The walking dead: Ed's story

Настоящий герой тот, кто встаёт, даже когда не может.

© Джаред Лето.

      Облегчение пришло к нему далеко не сразу — оно накатывало волнами. Первая: ходячие вдруг перестали лезть со всех щелей, а стрельба стихла, оставив после себя лишь тишину и звон в ушах. Вторая: люди вокруг всё ещё держались настороженно, но уже не выглядели как натянутая тетива — плечи понемногу расслаблялись, взгляды перестали метаться. И, наконец, третья: кто-то из лагерных просто выдохнул, кто-то нервно рассмеялся, словно не веря, что этот ужас наконец-то закончился. Угроза и правда отступила, хотя смерть этой ночью была совсем близко.       Лишь тогда он позволил себе опустить пистолет и выдохнуть по-настоящему. Плечи наконец расслабились. Рука всё ещё пульсировала болью, жар от инфекции снова подкатил, но актёр с нескрываемой радостью понял: решающая ночь позади.       Эд Перетье в сериале не пережил этой ночи — во время ночного нападения он лежал в палатке, избитый Шейном, и его заживо сожрали эти твари. На экране это выглядело почти закономерно, учитывая, каким мудаком он был, но вот Адаму умирать совсем не хотелось. К счастью, его никто не избил. И зомби его так и не настигли.       Кажется, он даже смог отвлечь внимание ходячих на себя, шумя и стреляя, чтобы спасти жизни других. Он надеялся, что сумел склонить чашу весов в пользу живых — чтобы потерь было хоть немного меньше, чем в сериале.       Возвращение Рика, Дэрила, Гленна и других, кто ездил в город за лекарством для него, позволило избежать худшего. Едва выстрелы стихли, актёр первым делом отыскал глазами свою «жену» и «дочь», и его внутреннее напряжение окончательно отпустило: обе живы и целы, пусть и напуганы. Кэрол стояла позади девочки, положив ладонь ей на плечо. В другой руке она всё ещё сжимала нож, хотя отвела лезвие назад, чтобы ненароком не ранить Софию.       Следом он перевёл взгляд на сестёр Харрисон. Старшая сидела на ступеньках того же трейлера и прижимала к себе младшую сестру. Обе были живы: без укусов, без серьёзных травм — только перепуганные и грязные после тяжёлой ночи. Он не помнил наверняка, где они были в момент нападения — возможно, спрятались внутри трейлера Дейла, но это и не имело значения. Главное, что никто из них не погиб.       Андреа, заметив пристальное внимание актёра к сестре, бросила на него враждебный взгляд — с явной угрозой. Она, видимо, по-прежнему считала, что он опасен. Это не удивляло. Мужчина уже смирился с тем, что такое отношение будет преследовать его ещё очень долго. Это тоже было… закономерно.       Выжившие — тотчас напомнил он себе. Надо узнать, сколько их осталось. Адам ещё в первый день поставил себе главной целью спасение как можно большего числа членов группы и просто хороших людей. Он не мог допустить смерти Софии, Эми, Дейла, Ти-Дога и многих других.       Стоило ему сделать пару шагов вглубь лагеря, как усталость и болезнь дали о себе знать. Он едва устоял на ногах и быстро сообразил, что точно рухнет на землю, если сейчас же не присядет куда-нибудь. Никто не обращал на него внимания: все обнимались и плакали — от шока и радости, что их друзья и родные уцелели. Мэрл, наоборот, считал упокоенных лично им мертвецов. Адам прошёл мимо них, стараясь твёрдо держаться на ногах, хоть это получалось скверно.       Ни один из них, казалось, не повернулся к нему, пока он медленно брёл к своей палатке, а затем рухнул на раскладное кресло, прижимая руку, ноющую особенно сильно. Пистолет был поставлен на предохранитель, пусть даже в магазине осталась одна-две пули. Он не помнил, сколько всего отстрелял.       