянут вниз и остаются в памяти навседа. Тэхён, счастливый, улыбается каждому прохожему и видит удивлённые, но радостные улыбки в ответ. Собравшись с силами, он всё же перестаёт лить слёзы и продолжает свой путь. Сегодня ему нужно купить хлеба к обеду, зайти к стекольщику за скянками, которые все горожане возвращают ему, когда заканчиваются настойки. Закончив с делами, он спешит домой, ему бы побыстрее обед приготовить и в лес пойти. Очень хочется, как маленькому, надеть свою новую накидку и просто побродить между деревьев, абсолютно бесцельно, но счастливо. Знакомые тропинки ведут через поле, залитое предобеденным солнцем. Тэхёну нравится, как шумят пчёлы над цветами, разнося аромат ярче прежнего. Приближаясь к дому, Тэхён слышит монотонный стук топора. Намджун привычно за домом готовит на зиму дрова, чтобы обогреть половину поселения. Войдя внутрь, Тэхён быстро обмывает руки и принимается готовить обед на троих. Совсем недавно Тэхён рассказал брату о своём новом друге, и Намджун тоже выдвинул предположение об оборотне, но сошлись они на бурной фантазии и вымыслах. Мало ли кто ещё может жить в лесу — они-то его полностью не проходили. Через время стук за домом стихает, и Намджун идёт на запах рыбного супа со свежим хлебом. — Ты чего такой счастливый? — спрашивает Намджун, обогнув стол и обмывая руки и шею от пыли. — Вроде в лес ещё не бегал. Тэхён кривляется, скашивая глаза и показывая язык. С момента, как тайна о Чонгуке перестала быть тайной, удержаться от подшучиваний Намджун не мог. — Накидку забрал сегодня… она мне мамину напоминает очень, — Тэхён кивает на свою поклажу, что лежит на сундуке у входа в ожидании хозяина. Намджун подходит ближе и берёт новую вещь в руки. — Да, очень похоже. А остальные вещи ещё не готовы? — Штаны будут завтра, а рубахи и зимние тулупы только заказал. Нужно подождать. Зимние и вовсе будут после ярмарки. Тебе завтра ещё нужно сходить к миссис Ли — свитера нам заказать. Она сегодня пряжу делала, ты всё равно пойдёшь в город завтра. — Хорошо, что там с обедом? — Почти готов. — Чонгуку насыпал? — Насыпал, насыпал. — Так может, он уже с нами будет за столом обедать? — Ащ, отстань ты. Нужно было не рассказывать тебе ничего. — Всё-всё, молчу как рыба. Намджун смешно закусывает пухлые губы и правда становится похож на рыбку. Они смеются, усаживаясь за стол и принимаясь за обед. Тёплый суп согревает нутро Тэхёна, склоняя ко сну, когда он безмятежно бредёт меж деревьев в глубину леса. Кажется, его настроение ничто и никто не способен испортить. Он слышит шуршание где-то справа от себя в двадцати шагах и уже собирается идти на встречу к Чонгуку, когда замирает, как обледеневшая каменная глыба. В кустах он видит не привычную чёрную макушку и милую кроличью улыбку друга. Перед ним большая чёрная мохнатая голова волка. Сердце уходит в пятки, а из рук выпадает тарелка, бережно завернутая в коричневую ткань. В голове пусто, лишь монотонная пульсация отбивается в ушах вместе с диким звоном. Зверь не рычит и не скалит зубы, он спокойно смотрит на Тэхёна и как когда-то прежде укладывает голову на передние лапы. В этот миг в Тэхёне срабатывает кроличий инстинкт, а внутренний голос говорит: «Беги!» И он бежит, не чувствуя ног и не разбирая дороги, бежит куда-то в сторону дома. Дикий страх заставляет перебирать ногами, которые ещё мгновением ранее были ватными. Сквозь шум в ушах и бешеное биение сердца он слышит знакомый голос. — Тэхён! Тэхён, постой! Погоди! — Чонгук кричит что есть силы, пытаясь угнаться за другом. Не сразу сознание возвращается к своему владельцу. Тело по инерции всё ещё бежит, но Тэхён спотыкается о ветку и кувырком летит вперёд. Приземлившись на спину, он раскидывает руки в стороны и тяжело дышит. Спустя мгновение над ним нависает Чонгук. У него в глазах плещется сожаление и переживание. — Ты в порядке? Ты так быстро бежал, думал, не догоню, — голос Чонгука всё ещё заучит, как сквозь толщу воды. В ушах звон