За окном светло

      Красная луна над головой грозится ослепить. Она не освещает все вокруг, нет, она оставляет тусклыми здания, дороги, кровь, трупы.       Снова территория клана Учиха. Снова тот самый родительский дом. Снова он бежит и открывает дверь маленькой рукой, зная, зная, что он там увидит, но не в силах остановить это, никак не может приказать себе замереть и не прикасаться к проклятой двери, что поддается и отходит в сторону, показывая свое темное, пропахшее кровью нутро.       Его брат, его ненавистный брат все еще стоит там. Всегда стоял.       — Саске... — говорит шепотом, но так громко и проникающе, что колени подгибаются, а тошнота стучит в горло, грозясь смешать содержимое желудка с кровью его родителей на полу.       Красные глаза Шарингана не видны, но впиваются в зрение, в память, в мозг, в каждое нервное окончание тела, заставляя жалобно скулить.       — Саске. — повторяет более твёрдо, делая шаг вперёд, переступая труп матери (матери, мамочка, мама, о боже, не могу поверить, этого не может быть — кричит детское сознание, снова, в который раз разбиваясь на куски вместе с маленьким сердцем) и возвышаясь над младшим Учихой. Его глаза прожигают насквозь своим алым цветом. Зрачки медленно кружат. А катана в руке, ловя отблеск луны из окна, возвышается, готовая нанести удар.       — Саске. И Итачи ударяет.

***

      Он просыпается в холодном поту, вскакивая с места на дереве, падая и больно ударяясь головой.       Карин над ним испуганно отшатнулась, прикрывая рот рукой. Она приземляется рядом, приседая и помогая Саске подняться.       Тот отпихивает её и встаёт сам, досадно стряхивая грязь с рукава.       Снова кошмар, преследующий его раз за разом. Снова луна, прошлое, кровь и он.       Только в этот раз он решил не оставлять Саске в живых.       Саске потирает голову, на которую приземлился, почему-то отчётливо ощущая, словно ему нанесли прямой удар лезвием в макушку.       Рука не пачкается в крови, и он облегчённо вздыхает.       Карин снова зовёт, настойчиво потягивая за рукав.       Саске хмурится в раздражении.       Боже, когда же она отстанет.       Он выдергивает свою руку из её хватки, выдерживает паузу и идёт позади за Суйгецу. Пора дальше искать Итачи. Пора дальше продолжать путешествие в погоне за старшим братом, чтобы свершить месть и убить его наконец. Может, тогда кошмары отступят. Может, тогда он о нём забудет.

***

      «От ненависти до любви — один шаг» — первое, что он слышит от Карин, когда они покидают очередную страну. Начитавшись романов, теперь та активно вплетает бесполезные фразы в разговор, иногда вводя всех в ступор. Суйгецу ухмыляется. Выпускает колкую шутку.       Карин щедро одаривает его пинком.       Саске хмурится. Отворачивается от команды и уходит туда, куда он решил направиться ещё утром.       Слова девушки не вылетают из головы все последующие дни путешествия. А кошмары заменяются чем-то странным, до одури запутанным и не-кошмарным. Одно это вводило в ступор.       Последующие дни не приносят результата.       И впервые за всю свою жизнь он задумывается, а так ли важно то, что он собирается совершить. Важна ли месть? Что она ему даст?       Саске вертит головой, изгоняя мысли. Глупость какая. Конечно это важно, это его клан, это месть, это наказание.       Только чьё именно?...       Саске закрывает глаза и считает до десяти.       Мысли ушли и больше не появлялись.       Взамен, спустя пару дней, пришло лишь странное чувство в груди.       Оно не было похоже на яд, на ранение или синяк. Оно было похоже на что-то большее. Более глубокое и более трудное в избавлении.       Чувство неправильности. Словно он делает что-то не так, совершает ошибку и отказывается её найти. Или же не может найти.       Даже самый неприятный для него, но действенный метод — заглянуть в себя, прислушаться к сердцу — не срабатывает, а лишь запутывает всё в клубок, нервно шевелящийся внутри, растущий с каждым днём и устраивающий бардак в некогда идеальном порядке мыслей и чувств. Это нехорошо. Это неправильно. Это ой как плохо.       Саске сжимает руки в кулаки до побеления костяшек и игнорирует всех вокруг. От этого чувства надо избавиться как можно скорее. Иначе... ...оно сожрёт его изнутри.