Возможно, там уже не осталось ни одной. Но актёр был слишком утомлён, поэтому позволил себе слегка откинуться на спинку и выдохнуть. До утра ещё много часов, но передохнуть требовалось уже сейчас.       Обессиленный, он с полчаса сидел почти неподвижно, стараясь лишний раз не шевелить своей несчастной рукой — сил уже почти не осталось. Кажется, он даже ненадолго отключился; впрочем, это больше походило на обморок.       Он не сразу услышал приближающиеся шаги, так что Граймс застал его врасплох. Актёр резко открыл глаза и поднял усталый взгляд на будущего лидера группы.       — Тяжёлый день, — со вздохом признал шериф.       Адама в этот момент хватило лишь на короткий кивок и тихое «М-м».       — Мы так и не успели познакомиться. Сначала инцидент на крыше, — он досадно поморщился, — потом… мы разделились.       Пауза.       — А затем новая вылазка в город… И теперь мы тут.       Пауза снова затянулась. Дольше, чем в прошлый раз.       — Шейн сказал, что ты спас моего сына, — устало сказал Граймс. В голосе всё ещё держалась тревога — страх за сына никуда не делся. — Карл сначала подумал, что ты собирался в него выстрелить, — коп едва слышно фыркнул. — А потом увидел ходячих у себя за спиной. Хорошая стрельба. Я потом нашёл это место, осмотрел. И скажу тебе: три попадания в голову подряд — это уже уровень академии. Не хочешь стать полицейским? — улыбнувшись, пошутил он.       — Я сделал лишь то, что должен был, — честно признался актёр, невольно думая о своей дочери из родного мира. Он бы очень хотел, чтобы в случае беды рядом оказался кто-то, кто сможет спасти или помочь. — Хоронить собственного ребёнка — самое страшное, что может пережить родитель, — сказал он уже вслух.       Шериф сглотнул и потёр шею, видимо, представив себе такой сценарий.       — Обошлось, — вздохнул он. — Хотя не всем так повезло.       — Много убитых? — спросил Адам.       — Нет, но могло погибнуть больше. Повезло, что под рукой оказалось оружие, которое вы с Мэрлом привезли из города. Да и ты вовремя поднял тревогу своими выстрелами. Думаю, это выиграло нужные секунды, чтобы ребята похватали стволы…       — Адский мир, — начал актёр, прикрыв глаза. — Я спокойно спал у себя дома, а теперь вынужден отстреливаться от этих тварей, чтобы они не сожрали…       Он не сказал «женщин и детей», но и так было понятно, о чём речь, и шериф всё правильно понял — кроме одной детали. Адам попал в этот мир, в этот лагерь, прямо из своей постели в Южной Каролине, где апокалипсисом и не пахло.       Между ними было одно существенное различие: они успели пережить начало пандемии и первые дни ужаса, а он — нет. Не снимайся он в «Ходячих», точно бы не выдержал. И, наверное, им пока лучше не знать обо всём этом, иначе заклеймят психом.       — Да, мы все прошли через нечто… такое, — Рик невесело улыбнулся и кивнул. — Я очнулся в больнице после комы. Сперва подумал, что это кошмар.       — Если бы, — со вздохом заметил актёр.       Ощутив новый спазм боли, он перевёл хмурый взгляд на собеседника.       — Вам пришлось ехать за таблетками для меня, — с сожалением признал он. — Выжить могло и больше людей, будь вы в лагере.       — Точно! — хлопнул себя по лбу коп, явно испытывая острое чувство вины. — Ну и идиот. Я совсем забыл принести новые антибиотики для тебя. Подожди минуту, я сейчас!       Адам кивнул, оставшись сидеть на своём месте. Рик из первого сезона явно ещё не утратил живость и... нормальность? Потом он превратился в тень себя из прошлого.       Актёр вздохнул, подумав, что так пока и не узнал, кто пережил злосчастную ночь, а кто умер. Лишь бы самому не пополнить перечень убитых из-за этой проклятой раны. И руку потерять не хотелось. Но сил, чтобы бояться, у него уже не осталось.       