Family 🖤

Тэхён уже вторую неделю с опаской косится на лес после злополучной встречи с волком. Об этом происшествии он брату не стал рассказывать, да больше в общем-то и некому. Намджун, скорее всего, запретил бы ходить в лес на всю оставшуюся жизнь. А Тэхён всё же собирался побороть свой страх, когда-то собирался. Он любил проводить время среди деревьев, когда-то ему казалось они могут достать до облаков. В лесу спокойно, не так жарко в летнюю пору и как-то волшебно даже. Но страх оковами держал его в пределах дома. Тэхён находил себе тысячу и одно задание, занимая руки и голову, лишь бы не отправляться в лес. Как говорила порой тётушка, и хочется, и колется. — Ты уже четвёртый раз на неделе перетираешь горшки. У тебя что-то случилось? — как-то особенно аккуратно спрашивает Намджун. А Тэхён вздыхает, смотря на глиняный горшок в руках. — Не то чтобы… просто слышал, что говорят в поселении. — Ты про стаю? — Слышал, значит. Тебе не страшно? — Нет, — спокойно отвечает Намджун, заставляя Тэхёна обернуться и посмотреть очень пристально, не веря брату. Немой вопрос — почему — был понят молниеносно. — Ты, видать, не помнишь: тётушка рассказывала, что в нашем лесу живут не просто волки, оборотни. Они в людей превращаться могут. А наших не трогают. Но старики почему-то предпочитают отрицать их существование, хоть и знают правду. — Оборотни? — неверие в голосе Тэхёна было каким-то детским. — Не бери в голову. Они, даже если и где-то поблизости, нас не тронут. Ты же не видел никого в лесу? — обеспокоенно уточняет Намджун, откусывая яблоко. — Нет, что ты. Не видел. Тэхён складывает дважды два очень быстро. Конечно, всё это лишь догадки, но ведь возможно, очень даже возможно, что тот парень, который голышом бегал по лесу с палками и листьями в волосах… оборотень. Руки опять холодеют от воспоминания о встрече с волком у самого дома. Так, может, и этот зверь не обычный, может, он тоже оборотень. За осознанием приходит любопытство, которое, по версии тётушки и Намджуна, до добра не доведёт. Может, оно и так, но почему-то Тэхёну очень хочется узнать, правда ли это оборотни, а не просто волки. Закончив со всеми делами по дому, он всё-таки решается на небольшую разведку. Страх заставляет сердце снова колотить в рёбра, руки леденеют, но ноги всё же как околдованные ведут тропинками в знакомые дали. Никого. Даже мелких зверушек нет — полная тишина. Тэхён побродил по всем возможным тропам, обошёл свои любимые дорожки несколько раз, но ни волка, ни юношу не встретил. Расстроившись, уже бредя обратно к дому и пиная камушки под ногами, он чуть не влетает в дерево. Чья-то рука хватает его за локоть и дёргает в строну. — Спасибо, — на автомате говорит Тэхён, вдруг понимая, что не знает кого благодарит. Резко обернувшись, он видит того самого парня, только теперь он в штанах и не такой лохматый, на лице и теле нет грязи, а также без обуви. Парень делает пару шагов в сторону, с опаской улыбается и кивает в ответ на благодарность. И всё же сейчас он находится ближе, чем тогда, в первый раз. Следов прежних царапин Тэхён не замечает, но вот на левой руке глубокий порез. В нос бьёт металлический запах крови. Тэхён морщится и на автомате лезет в свою тряпичную сумку. Незнакомец опасливо делает шаг назад, просверливая взглядом дыру в сумке. — О, не бойся, я хочу осмотреть рану, у меня есть травы и лист лопуха, давай перевяжу — быстрее заживёт. Если хочешь, конечно, — Тэхён раскрывает ладони, показывая баночку с мазью из пустырника с ромашкой. Незнакомец принюхивается, как и при первой встрече, словно охотничий пёс. А Тэхён всё больше думает, что он, возможно, оборотень. — Там пустырник и ромашка, — зачем-то поясняет Тэхён и видит в глазах непонимание. — Вот, видишь тот цветочек фиолетовый, он помогает заживлять раны, а этот вот белый, что у тебя под ногами, успокаивает и очищает. Чужак руку протягивает, но в тёмных глазах — страх и сомнение. Тэхён достаёт флягу и льёт воду прямо на порез. Парень даже не дёргается, пока Тэхён наносит мазь и перевязывает руку листом и куском старой ткани. — Спасибо, — знакомым тихим голосом выдаёт незнакомец. — Как тебя зовут? — аккуратно любопытствует Тэхён, заглядывая в глаза, немного наклоняя голову вправо. На юном лице напротив виднеется замешательство. Парень сводит брови и прищуривается, словно сам не знает своего имени. У него такие аккуратные черты лица: широковатый нос, чёткие линии челюсти, красивый, но не похожий на всех омег, что Тэхен видел прежде. — Ничего, можешь… — Чонгук, — перебивает юноша Тэхёна и как-то неожиданно улыбается, аккуратно так, всё с той же неизменной опаской. — Очень приятно, а меня — Тэхён. Ты голодный? Может, пойдём в дом, там есть немного риса и овощей. — Спасибо, не нужно. — Ладно. Что ещё сказать Тэхён не знает. Они просто стоят среди деревьев и пялятся друг на друга. Чонгук рассматривает Тэхёна без стеснения, словно всматривается в каждую черту лица. От такого пристального внимания Тэхён опять немного краснеет. На щеках чувствуется жар стеснения. — Как ты… как ты здесь оказался совсем один? — тихо спрашивает Тэхён, и испуг Чонгука возвращается с прежней силой. — Прости, я жутко любопытен, не отвечай, если не хочешь. — Я… прибежал сюда. Но мне уже пора. Спасибо за помощь, я пойду, и ты иди, ты ведь домой шёл. После этой самой длинной речи в исполнении Чонгука он разворачивается и убегает прочь. Тэхён смотрит ему вслед, глупо моргая с открытым ртом. Постояв так ещё пару минут после того, как Чонгук скрылся за деревьями, Тэхён всё-таки уходит в сторону дома. В голове вертится сразу миллион вопросов, уж очень любопытный этот чужак. Может, и правда оборотень.