дикий, словно Тэхёна треснули по голове, а перед глазами всё плывёт. Попытка подняться была ошибкой — его начинает жутко мутить, после такого забега и адреналина. Стоя на коленях, Тэхён просто не сдерживается и выворачивает весь свой обед под деревом. Отдышавшись, он немного отползает и поворачивается к Чонгуку. На омеге нет лица, он, бледный, стоит в пяти шагах от Тэхёна и, кажется, даже не дышит. — Я буду в порядке… — хриплым голосом проговаривает Тэхён, вытирая холодный пот со лба. Чонгук присаживается на одно колено, его брови сходятся вместе в выражении сожаления. — Ты… ты так далеко не заходил обычно в лес, я хотел тебе рассказать, кто я, не хотел пугать, а ты вышел вдруг, я не заметил тебя. Прости меня, пожалуйста. Тэхён, конечно, предполагал, догадывался, но думать об этом и знать, видеть — не одно и то же. Словно потеряв дар речи, он с круглыми глазами указывает в сторону, где был волк, потом — на Чонгука. — Прости, я надеялся, ты примешь это лучше, я пойду, больше не беспокойся об этом, — почему-то реакция Тэхёна приводит Чонгука именно к этим умозаключениям. — Стой, — хрипит Тэхён, не давая Чонгуку сбежать, — дай прийти в себя, я просто немного в шоке, кто бы ни был. Нет, я, конечно, догадывался, но это совсем другое. Да было бы лучше, если бы ты сначала сказал, а потом показал, но уже ничего страшного. Главное, не съел меня, и то хорошо. От быстрого диалога с самим собой голос Тэхёна постепенно приходит в норму. Сердце всё ещё колотит по рёбрам, но он всё же немного успокаивается. Уж очень Чонгук выглядит несчастным. А Тэхён не мог думать о своём страхе и состоянии, когда кому-то рядом плохо. — Ещё раз прости меня, я просто тоже был обеспокоен, не учуял, что ты слишком близко. — Что-то случилось? — Ну… да, случилось. Раз уж ты знаешь, что я оборотень, я хотел и так рассказать, ну… в общем, моя стая, мы правда живем в этом лесу, далеко от людей. Сегодня стая решила, что один из волчат слишком слаб, и они хотели его загрызть… я убежал с ним, они думают, что я его где-то в лесу придушил, но я не смог, и вот, я хотел попросить тебя присмотреть за ним. Он и правда… правда слаб, но я не могу позволить его убить. На глазах Чонгука проступают слёзы. Тэхён не совсем оправился от мысли, что перед ним правда оборотни, что в лесу есть ещё целая стая, но это всё вдруг становится не важным. Там, где-то в лесу, маленький волчонок, и он нуждается в помощи. Помогать — это то, что Тэхён делал быстрее, чем думал, то, что его заставило бы просыпаться по ночам и бегать по лесу, не боясь смерти. — Отведи меня к нему, — звучит уверенно, даже совсем бесстрашно. Чонгук вскидывает голову, в неверии смотря на Тэхёна, но на его лице было выражение, полное решимости. — Быстрее будет, если я… если я принесу его к тебе. Но мне нужно… опять стать волком… ты больше не испугаешься? Я не обижу тебя, правда. — Давай, — уверенно заявляет Тэхён, не раздумывая. Чонгук кивает и, сделав пару шагов назад, в мгновение ока превращается в того самого зверя, что ранее так испугал Тэхёна. Но сейчас страха как и не было. Волк с опаской смотрит на сидящего под деревом юношу и, не увидев испуга, убегает в лес. Тэхён выдыхает и лезет в свою тряпичную сумку за лекарствами, что всегда носил с собой. Что из этого подходит волкам — не ясно. Но вода и несколько кусочков мяты уж точно не навредят. Спустя всего пару минут чёрный волк возвращается к Тэхёну. В зубах у него спокойно висит маленький серо-белый волчонок. Аккуратно уложив его на колени Тэхёна, Чонгук так же стремительно превращается в человека и садится на колени возле малыша. Худой и обессиленный волчонок открывает глаза и смотрит на Тэхёна пустым, уставшим взглядом. — Что можно волкам? Как его лечить? Что он ест? Я могу применять все те же травы, что и с людьми? Он превращается в человека? — вопросы сыпятся сами собой, пока Тэхён осматривает животное и поит его водой. — Волкам можно всё, кроме волчьей ягоды, — она для нас