Переведя взгляд на блуждающих по лагерю людей, он с удивлением заметил молодую брюнетку с чумазым лицом — в серой рубашке без рукавов поверх чёрной блузки. На ней были грязные джинсы. Он, хоть убей, не помнил её имени. В первом сезоне она мелькала в массовке и, наверное, погибла во время ночного нападения. Но здесь она выжила — и это хорошо. Значит, от него есть хоть какой-то толк.       Другой выживший — темноволосый мужчина за тридцать — сжимал в руке пистолет, сидя у потухшего костра. Он ему тоже был незнаком. К сожалению, актёр не помнил людей из массовки. На слуху были только имена Рика, Шейна, Лори… Остальные были чёрным пятном в его памяти.       Но одно он понял точно: сам факт его появления уже изменил ход вещей. Выжило гораздо больше людей, чем должно было, и этого нельзя было отрицать. Он надеялся увидеть их всех на ближайшем собрании и понять, сколько именно спаслось… Они ведь непременно должны решить, куда отправиться: либо в Форт-Беннинг, либо в ЦКЗ.       Пока он размышлял об этом, вернулся шериф — уже с пакетом лекарств, в котором виднелись и таблетки, и бинты, и дезинфектант. Там было кое-что ещё, но взгляд сразу зацепился за главное.       Адам без пререканий принял таблетки, запив водой из бутылки, которую ему услужливо протянул Рик, и выслушал все предписания по приёму антибиотиков и других препаратов.       Антибиотики должны подействовать только в том случае, если он пройдёт курс полностью, а не остановится на середине. Об этом он помнил и так.       — Спасибо, — искренне поблагодарил он полицейского. — И передай мою благодарность ребятам, которые ездили в город за этим. Я не забуду вашу помощь.       Рик даже смутился от таких слов и неловко улыбнулся.       — Дэрил во время поездки почти ничего не говорил, но по его виду можно было понять: «Я не вернусь обратно, пока не найду это грёбаное лекарство», — заметил шериф и хмыкнул в конце. — Он считает себя в долгу перед тобой за брата, мы ведь правда собирались отправиться наутро, чтобы достать того с крыши... В общем, без антибиотиков ты бы не остался в любом случае.       — Всё равно передай ребятам мою благодарность. А сейчас я прикорну, мне что-то не очень хорошо, — не стал скрывать актёр своего состояния. — Еле сижу.       — Конечно, — серьёзно кивнул шериф, отступив.       — И пожалуйста, разбуди меня, когда начнёте решать, куда двинемся дальше.       Рик удивлённо на него посмотрел.       — Но мы… ещё даже не думали об этом.       — Думаешь, лучше остаться здесь и ждать второго нападения?       — Нет, — покачал головой Рик. — Мы здесь в большей опасности, чем думали.       — Разбуди меня, пожалуйста, когда будете решать, — попросил Адам. — Прости, если создаю проблемы.       Адам вымученно улыбнулся.       — Нет, ты не создаёшь проблем! — спешно ответил шериф, показав обе ладони в знак честности. — Мэрл на крыше реально создавал проблемы, хотя этой ночью, как мне сказали, отвлёк на себя кучу ходячих. А ещё он тоже умеет хорошо стрелять, — Рик улыбнулся уголками губ. — Только ты ему не говори, что я признал за ним эти качества.       Рик сочувствующе посмотрел на его руку.       — Да, иди, отдохни хоть пару часов, — посоветовал он.       Кивнув, он тронул край своей шляпы на прощание, и удалился.       Неловко поднявшись, он направился в палатку, держа в одной руке пакет с лекарствами, а в другой — пистолет. В темноте он не заметил внимательного взгляда детских глаз, провожающих его в палатку. А если бы заметил, то в них можно было прочесть чувство защищённости — то, которое девочка может ощущать только рядом со своим отцом.