***

Появление чужака привнесло что-то новое, ранее незнакомое в жизнь Тэхёна. Азарт? Адреналин? Определить свои ощущения одним лишь словом для него сложно. Просто всё теперь стало иначе. Тэхён жил вроде бы как и прежде: готовил, делал настойки, стирал и убирал в доме, но все какие-либо дела стали отправной точкой до. До момента, когда он вновь пойдёт в лес в надежде встретить Чонгука. По натуре своей Тэхён был безумно любопытен. Его интерес не знал пределов и границ. В детстве он бегал в поселение ко всем мастерам по очереди и просто смотрел, как и что они делают. Так он у тетушки научился готовить: просто выглядывал из-под юбки, как она куховарит. Ему нравилось всё: как шьются штаны строчка за строчкой, как печётся хлеб ложка за ложкой, и если бы он не был всем сердцем влюблён в травы, мог бы выбрать любого мастера и стать его учеником. Это любопытство проявлялось и к людям, и к животным. Поэтому когда появился Чонгук, Тэхён безумно захотел узнать о нём побольше. Правда, омега, кажется, всё же побаивается его: осторожно себя ведёт и очень стремительно драпает, если вдруг Тэхён слишком любопытствует о том, откуда он и где живёт. Но Чонгук приходит вновь, значит, не всё потеряно. За прошедшие две недели они виделись уже трижды. И у Тэхёна выработалась привычка: «Сейчас закончу уборку и можно в лес», «Доварится суп, и можно в лес», «Соберу побольше столетника, и можно в лес». Всё это сопровождалось какой-то тёплой улыбкой, и порой, когда никого нет рядом, точнее Намджуна, хихиканьем. Закончив со стиркой и развесив одежду на ветках клёна, растущего у самого дома, Тэхён выливает воду и обтирает руки тряпкой. Проверив, всё ли на месте и заперта ли дверь, он перекатывается с мыска на пятки, кивает сам себе и стремительно убегает в чащу. Последние несколько дней лил дождь, хоть и летний, но всё же непроглядной стеной топил поля и поселение. Оно и не плохо: растения получили всё необходимое, и в лесу появились грибы. Целью Тэхёна было собрать как можно больше грибов за лето и осень. Зимой из них получается отличная наваристая юшка. Прошло буквально минут 10 с момента, как Тэхён начал наполнять тряпичную сумку белыми шляпками, когда в кустах послышался шелест. Почему-то он точно знает, кого встретит. Чонгук аккуратно выглядывает из-за толстого ствола сосны, улыбается, но всё же ждёт, когда Тэхён обратит на него внимание. — Привет, — шепчет Тэхён как-то заговорщически, подходя ближе и смотря в ту же сторону, что и Чонгук. На лице омеги отражается явное непонимание. — От кого прячешься? Или кого высматриваешь? — Тебя, — непонимающе отвечает Чонгук. Тэхён хихикает и машет рукой. — Знаю, шучу просто, не обижайся. — Не собирался, — со смущённой улыбкой отвечает Чонгук. — Не бери этот, он плохой. — сморщив нос, он кивает на гриб, к которому потянулся Тэхён. — Как ты понял? — Пахнет не очень. Пойдём, покажу тебе, где много хороших грибов. Тэхён послушно следует за Чонгуком, стараясь запомнить дорогу обратно, но его поводырь ныряет за деревья так ловко, словно пройдёт здесь и с закрытыми глазами. Через несколько минут они и правда выходят на небольшую поляну, усеянную грибами. — Ваааа, как здорово, — Тэхён не скрывает своего восторга. — Ты так счастлив простым грибам, — то ли спрашивает, то ли удивляется Чонгук, но в ответ на тэхёново восхищение дарит тёплую улыбку. — Тебе… не холодно? Ты всегда босой, после дождя земля совсем холодная. — Э, нет, нормально, я привык. Не переживай. — Может быть, всё-таки принести тебе обувь? — вновь интересуется Тэхён, но Чонгук снова отрицательно машет головой. — Тебе одному не грустно? — вдруг интересуется Чонгук, чем удивляет Тэхёна. Он редко что-то спрашивает, там более что-то личное. В основном его вопросы просты: «Зачем тебе эти листья?», «Почему ты их так складываешь?». — Нет, ведь я на самом деле никогда не бываю один. Вокруг целый мир: деревья, птицы, растения. Они отличная компания. А теперь вот ты приходишь ко мне поболтать. А тебе одному грустно? Чонгук пожимает