***

      Тело взбудоражено и возбуждено.       Руки дёргаются под резко прилившим адреналином, раз за разом хватаясь за рукоять катаны.       На лбу появляется испарина пота.       Он нашёл его. Нашёл. Знает, где он прячется, куда идти и сколько. Плевать, что Итачи наверняка доложили о его приходе. Плевать, что его попытаются остановить. Абсолютно всё равно, если на пути встанут собственные сокомандники Така, сокомандники из Конохи, боже, да даже сами Акацуки.       Он восторженно кусает губу, стараясь не показать безумную радость на лице. Надо оставаться холодным.       Он уничтожит всех, кто встанет на его пути. Истребит каждого шиноби, отступника, Каге или Саннина. Потому что никто не смеет мешать ему убить Итачи. Итачи, Итачи, Итачи. Никто не помешает. Никто, кроме самого Саске.       Как по команде, тело замирает на секунду, словно парализованное мыслью. Ступня не успевает коснуться земли, замирая в паре сантиметров.       Глаза расширяются от догадки и лёгкого ужаса.       Кроме самого Саске.       Эта мысль заставляет сглотнуть, а мурашки — предательски забежать по спине, словно здесь по-страшному холодно. Комок чувств внутри замер. Затих. Мысли остановились. Он остановился. Время остановилось. Даже не надо было использовать Шаринган, чтобы видеть, как тот зелёный листок вдалеке, гонимый ветром, упал на траву. До жути медленно. Секунда продлилась на короткую вечность.       Саске отмирает и всё возвращается в норму как по щелчку, когда сандалия с глухим звуком касается грязи под ногой.       Он дёргается и моргает, возвращая себе рассудок.       Почему одна единственная мысль так выбила его из колеи?       Джуго смерил его странным взглядом.       Почему именно эта мысль так выбила его из колеи?       Карин тронула его плечо. Саске даже не отреагировал. «От ненависти до любви — один шаг»       Он фыркает, сбрасывает наваждение вместе с чужой рукой и ускоряет ход.       Надо поторопиться, пока не поздно.

«Не поздно до чего?» — мысль промелькнула на переферии сознания. Он не хочет даже задумываться об ответе.

***

      Итачи стоит напротив. Так близко, так по-настоящему близко, столько лет спустя, когда столько сил было потрачено, столько времени, столько крови и слёз пролито, столько пережито, столько-столько-столько. Вот он — пройди пару секунд с Шуншином, и коснешься плаща, заглянешь прямо в красные от Шарингана глаза, почувствуешь чакру и тепло чужого дыхания, так похожего на собственное.       Саске достает катану.       Наконец месть свершится. То, чем он жил всё время после трагедии. То, к чему он стремился столько лет. То, ради чего он улучшал все свои техники. Чтобы быть сильнее старшего брата. Чтобы он не стал называть его «глупый младший брат».       Саске поджимает губы и крепче сжимает рукоять. Отчего-то клубок чувств внутри в волнении затрясся, заворочился, стал двигаться в несвойственной ему панике.       Саске сконфужен. Но не позволяет себе дрогнуть.       Он жмурится и пытается прийти в себя.       Шаринган включается невольно, без предупреждения и собственного желания. Этот бой станет самым запоминающимся. Вся жизнь перевернется после него, он уверен. Осталось только сделать первый шаг — нет, первую атаку, первый выпад, первую печать для Гокакью, первое агрессивное движение в сторону, и битва начнется.       Итачи вдали медлит. Или, может, просто ждёт. Хотя мог бы сам атаковать. Но лишь смотрит из-под век, сверкает Шаринганом и держит руку на пуговице плаща, так расслабленно и вальяжно, что становится тревожно.       Что-то в мыслях кричит ему остановиться, развернуться и уйти. Что ещё есть шанс, что ещё можно пойти назад, в Коноху, к Орочимару, куда угодно, но только не оставаться тут, нет, пожалуйста, пожалуйста, не тут. Ты не хочешь этого, разве ты не понимаешь? Ты сделаешь хуже, ты сделаешь больно, ты будешь страдать. Но он не слушает. Месть — вот, что вело его всю жизнь. Что было его сном, его едой, водой и воздухом. И сейчас просто сдаться, когда объект его кровавых желаний в паре метров от него?       Чушь. Глупость, бред и безумие. Он никогда не отступит.       Саске согнул колени, готовясь к прыжку. Никогда.       Комок чувств внутри горько заскребел и потух.