***

      Самочувствие утром оставляло желать лучшего. Тело ломило, а голова была тяжёлой, будто всю ночь по ней били изнутри. Сил у организма хватило лишь на то, чтобы выбраться в лес справить нужду — и то он шёл медленно, прислушиваясь к каждому шороху и не отпуская пушку ни на секунду. После вчерашнего он был уверен, что здесь всё ещё небезопасно.       По возвращении он принял новую таблетку, запив несколькими глотками тёплой воды из бутылки, и на минуту замер у входа в палатку, собираясь с дыханием. Рука ныла — особенно, если случайно дёрнуть или сжать пальцы сильнее, чем нужно.       Он старался думать не о боли, а о том, как пережить этот день и не дать ране загноиться, чтобы не свалиться в самый неподходящий момент. Кэрол могла помочь с обработкой — у неё были навыки в этой области; надо будет к ней подойти.       Может, она уже заглядывала к нему, пока он спал, но он этого не заметил: провалился слишком глубоко, как в обморок, и лишь изредка всплывал на поверхность, чтобы снова уйти в темноту.       Пока он собирался с силами, он услышал лёгкие, приближающиеся к палатке шаги; ему сразу стало понятно, чьи они, но актёр не стал окликать девочку — с этим ребёнком надо действовать мягче.       София, тихо кашлянув, осторожно отодвинула полог и заглянула внутрь.       — Можно?       — Милая? — мягко спросил актёр, изображая удивление, что она пришла к нему. — Всё хорошо? Да-да, проходи, конечно…       Она кивнула, но не спешила заговорить, некоторое время переминаясь с ноги на ногу. Он не стал торопить девочку — только улыбнулся краем губ, надеясь, что это не вызовет у неё страха или отторжения.       Кэрол он заметил, когда его «дочь» входила внутрь. Женщина стояла поодаль в тени, давая девочке поговорить с «отцом», но всё равно внимательно присматривала.       — Я слышала, что ты сделал ночью, — спустя время заговорила она, хотя голос звучал неуверенно. — Ты отвлёк… их… на себя…       Девочка вцепилась в край футболки, этим жестом пытаясь скрыть волнение — или дрожь в руках. Под мышкой она держала куклу — одну из игрушек, которую он привёз из города вместе с фломастерами и тетрадками для рисования.       Адам и сейчас не стал торопить её, лишь излучал спокойствие.       Его Белла росла тактильной и любила, когда её обнимают, целуют, гладят по волосам. София же такие жесты, похоже, воспримет настороженно. С ней надо быть терпеливым и очень спокойным.       «Эд, ты ублюдок, что ты сделал с бедной девочкой?» — в который раз спросил себя актёр, хотя понимал: все эти вопросы уходят в пустоту.       — Ты отвлёк ходячих от нас с мамой, — спустя мгновение сказала она прямо. — Они… могли… — София сглотнула. — И не только нас… других тоже могли… съесть.       Актёр понимающе кивнул и, почувствовав новый прилив боли, машинально прижал к себе раненую руку. София заметила этот жест — и в её глазах промелькнуло искреннее сочувствие. Он впервые подумал, что она, возможно, несмотря на отвратительное поведение Эда, не закрылась до конца.       У этого светлого ребёнка есть шанс снова открыться — если он будет лучше, чем Эд вёл себя с ней раньше. Значит, со временем девочка сможет начать ему доверять… если он не наделает ошибок. Он уже вырастил одну дочь — значит, и со второй, вероятно, справится.       — Тебе плохо? — почти мгновенно переключилась она на другую тему, покосившись на его раненую руку.       — Всё хорошо, дорогая, — он попытался улыбнуться, впрочем, не слишком убедительно.       — Отдохну пару часов — и станет лучше. Уже почти не болит, — тут он врал, но не мог иначе. Милая, если снова что-то случится... Ты просто знай, что я в первую очередь буду защищать вас с мамой. Вы — моя семья. Вы для меня важнее... остальных.       Взрослые должны выглядеть сильными перед детьми… пока могут.       Пока способны защищать и оберегать.       Глаза девочки удивлённо распахнулись, но она промолчала. Потом неловко ковырнула носком кроссовка ткань палатки под ногами и неуверенно предложила:       — Тебе принести поесть? Ты со вчерашнего дня ничего не ел…       — Было бы неплохо. Спасибо, — он благодарно улыбнулся «дочери».       Девочка явно испытала облегчение от того, что можно улизнуть под благовидным предлогом. Было видно, что она испытывает и благодарность, и страх, и смущение.       Дети тянутся к родителям даже тогда, когда те ведут себя ужасно, — и это горько. Каждый ребёнок заслуживает родителей, но не каждый родитель заслуживает ребёнка. Эд Перетье заслужил презрение и одиночество, но никак не такую добрую и светлую дочь.       Снова захотелось хоть немного подремать, но он отогнал эту мысль.       «Надо поесть — потом уже сон», — напомнил он себе. — «Некрасиво будет игнорировать еду от ребёнка, да и принять лекарство на голодный желудок было не самой разумной идеей…»       Адам попробовал отвлечь себя мыслями о том, что впереди. Он не был до конца уверен, что будет дальше; учитывая обрывочные знания о событиях поздних сезонов, он почти не представлял, что ждёт их в далёком будущем.       Но одно было ясно уже сейчас: реальность вокруг пластична, и её можно менять при должном старании. Актёр лишь надеялся, что вмешательство не приведёт к ещё большим потерям и горю окружающих.       — Губернатор, Терминус, Ниган, — прошептал он.       Первые сезоны он помнил хорошо — смотрел их с дочерью в том мире. Он представлял угрозы, которые уже на пороге. А вот дальше… всё казалось туманным и тревожным. Помнился какой-то завод, но события вокруг него… лишь отчасти.       Ниган — главная угроза из будущего.       «Или не главная?» — мысленно продолжил он. — «Я что-то упускаю? Может, Губернатор был опаснее?»       Мэрл громко расхохотался вдалеке, хвастаясь, кажется, количеством упокоенных им ходячих. Кто-то, в противовес ему, громко рыдал, видимо, над умершим. Но лагерь жил — и это было главным.       — Господи, дай мне сил спасти этих людей, — взмолился он, прикрыв глаза. Иногда вера — единственное, что не даёт рухнуть.