плечами и опускает голову вниз. — Я тоже не бываю один, в моей семье нас много, но в то же время иногда одиноко. — А нас осталось двое, и знаешь, наверное, я привык просто. Мы с братом всегда чем-то заняты. Дома или в поселении. Вместе только обедаем. Тэхён, опомнившись, лезет в сумку и достаёт деревянную тарелку с крышкой. — Это тебе, там немного курицы и рис. Чонгук принимает еду и садится на землю в позу лотоса. Тэхён тем временем собирает грибы под деревом с неким азартом. — Спасибо, ты правда не должен меня подкармливать. — Мне не сложно, — Тэхён смотрит на то, как Чонгук уплетает еду, и смеётся, — с учётом того, как ты уплетаешь всё, что я приношу, не получится меня убедить, что ты не голоден. — Мама говорила, что я всегда голодный. Чонгук говорит невзначай, а Тэхён слышит слово в прошедшем времени. Ему это слово хорошо знакомо, он сам недавно выучил его и тот привкус, с которым оно произносится. Свою маму он совсем не помнит, её заменила тётушка. И когда её тоже не стало, Тэхён узнал, каково это — говорить о близком человеке в прошедшем времени. Горечь и тепло смешиваются на языке, как настойка полыни с вишней. Что-то приятно трепетное всегда согревает душу, но уже всё не так, как прежде. — Мне жаль, — тихо шепчет Тэ, читая на лице Чонгука знакомую тоску. — Да, мне тоже. Какое-то время они проводят в тишине, пока Тэхён продолжает набивать сумку грибами, а Чонгук поедает поздний обед. В одно мгновение Чонгук вскакивает на ноги, отчего Тэхен дёргается и, теряя равновесие, падает на задницу. — Пойдём, я выведу тебя к дому, мне пора идти. Прошу пойдём, — Чонгук неожиданно сильно тянет Тэхёна за руку. Для юного омеги он весьма ловко ставит Тэхёна на ноги одной рукой и тут же тянет его прочь с поляны. Они вновь обходят дерево за деревом, и не успевает Тэхён опомниться — он уже сквозь чащу может видеть родные стены. Чонгук почти срывается с места, но оборачивается и несколько секунд благодарно смотрит в глаза. Тэхён и без слов понимает это тёплое дружеское спасибо. В следующий миг омега срывается с места и убегает в лес. Дружеское… Может ли Тэ назвать Чонгука своим другом, он толком не знает, но между ними за пару коротких встреч появилось что-то большее, чем привычные осторожность и любопытство. Взгляд чёрных больших глаз меняется, играет новыми красками, становится многограннее и теплее. Особенно теплее. Тэхён рад, он хотел бы быть для Чонгука другом. Кажется, омеге это правда необходимо. Тэхён возвращается в дом и принимается связывать нитками собранные грибы, чтобы подвесить из рядом с травами и ягодами, что уже сушатся над столом и на печи. Пока он монотонно привязывает одну ножку гриба за другой, домой с рыбалки возвращается Намджун. Он оставляет самодельные удочки у входа и, пройдя к столу, ставит у ног Тэхёна два ведра рыбы. — О-о, смотрю удачный улов, завтра с утра на рынок пойдёшь? Намджун умывается над миской и с улыбкой вытирает лицо и руки полотенцем. — Да, с рассветом пойду. А ты, смотрю, тоже времени не терял? Где столько грибов взял-то? — Места нужно знать, — довольно улыбается Тэхён в ответ, показывая брату язык. — Ишь какой, ты брату-то старшему не дерзи, — посмеиваясь, отвечает Намджун, откусывая ножку одного гриба. — Неплохие такие, ароматные. — Не ешь зимний суп летом, вон поди ягод набери, ужин скоро буду готовить. Рыбы вон сколько. — Бурчишь впрямь, как тётушка, — Намджун смеётся, но всё же за ягодами на улицу выходит. Тэхён вздыхает с лёгкой улыбкой. Всё-таки тётушка оставила что-то ему «в наследство». Порой она говорила: «Мы продолжаемся в наших детях, это наше бессмертие». А Тэхён не понимал, ведь у неё своих детей не было. Но став старше, он всё-таки осознал: они с Намджуном и есть её дети, пусть она их не родила, но вырастила, а это дорогого стоит. От мамы у Тэхёна глаза и родинка на кончике носа, от папы — аккуратная линия челюсти и кудрявые волосы, опять же по словам тетушки. А от неё самой… сердце, доброта и любовь к готовке. Что-то незримое, но безмерно важное.