***

      Итачи падает к ногам. Дождь и не думает прекращать своё действие, поливая всё вокруг водой.       Кровь смешивается с дождевыми каплями и стекает в розоватые лужи.       Саске смотрит словно сквозь. Будто он сейчас не здесь, не чувствует холод сквозь противно прилипшую, мокрую одежду, не ощущает ужасной боли по всему телу, каждый синяк и царапину, не слышит глухой удар капель о тело брата внизу.       Он боится перевести взгляд и наткнуться на мертвое тело Итачи. Хотя больше его приводит в ужас глупая, но параноидальная мысль, что если он посмотрит, то увидит, как Итачи смотрит на него в ответ, показывая, что живой, все это время был таким, а глупый младший брат поверил и похоронил его раньше времени, купившись на гендзюцу/простую уловку/банальное притворство.       Но Саске, пересилив себя, смотрит. Смотрит вниз, и увиденное делает всё только хуже, переиначивает, переплёвывает все догадки и выдает на итоге что-то гораздо более ужасное.       Потому что Итачи смотрит в небо абсолютно точно мёртвым взглядом и не обращает внимания ни на мокрую одежду, ни на царапины и синяки, ни на собственную болезнь и даже, чёрт возьми, на то, что дождь бьёт прямо по его ослепшим глазам. Какая ему разница, он же мёртв.       Внутри Саске что-то громко сломалось.       Противный чувствительный ком в груди воет волком, дергаясь в боли уже не физической, далеко нет.       И до Саске медленно начинает доходить, откуда эти чувства и что они значат.       Прозрение приходит под руку с ужасом. Ноги начинают дрожать. Всё тело постепенно присоединяется.       Слова Карин, сказанные по глупости, в который раз внедряются в память. И звучат её голосом так, словно девушка стоит прямо за ним, снова маняще сверкая глазами и намереваясь коснуться.       Саске почти чувствует её дыхание у своей шеи.       Осознание пронзило мозг подобно кунаю. Или отравленной игле.       Глаза расширяются в догадке, и от этого комок чувств, такой ненавистный, перестал сдерживаться. Словно с позволения, он наконец распутался, уменьшился, стал упорядоченными ощущениями и мыслями, всё как раньше.       Кроме одной детали.       Кроме той привязанности, что и вызвала бурю эмоций, бардак в мыслях и узел в чувствах.       Он привязался к Итачи.       А потом убил его.       Он ненавидел его всей душой, желал убить, отомстить за клан, за пролитую кровь семьи, за то, что тот покинул его. Саске каждую минуту думал о том как вонзает в череп брата очередную катану, сверкая Шаринганом. Думал, как заставит терпеть его всё то же самое, что и он, когда потерял родных. И даже больше. Да, Итачи заслужил это, он заслужил месть, боль и ненависть.       Ноги подкосились. Чтобы удержать равновесие, Саске сделал шаг вперёд, поднимая обессиленные руки к глазам. Ничего не было видно. Топ.       А потом он полюбил его? Разве это объясняет то, почему он отказался использовать самые страшные техники на своем брате? Почему его рука давала осечку каждый раз, когда он возносил атаку над Итачи, зная, что сейчас для него этот удар окажется последним? Почему он даже дёрнулся вперёд в волнении, когда его брат зашелся нечеловеческим кашлем, а изо рта пошла кровь — и это было не его рук дело? Разве объясняет?       Объясняет, — тихо шепчет гадкое сознание глубоко под воспитанием шиноби, зарытое, закопанное в закалке и правилах, в мести и гневе, в ненависти и техниках.       Саске бы хотел никогда не слышать этот голос. Никогда.       Саске делает ещё один шаг и падает. Потому что ноги не держат. Потому что тело отказало от травм. Потому что он не видит, куда идти.       Потому что он и не хочет идти.       Он прикрывает глаза. Всё равно те бесполезны сейчас.       Рядом чувствуется присутствие другого человека. Тела. Чьё тепло уже начинает угасать вместе со стекающими на землю каплями дождя. «От ненависти до любви — один шаг» И он сделал этот шаг.       Сознание — последнее, что у него осталось — постепенно начало теряться. Саске не стал его останавливать. Да и вряд ли захочет искать.