***

      Рик не нарушил своего обещания и лично заглянул к нему, чтобы позвать на собрание. Там был весь лагерь. Каждый, кто пережил решающую ночь, пришёл сюда, чтобы определить дальнейшую судьбу группы. Не все были родными друг другу или хотя бы друзьями, но их объединяла общая цель — выживание. Они спали рядом, стояли бок о бок, отражая нападение мертвецов, и понемногу сблизились, став чем-то большим, чем скопищем незнакомцев.       В первый же день после попадания в жестокий мир «Ходячих мертвецов» он поставил себе цель: спасти как можно больше людей. Хороших людей. И теперь, видя, что выживших стало больше, чем в сериале, он впервые почувствовал облегчение. Огромный камень с души не упал — но давить стал заметно слабее.       Кэрол и София, к счастью, живы и невредимы. Тут отличий от канона нет — разве что Кэрол не придётся добивать покойного мужа.       Мэрл жив, с рукой, остался в группе — и брат вместе с ним. Он даже сумел избавиться от наручника, видимо, найдя подходящую отмычку. Адам знал, что изначально эти двое планировали обнести лагерь, но, видимо, такого не случится.       Рик и Лори тоже не пострадали, а благодаря ему их сын остался цел. Эффект бабочки уже работает: в этой версии мог умереть именно мальчик, а не Эми, если бы он не пришёл на помощь. Шейн, как и в каноне, не получил ни царапины.       Сёстры Харрисон обе живы. Адаму было спокойно от мысли, что старшей не придётся оплакивать и хоронить младшую — это было бы невыносимо.       Он перевёл взгляд на другую половину костра и сидящих подле него людей.       Ти-Дог — жив. Рядом с ним Джим — бодрый и здоровый. Никаких следов укусов; Адам даже видел, как тот, сняв футболку, помогает чинить движок, — и там нет ни намёка на рану, похожую на заражение. Жаки тоже жива, как и Гленн с Дейлом. Мартинес с семьёй, сидящие чуть поодаль ото всех, — тоже. И родители, и дети живы. Видимых ранений нет.       И, к его вящему удивлению, выжило ещё пятеро людей, которые в сериале не пережили ночного нападения. То ли ключевую роль сыграло то, что оружия оказалось гораздо больше, чем должно было, то ли их с Мэрлом участие, то ли раннее предупреждение об угрозе… Он ведь сумел своими выстрелами мгновенно поставить весь лагерь на уши.       Среди тех, чьи имена в сериале так и не прозвучали, была та самая черноволосая молодая женщина; крепкий темноволосый парень; немолодой белый мужчина, потерявший ночью жену, — похоже, именно его плач был слышен утром; и одна афроамериканка, тоже немолодая. Последней была молодая русоволосая девушка — почти девочка. Она годилась ему в дочери… ему — из 2025 года, когда он уже заметно постарел.       Погибших к этому времени уже похоронили. Шейн с Риком таскали тела. Дэрил с Джимом присоединились. Мартинес — тоже. Упокоенных складывали отдельно, чтобы облить бензином и сжечь. Мэрл, однако, не стал помогать, уверенный, что это бессмысленно, учитывая, что они всё равно собираются отсюда уезжать.       «На кой ляд вам надо трупаки таскать, если всё равно свинтим отсюда?» — примерно в этом ключе высказался он, но поддержки у остальных не нашёл.       Он стал свидетелем этих сцен, когда ненадолго вышел наружу, чтобы попросить «жену» помочь обработать рану на руке. Адам всё ещё чувствовал себя паршиво, но могло быть и хуже. Кэрол сказала, что рана выглядит лучше, чем днём ранее.       — Мужик, можешь прилечь? — спросил Шейн у него. — Чёрт, ты выглядишь так, будто по тебе пикап проехался.       — Хаммер, — фыркнув, поправил его Мэрл. Сейчас он аккуратно разбирал свою винтовку, чтобы так же тщательно почистить и смазать.       — Порядок, — отмахнулся от них актёр, но, подумав, всё же присел на раскладной стул, который освободил для него Дейл. Адам в ответ благодарно кивнул старику.       София, жавшаяся к матери у трейлера, впервые на его памяти смотрела на него не как на угрозу, а как на отца. В её детских глазах он отчётливо видел сочувствие. «Жена», напротив, смотрела с привычным подозрением.       Рик поднялся со своего места и заговорил твёрдым голосом, обозначая начало собрания:       — Мы не можем больше оставаться здесь, — шериф метнул короткий взгляд в сторону Шейна. — Ни банки на леске, ни ночные дежурства не уберегут нас от повторного нашествия. Лагерь небезопасен, и мы не сможем спать спокойно, зная, что ходячие могут прийти в любой момент. Я предлагаю Центр по контролю заболеваний. Если кто-то и знает, что происходит, — он указал в сторону, где они жгли немёртвых, — то только учёные.       Пауза.       Рик обвёл взглядом лица вокруг, пытаясь увидеть несогласие, сомнение или желание предложить другой вариант.       — Второй вариант — Форт-Беннинг. Но мы сошлись на том, что сначала лучше отправиться в ЦКЗ. Пока это только предложение, — он поднял ладони, показывая, что не давит. — Эта ночь показала: поодиночке мы не выживем. Но вместе — если будем защищать друг друга, — шериф кинул благодарный взгляд в сторону Адама, — ходячие останутся угрозой, но не станут гарантированной смертью для всей группы.       — Главная угроза для нас — это не ходячие, а другие люди, — вырвалось у актёра. Несколько взглядов тут же устремились к нему — настороженных, оценивающих.       — Мужик прав, — кивнул Мэрл. — Сейчас байкеры и мексикашки с картелей куда опаснее, чем простые работяги или синие воротнички вроде вас. Они будут грабить, убивать и мародёрствовать.       Пара человек невольно скользнула взглядами к его байку, потом — к самому Диксону.       Мэрл это заметил сразу.       — Да я не про нас. Мы с сестричкой, — он кивнул в сторону Дэрила. — Сами по себе.       Диксон-младший заметно помрачнел — такое обращение ему явно не понравилось.       Мартинесу резанули слух слова про мексиканцев, но он предпочёл не подливать масла в огонь и ответил не Мэрлу, а Рику:       — Мы… не поедем.       Наступила короткая, тяжёлая пауза. Люди мысленно взвешивали сказанное.       — У нас родня в Бирмингеме, — тихо добавила его жена. — Мы хотим быть с ними.       Шейн покачал головой.       — Вы будете в большей опасности, чем с нами.       — Я думаю… мы рискнём, — продолжил Мартинес, сжав ладони. — Я должен стараться ради своей семьи.       — Ты уверен? — спросил Рик. Не осуждая, но и не поддерживая.       Адам понял: если вмешиваться — то сейчас.       — Я понимаю, что ты взрослый мужик, — начал он спокойно. — Но что ты будешь делать с одной пушкой против десятка мародёров?       Он посмотрел прямо, без нажима, но и без смягчения.       — Тебе может быть не страшно за себя. А за двоих детей и жену? Лично я предпочту, чтобы моя жена и моя дочь были рядом с теми, кто хотя бы знает, как держать оружие, — он махнул рукой в сторону двух копов и обоих реднеков. — В группе есть винтовка с оптикой… и одна штурмовая. Эти ребята привезли мне лекарства. Значит, я могу надеяться, что меня не бросят умирать. И я не брошу, — добавил он тише, кинув мимолётный взгляд на Мэрла.       Речь вышла неровной, неидеальной — но честной.       