За окном светло

      Знаешь, я не хочу показаться банальным, говоря, что в твоих глазах отображается бушующий океан.       Думаю, ты и так это знаешь, ведь тебе не раз говорили об этом.       Но я считаю, что они больше, чем просто вода.       Это небо без облаков. Чистый родник. Прозрачный лёд из деревни Морозов. Кристалл, редкий в своём роде, который пытались разбить, но он несломим. Может, даже из вредности. И пусть твои глаза кажутся светлыми, в их темной глубине можно потеряться. Я давно потерялся.       В твоих глазах могут плясать сами черти в синем огне, пока ты задумываешь новую проделку, или взрываешь очередного врага, злобно смеясь и выкрикивая про искусство, а я теряюсь в эмоциях. Твоих ли? Хотя я не должен чувствовать.       Океан?       Нет, это не вода, это чистый алмаз.

***

      Я мог бы сказать о твоих волосах, что они словно пшено, или, может, утреннее солнце?       Но они лучше. В лучах переливаются нежно, блестят ярче звёзд. И летаешь на птице высоко, словно и впрямь дитя света. Лучше всяких кованых монет и мнимых сокровищ.       Они выглядят мягко. Пусть я и вижу обожжённые концы из-за постоянных взрывов, это не меняет моих наблюдений. Жаль, не могу подтвердить то, за что каждый день цепляюсь взглядом.       Я бы хотел зарыться в твои волосы носом, вдохнуть запах. Намотать прядь на палец, ощутить шелковистость (или, может, жесткость? Ломкость? От взрывов и такое бывает) и просто улыбнуться, зная, что ты и сам не против такой нежности. Я даже хотел бы начать чувствовать.       Твои волосы — жидкое золото, не достойное королей.

***

      P.S. После боя я решился потратить остатки чакры, и сделать давнюю задумку: покрыть руку слоем чакры, чтобы чувствовать. Я долго работал над этим, и наконец у меня вышло. Это было сложнее, чем я думал, но результат оказался оправдан.       Когда я коснулся твоей руки, я не поверил собственным ощущениям. Я говорю без преувеличения, (ну, ладно, может чуть-чуть, но это твоя вина, ты заставляешь мою голову кружиться) я думал, она будет шероховатой из-за глины, которую ты используешь каждый день. Или сухой, из-за небрежного ухода и — опять же — постоянных взрывов, которые ты называешь «искусством».       Но я ошибался.       Она похожа на бархат, перебивающийся белесыми шрамами. Твоя кожа всегда выглядит загорелой, даже зимой, и можно даже назвать тебя «летним».       Я почти не видел и не ощущал ожогов на открытых местах, и остаюсь удивлённым. (Ну, либо мои мази очень хороши.) Может, я настолько отвык от ощущений, что принимаю простое касание за сказочное? Может, я насколько отвык от людей, что даже обгорелая от взрывов кожа для меня — бархат?       Я хотел бы касаться тебя. Но ты не позволишь, я знаю. Слишком хорошо знаю.       Если бы ты знал или даже предполагал, что я думаю или пишу подобное, обвинил бы в сталкерстве. Может быть, и не зря?       Но, знаешь, случайные прикосновения заставляют что-то шевелиться внутри. Это странно, ведь внутри кроме ядра, дерева и оружия у меня нет ничего. Что это? Не помню, когда чувствовал что-то подобное.

Пометка: разобраться с странными ощущениями.

      Даже не смотря на то, что я, возможно, просто напридумывал все это, я никогда не ощущал такой мягкости, по которой бы хотел водить пальцами, забираясь дальше твоих рук. Я хочу. И это начинает пугать меня.       Твоя кожа — это холст, на котором я хотел бы творить.