токсична, но не смертельна. Лечить его можешь так же, как и человека. Ест он всё: мясо, рыбу, молоко, курицу. Каши не ест, конечно, потому что никто их у нас не готовит. В человека он не превращается — ему ещё рано, он за следующие месяцы должен был вырасти, по нашим меркам ему будет всего год, но превратится он в подростка, не спрашивай почему и как это работает, сам не знаю, — Чонгук отвечает чётко и уверенно. Тэхён видимых ран на теле волчонка не находит, он заворачивает его в свою накидку, и малыш тут же прячет нос между рёбрами и рукой нового друга. — А как его зовут? — уже смотря на Чонгука, тихо спрашивает Тэ. — У него нет имени. Своё имя мы называем впервые, когда превращаемся в человека. Он всё понимает, способен учиться говорить, но скажет лишь в облике человека. — Я хочу забрать его в дом, ему не место в лесу, с нами будет лучше. Можно? — Можно, только… твой брат, он, конечно, знает про оборотней, но ты ведь не знаешь, как он отреагирует, — Тэхён на эти слова Чонгука хмурится, не понимая, откуда ему известно про то, что там знает или не знает Намджун. Видимо, выражение лица альфы позволяет Чонгуку прочитать немой вопрос. — Я слышал, как он тебе рассказывал, что в лесу живут оборотни. Я не знал, могу ли тебе рассказать, не придут ли за мной охотники, если ты узнаешь мою тайну. Но сегодня я понял, что, если хочу спасти волчонка, мне нужна помощь, да и ты мне не кажешься плохим человеком. — Мой брат тоже хороший, не переживай, мы позаботимся о нём. А волки… они не придут за ним? — Нет, они думают, что он мёртв, но если я не вернусь к стае, они придут за мной. — Твоя стая… они разве не живут так, как мы? Как люди? — Нет, — Чонгук как-то грустно смеётся. — Мы большую часть времени проводим в волчьем обличии и живём, как волки. В человека превращаемся по необходимости. В общем, очень редко. — А как же вы учитесь говорить? — У нас есть ментальная связь со стаей. Старшие волки так общаются между собой, мы видим наших собратьев в человеческом облике, они говорят с нами. Этого достаточно. Так вот и учимся. — А почему вы не живёте, как люди? Так удобнее? — Если бы мне кто-то ответил, — Чонгук пожимает плечами. Тэхён видит: все вопросы, которые касаются стаи, расстраивают Чонгука, но не спросить он не может. Это не праздное любопытство, он должен понимать, как быть с волчонком, да и с самим Чонгуком тоже. — Я один из младших в стае, мы едим последними, на нас вся грязная работа. Вот, даже давить щенков — тоже наша работа. Так в стае воспитывается сила духа. Видимо, я слаб, если об этом узнают — меня загрызут. Тэхёну больно это слышать, он чувствует физическую боль в районе рёбер. Впервые он касается Чонгука, кладёт свою ладонь на его. — Это не так. Ты не слабый. У тебя есть своё мнение, ты, по сути, пошёл против стаи, спас маленького, сделал свой выбор. Делать, что велено, — не значит быть сильным, а порой даже наоборот, — это слабость. Понимаю, волчьи законы не такие же, как у людей, но для меня ты смелый и очень сильный, Чонгук. — Спасибо… спасибо за помощь, я буду навещать вас, когда смогу. — Хорошо, я пойду в дом, там немного молока осталось с завтрака, может, малыш поест. Я оставлю тебе одежду, чтобы ты не ходил вот так, мне без разницы, но к нам захаживают жители поселения, чтобы они чего не придумали. — Хорошо, я пойду, мне нужно возвращаться. — Иди и будь осторожен. — Буду. Чонгук вновь обращается волком и, взглянув на Тэхёна и волчонка в его руках, убегает прочь так же быстро, как и в первый раз. Оборотни существуют, эта мысль теперь ярче других вертится в голове Тэхёна. Он аккуратно поднимается и идёт со своей тяжёлой ношей в сторону дома. Годовалый волчонок весит не мало, но Тэхёна это не беспокоит. Сердце волка бьётся равномерно, он посапывает в руку своего нового друга, немного поскуливая и дёргая лапкой. Тэхён вымотан эмоциями и стрессом, который пережил раньше, но главное, он точно знал, что его жизнь теперь кардинально изменится.