Мартинес посмотрел на жену. Потом на детей. Его челюсть напряжённо дёрнулась.       — Нам нужно всё обсудить ещё раз.       Адам лишь медленно кивнул. Давить дальше было бы ошибкой.       Он заметил: неприязни во взглядах вокруг стало меньше.       Кэрол, напротив, нахмурилась — будто решила, что он заботится прежде всего о себе, а остальные для него лишь дополнительные руки… или приманка.       София же смотрела иначе — теплее, внимательнее. Возможно, это был самый тёплый взгляд, который он видел от неё за всё время в этом теле.       — Почему правительство ничего не делает?! — всплеснула руками незнакомая девушка. — Где военные? Нацгвардия? Полиция?!       Рик и Шейн переглянулись — и промолчали.       — Жгли напалмом Атланту, — резко сказала Андреа.       — Военные нам не помощники, — тяжело вздохнул Шейн. — Я видел, что они делали с гражданскими… когда был в больнице у Рика. Они просто расстреливали людей. Я чудом выбрался.       Адам заметил, как Лори бросила на него тяжёлый взгляд — но без прежней враждебности. Скорее с принятием.       — Я тоже это видел, — подтвердил Рик. — Груды тел. Расстрелянные. Рядом — техника, пулемёты, вертолёт. Шейн говорит правду.       Лицо Уолша чуть разгладилось.       — Тогда почему ЦКЗ? — скептически спросил Джим. — Разве правительству можно доверять?       — Там учёные, — ответил Рик. — Они не вооружены. Они не станут стрелять.       Уверенности в голосе шерифа хватило не всем.       — Да на кой хрен нам эти яйцеголовые?! — встрял Мэрл. — У меня идея получше! Тюрьма!       Он оживлённо размахивал руками:       — Забор, стены, камеры запираются! Ходячие придут — из камеры ножичком затыкаешь!       Женщины загудели почти сразу:       — Нары!       — Уголовники!       — Убийцы!       — Педофилы!       — Вообще-то, — спокойно вмешался Адам, — идея не такая уж плохая. Но зачистить тюрьму от ходячих будет… тяжело, — он сделал паузу. — Зато стены. Забор. Возможно, даже два. Камеры, которые можно запирать. Медотсек. Оружейная.       Мэрл усмехнулся, явно оценив ход мысли. Адам почувствовал — уважение реднека к нему выросло ещё на пару пунктов.       — А зэков можно спокойно порешать, — пожал плечами Мэрл. — По своей ходке скажу: доверять этим подонкам — себе дороже.       Отклика это не вызвало. Дэрил промолчал — но было ясно: он пойдёт туда, куда пойдёт большинство.       — Мы в любом случае не можем больше оставаться здесь, — вздохнул Рик, оглядывая лагерь. — Сегодня ночью нам просто повезло. Второго такого шанса может не быть. — Сегодня мы выдвигаемся, — голос копа больше не допускал споров. — Собирайте вещи. До темноты мы должны быть в пути. Если кто-то захочет пойти своей дорогой, — он сделал короткую паузу, — это их выбор.       Спустя несколько часов всё решилось. Желающих покинуть группу не нашлось — даже Мартинес с семьёй остались. Кэрол с Софией посадили в ту же машину, что и его, хотя женщина наверняка предпочла бы поехать с кем-то другим. За руль Адама не пустили из-за состояния, поэтому водителем стал Джим. Пятой пассажиркой оказалась немолодая афроамериканка, имени которой он пока не знал. Ничего — дорога длинная, ещё успеет познакомиться… Впереди ЦКЗ.       Актёр надеялся, что душ, горячая еда и тёплая постель, которые ждут их там, помогут быстрее прийти в себя и сообразить, что делать дальше. Ему хотелось найти способ добраться до фермы Гринов без потери Софии и ранения Карла, но договориться с хозяином будет непросто.       «Ладно, — мысленно успокоил он себя. — У меня есть время подумать».