***

      Твоё тело выглядит хрупким. Но это обман.       Я не собирался видеть это. Хотя, мне нечего удивляться, ведь у всех одна и та же анатомия, да и я почти каждый месяц делаю новых марионеток — конечно, из живых, ладно, по факту, мёртвых, людей. Кому как не мне знать о человеческом теле?       Думал я, но резко захотел отвернуться, увидев тебя нагим. На деле, я и сам удивился тому, что решил не смотреть, хотя видел же, что тебе плевать с высокой колокольни, что кто-то может находиться рядом. Видимо, враги тебя не волнуют — как, похоже, и твоя честь, если бы они напали. Я знал про каждую твою родинку, знал про шрамы и незажившие пока ранения, ведь не раз даже оперировал тебя, думая, что однажды ты доиграешься и попадёшь в мою коллекцию. Но, в тот момент...       У меня появилось ощущение, словно мои щёки пылают.       Твоё тело гибкое. Ты не раз доказывал это. Специально показывал, как можешь изогнуться, как снимал плащ прямо в полете, и ветер оголял живот с осиной талией. «Ты по праву эстетически прекрасен» — хотел бы я сказать, но говорю лишь «Ты — надоедливый паршивец».       Я не раз ловил себя на том, что разглядываю, как ты сражаешься. Как упругие мышцы напрягаются, перекатываясь под кожей. Невольно вспоминаю, что «там был шрам» или «под этой сеткой созвездие родинок». И даже иногда отвлекаюсь, сбиваюсь в битвах, завороженный тобой. Не то чтобы меня волновал свой бой, враги слишком слабые и даже не подходят для пополнения в коллекцию.       Со мной происходят странные вещи. Я проводил свою диагностику, выяснял причины, но словно ничего и нет, словно я всё придумал. Как хорошо, что я прячусь в Хируко, и никто не может узнать, что именно я переживаю. Потому что это слабость, сбой в отлаженной системе и явно то, от чего я бежал с помощью кукольного тела. Я не хочу, чтобы кто-то знал. Даже ты. Особенно ты.       Ведь твоё тело пленит. От твоих мускулов и поджарой кожи невозможно отвести взгляд. Твоя гибкость заставляет смотреть.       Почему-то хочется пересчитать каждый шрам и родинку.       Хочется, чтобы это тело было в другом месте... но раз за разом я обрываю свои мысли. Вдруг зайдут слишком далеко.       Твоё тело — это карта, более запутанная, чем карта деревень, но я искренне хочу найти там путь.

Пометка: стоит снова провести диагностику. Может, что-то выяснится

***

      Твой характер абсолютно такой же, как и твоё искусство.       Ты буквально невыносим. Я чувствую, что мы две противоположности. Я ненавижу ждать, и ты прекрасно знаешь это. Но всё равно, не смотря на все мои угрозы, можешь просто пойти и помыться, или заканчивать работу, и плевать, что я жду готовый у порога, считая до десяти, чтобы успокоится.       Хотя, в последнее время я готов подождать немного.       Ты эмоционален и легкомысленен. Часто опираешься на эмоции и ощущения, совсем не слушая разум. Кажется, я начинаю делать это тоже... Не следуешь планам, но выходишь победителем, хотя, послушай ты меня, вышел бы с меньшим количеством ранений. Ты не заботишься о своем теле, как и я. Но мне позволительно, я — лишь кукла.       И вместо того, чтобы у меня было одной проблемой меньше, я беспокоюсь о твоём здоровье. Ведь ты важен для меня. Это единственное что я пока могу спокойно принять, и мне не особо нравится это. Я бы хотел остановить этот поток.       Наши споры об искусстве — вот что не остановить. И даже точно зная, что мы друг друга не перекричим, не переубедим, не заткнём, мы всё равно готовы спорить, пока на нас не нападут, или не откажет голос, чего пока, кстати, не было. Даже Лидер устал от наших споров, знаешь?       Но мы никогда не устаём. И даже когда ты по-детски топаешь ногой, утверждая то, что я слышал далеко не десятый, и даже не двадцатый раз, "Искусство — это взрыв!" мне не кажется это скучным. Мне кажется это забавным.       Ты уважаешь меня. Я знаю, ты не раз доказывал это. Ни разу не звал меня по имени, лишь «данна/мастер» и не разочаровал в бою. Но иногда я хочу, чтобы ты с нежностью протянул моё имя «Сасори».       Ты верный и смекалистый. Я раскрыл тебе свои слабые точки, способности, лазейки, сильно рискуя — и ни разу не получил удара по ним. Даже когда ты был сильно зол, раздражён, огрызался, грозился убить, взорвать мои марионетки и меня вместе с ними, я знал — ты не сделаешь это. И даже не потому, что, возможно, я бы убил тебя быстрее. А потому что ты уважаешь меня.       Ты трудолюбив. Очень творческий, от дела тебя не оторвать, если ты решил взяться за него. Мы в этом схожи. Ты с головой погружаешься в работу, делаешь какие-то расчёты, смешиваешь глину, тратишь много усилий, нервов и чакры.       Я видел, как ты выкинул в окно непонравившуюся фигурку, на которую убил целый день. Она всё ещё у меня на полке, за ядами. Скорпион вышел красивым, но почему он?       Эта мысль греет что-то глубоко внутри.       P.S. Я давно перестал проводить диагностику. Она не дает мне ответа, видимо, это не сбой в механизме и технике марионеточного тела.       Мне кажется, я близок к ответу, и слово словно вертится на языке... Я должен избавиться от этого чувства. Но.....       Я не хочу.

***

      Ты вечно твердишь мне «Искусство — это взрыв!», «Искусство мимолётно!», но как долго ты готов стоять на своем?       Не отрицаю, что ты определённо разбираешься в этом «мгновении» такой бред получше меня. Но, знаешь, последнее время я и в самом себе разобраться не в силах.       Хотя я всё ещё думаю, что искусство — вечно. Что нет этой мимолётности, что взрыв нельзя расценивать за искусство. Ведь искусство это то, во что вложено много сил. Чем можно любоваться. До чего можно коснуться. Но взрыв — лишь одноразовое представление, которое единственное, что может показать: это ожог глазного яблока или других частей тела.       Но фигурки, которые ты взрываешь, вызывают восхищение. Ты работаешь над ними почти весь день, и результат ошеломляет даже меня, привыкшего работать на максимум и без перерыва. Твои фигурки проработаны. Пусть они ни разукрашены, ни украшены чем-то дополнительным, но они детализированы. Детализированы до невозможности. Если это птица — то каждое перо можно почувствовать пальцами, пусть и глаза пусты. Пускай даже эта птица размером с кулак, она выглядит как настоящая. Да, эта детализация не распространяется на твои техники в бою (что очевидно, у тебя нет времени на проработку, только на то, чтобы атаковать врага) но они всё ещё прекрасны даже в плане расчетов, когда ты увеличиваешь их печатью и с лёгкостью забираешься на спину. Терпеть не могу кататься на твоих птицах, честно. Никогда не любил, с первой поездки, думал, что упаду и не поминайте лихом. Но люблю смотреть, как на них катаешься ты, перекрывая крылом слепящее солнце или даже заменяя его для меня. Неважно, что ты делаешь — из под твоих рук выходят шедевры. И я недоволен тем, что ты просто берешь и взрываешь их. Бездушно, громко и ослепляюще. Словно это мусор. Какое это искусство? Я бы никогда так не сделал.       Особенно когда это твоё.       Я не пытаюсь переубедить тебя. Я давно смирился, что тебя ни заболтать, ни заткнуть невозможно. Так и будешь восхищаться своими взрывчатками да мнимыми бомбами. В этом нет искусства. И я устал повторять это. Предпочту игнорировать или прерывать тебя на корню, лишь бы не слушать трёхчасовое восхищение каким-то огоньком в небе.       Да, мне нравится тебя слушать, но мне не нравится, когда ты говоришь слишком много об одном и том же и промываешь мне мозги. Ты сказал, что это ревность. К глине? Искусству? Серьёзно? Но ты лишь пошутил чтобы разрядить обстановку и не взбесить меня, и я не уверен, что это именно то чувство. Я давно потерялся в клубке эмоций. Как говорится «За что боролся, на то и напоролся».       Я бежал от эмоций, чувств, ощущений, но ты смог вернуть это всё меньше чем за три года. И сам же об этом не догадываешься.       И каждый раз, когда я смотрю на тебя, внутри меня сшибает буря эмоций, с которыми я уже не хочу бороться.       И, знаешь, когда в следующий раз ты спросишь меня «И что же ваше искусство, данна?» Я отвечу лишь одно:       — Ты — моё искусство.