The walking dead: Ed's story

Наша судьба не в звёздах, а в нас самих — но, увы, мы редко способны её изменить. © Уильям Шекспир.

      Адам ночью почувствовал первые признаки того, что ранение руки оказалось куда серьёзнее, чем ему казалось накануне: жгучая боль, пульсация и слабость ночью несколько раз будили его. Антибиотики, очевидно, справлялись плохо. Впрочем, вряд ли стоило ожидать иного: таблетки, которые ему дали, были рассчитаны на венерические инфекции, а не на воспаление в ране.       Во снах зомби — ходячие мертвецы, как их здесь называли, — двигались куда быстрее, чем в реальности. Они настигали его, вгрызались в плоть, и он просыпался в холодном поту, судорожно ощупывая тело в поисках укусов. Повторить судьбу своего персонажа он не собирался.       Кэрол, его «жена», вымотавшаяся за день, крепко спала до утра, не замечая — или делая вид, что не замечает — копошений рядом с собой. Она ничего не знала о тяжёлом состоянии супруга, и актёр решил её не будить: врачей в группе всё равно не было, а лишний переполох устраивать не хотелось.       После поездки в город все были вымотаны и нуждались в отдыхе. К тому же антибиотики, насколько ему было известно, действуют не сразу. Совсем станет плохо — выпьет утром жаропонижающее, если оно, конечно, найдётся, — и расскажет о своём самочувствии. Подозрения в укусе наверняка снова возникнут, но, слава богу, они беспочвенны: кровь и прочие жидкости, что источали ходячие, в рану не попали.       Провалиться в сон без сновидений удалось лишь к рассвету, когда ночная мгла постепенно уступала место сумеркам. Истощение организма взяло своё, и даже удручающее состояние из-за подцепленной заразы не помешало мужчине наконец погрузиться в сон. Больше мертвецы к нему не приходили: бодрые голоса снаружи, вероятно, создавали иллюзию безопасности.       Актёр проснулся с ощущением, будто жизнь уже начинает покидать тело: адски хотелось пить, боль в руке усилилась, она пульсировала. Наверное, его решили не будить, посчитав, что после вчерашнего стоит дать отдохнуть подольше…       Адам в этот момент с усмешкой вспомнил, насколько «полезными» делами занимался его персонаж в сериале. Всем в лагере на душе станет легче, если он просто не будет маячить на глазах и зыркать с вечно недовольным видом. Они даже не просили натаскать дров или принести воды.       «С этим придётся работать», — тяжело вздохнул он. — «Не хочу, чтобы все думали, что я всё тот же кусок дерьма. Эд Перетье оставил о себе не лучшее впечатление… А теперь это моя забота!»       Услышав за тонкой стенкой палатки девичье щебетание, он мгновенно узнал звонкий голос Мэдисон… То есть Софии. Пусть она и не была его дочерью, но сомнений в том, что она подаст ему стакан воды, у него почти не возникло.       Некстати вспомнилось, что прежний хозяин тела домогался до собственной дочери, о чём знала или догадывалась «жена». Этот мудак заслуживал смерти. Он не знал, как поступить.       Правду говорить опасно — сочтут сумасшедшим. А если проявит доброжелательность, будут искать подвох. Кэрол смотрит на него очень пристально в последнее время, и это заметно.       Поняв, что «дочка» вот-вот пройдет мимо палатки, он подал голос:       — София!       Девочка, судя по всему, замерла на месте. Несколько секунд стояла тишина, а затем тонкая детская ручка отодвинула полог палатки, и перед ним появилось веснушчатое лицо. Взгляд был встревоженным, но без особого страха.       — Папа? — робко спросила она, заглядывая в палатку, словно лань, и не сводя с него глаз. В этот момент он вновь проклял чёртового «папашу» девочки, который мог поспорить за звание «отца года» разве что с тем, кто достался Диксонам.       Взгляд девочки, при более внимательном рассмотрении, всё ещё казался испуганным, но уже не так сильно, как вчера. В правой руке она сжимала фломастер.       — Воды, — прохрипел актёр, проглотив вязкую слюну. — Холодной… пожалуйста.       София кивнула, вылетела из палатки и понеслась прочь. Адам рухнул на импровизированную кровать, прикрыв глаза. В голове крутилась навязчивая мысль, что он забыл что-то важное, но плачевное состояние не позволяло сосредоточиться.       «Это как-то связано с сериалом? Наверняка!»       Снаружи доносились знакомые голоса, шум и стук: жизнь в лагере кипела. Некрасиво было лежать без дела, пока другие трудятся, но актёр не мог заставить себя даже подняться.       — Эд? — сначала он услышал шорох полога, а потом уже голос Мелиссы… то есть Кэрол.       Женщина настрадалась от мужа-тирана. Адам всегда осуждал домашнее насилие, ведь у него дома всегда царили уважение и доброта. Он понимал, почему она не ушла: страх за жизнь, за дочку… и, вероятно, финансовая зависимость.       Однако дочь не была в безопасности рядом с таким отцом. Наоборот, он представлял для неё огромную угрозу и мог навсегда покалечить психику. Кэрол, как он надеялся, собиралась сбежать, но её остановило начало апокалипсиса. София однозначно заслуживала лучшей жизни.       Теперь они — не просто персонажи на экране телевизора, а реальные люди с прошлым, со своими мечтами, надеждами и мыслями. Их не стоит воспринимать просто как героев из «Ходячих мертвецов».       Актёр с трудом открыл глаза и посмотрел на «жену». Самочувствие было отвратительным: боль, усталость, пульсация в руке, а сверху ещё и сильный жар. Организм явно отчаянно сражался с инфекцией, но облегчения это не приносило.       — Да? — просипел он, поражённый тем, насколько слабо звучит его голос.       Хотя даже голос был чужим и принадлежал этому… Эду.       — Ты плохо выглядишь, — вынесла вердикт женщина, едва взглянув на него. — Мне нужно осмотреть руку. В голосе послышалась непривычная твёрдость. — Только так я смогу помочь.       «Ты же не врач… Чем ты поможешь?» — хотел заметить актёр, но сдержался. — «Интересно, а где этой ночью спала «дочь», если её мать находилась со мной?»       Ответ пришёл в голову мгновенно: трейлер.       Он не знал, зачем сама Кэрол спала в одной палатке с ним, но догадки были… весьма неприятными, поэтому он не стал развивать эту мысль. Муж мог вполне потребовать исполнения супружеского долга… и думать об этом Адаму совсем не хотелось. У него уже есть любимая жена, которой он намерен хранить верность даже здесь, в другом мире.       В этот момент он заметил, что женщина держит в руке бутылку воды.       «Наверное, она столкнулась с дочерью», — подумалось ему. — «Она совсем мне не доверяет и боится оставлять ту одну со мной».       Адам потянулся к полной бутылке воды, и «жена» молча вручила ему желанный напиток, дожидаясь, пока он напьётся. Поза была напряжённой, будто она боялась, что бутылка полетит ей в голову. Или, если не повезёт, чего похуже.       Он старался держаться спокойно, чтобы не напугать ещё больше итак встревоженную женщину. После того как выпил ровно половину, актёр поставил бутылку на пол и начал медленно развязывать бинт, стараясь не спешить.       Кэрол нахмурилась и поспешила его остановить:       — Надо смочить бинт хотя бы водой… Тогда снять его будет легче.       — Мы привезли антисептик, — мигом вспомнил он. — Рик должен знать, где он находится. Мы хотели привезти и лекарства, но не получилось.       — Я знаю, где он лежит, — успокаивающе улыбнулась ему женщина. — Сейчас принесу. Не трогай бинт, — она посерьёзнела. — И… нет, всё хорошо.       Актёр хоть и удивился, но переспрашивать не стал, молча кивнув.       Он вновь остался в палатке один, пытаясь ухватиться за мысль, которая раз за разом ускользала. Ещё чуть-чуть — и он провалится в сон, но это было нежелательно.       «Наверное, кому-то придётся съездить за лекарством. Не только для меня, но и для всей группы. Нужны сильные антибиотики… и не от венерических заболеваний».       Адам устало вздохнул.       — Что я, мать его, упускаю? — прошептал он, сжимая губы. — Это связано с сюжетом?       В этот момент полог снова раздвинулся, и внутрь шагнула «жена», держа в руках антисептик.       Ощущения от смачиваний бинтов этой дрянью были крайне неприятными: актёр шипел от боли, но старался лишний раз не дёргаться. Когда рана, наконец, открылась, Кэрол облегчённо вздохнула. Кажется, он даже расслышал слова «не укусили», но не был в этом уверен. В ушах всё ещё стучало.       — Рана совсем плохо выглядит? — тихо спросил он, стараясь не показывать, как больно. Хотелось надеяться, что она не переборщила с дезинфектантом нарочно.       В голову не вовремя пришли воспоминания о старике с фермы, которому пришлось отпилить ногу после укуса одного из ходячих. Очень не хотелось потерять руку и стать вторым Мэрлом в этой группе.       «Руку-то он не потерял… благодаря моим усилиям», — промелькнула мысль.       — Я вижу гной… это уже не простое воспаление, — с лёгкой нервозностью сказала она, внимательно осматривая рану. — Тебе срочно нужны жаропонижающее и антибиотики.       Большую часть времени она смотрела на него волком, оценивая каждое движение и жест, но сейчас, казалось, действительно переживала о его состоянии. Адам не имел ни малейшего понятия, что творится у неё на уме.       «Она ведь до сих пор уверена, что я — Эд Перетье…», — с огорчением признал актёр.       Быть в теле этого мудака совсем не хотелось, но сейчас лучше продолжать играть роль. Разумеется, поднимать руку на жену и дочь он не станет, но и называться чужим именем не следует.       Может, в глубине души она даже мечтает, чтобы он умер… и, желательно, чтобы после этого его успели упокоить, прежде чем он превратится в ходячего? Мысли эти тревожно переплетались с болью и усталостью, и мужчина не решался развивать их дальше.       — Поговорю об этом с нашим шерифом, — сказал он, решительно сжав зубы.       Адам неловко стал подниматься, но голова закружилась, и он осел обратно на лежанку. Кэрол сразу подсуетилась, помогая ему принять удобное положение.       — Я сама поговорю. Не вставай, — попросила она. — Подожди немного, скоро вернусь и принесу холодный компресс. Позавтракать хочешь?       Он покачал головой: в таком состоянии кусок в горло не пойдёт.       — Ладно, я сначала лишь обновлю повязку…       Мужчина стоически выдержал новую экзекуцию, не имея сил даже пошевелиться. Глаза стали смыкаться… Последним, что он успел увидеть перед тем, как провалиться в сон, была «жена», выходящая из палатки.       Он так и не смог вспомнить, какая напасть надвигается на них.

***

      Адам разлепил глаза с усилием и болью. Оглядевшись, понял, что уже совсем стемнело — видимо, проспал допоздна. На голове всё ещё лежал холодный компресс, значит, его недавно поменяли. Одежда прилипла к телу от пота и неприятно пахла. Захотелось поскорее смыть с себя всю грязь и переодеться во что-то чистое.       «Темно?» — мысленно повторил он, снова прикрыв глаза. — «Ох, долго же я спал… Стоп... Ночь… Ходячие!»       Сердце внезапно подпрыгнуло. Осознание опасности, которой он подверг жизни всех в лагере, заставило мужчину резко вскочить с лежанки, срывая с себя компресс и одеяло, которым его успели укрыть. По спине пробежали мурашки: если сюжет повторится, то с минуты на минуту сюда нагрянут полчища ходячих.       Хотелось врезать себе посильнее, но самобичеванием делу не поможешь. Он отогнал эти мысли и опустился на колени перед сумкой, всё ещё лежавшей там, где он её оставил. Внутри лежали два пистолета: один для него, другой предназначался «жене», но вручить не успел. Мэрл забрал себе больше оружия, включая штурмовую винтовку, но ему она была ни к чему. Пара коробок с патронами лежала глубже, но оба «Глока» уже, к счастью, были заряжены.       Шатаясь, актёр выбежал наружу, на ходу запихнув один из пистолетов за пояс, а второй сжимая в правой руке. Он кинулся к трейлеру — туда, где вот-вот должна была разыграться одна из самых трагичных сцен первого сезона, где укусили младшую сестру Андреа. Страх не успеть спасти эту добрую девушку заставлял сердце биться как сумасшедшее.       Эми — он сумел вспомнить её имя — на месте не оказалось. Похоже, своими действиями он уже изменил ход событий. Или просто проснулся достаточно рано, чтобы успеть предупредить остальных о нападении. Адам выдохнул с облегчением… но, как оказалось, зря.       — Мистер… Перетье? — послышался детский голос. Адам обернулся.       — Карл? — ствол оружия был опущен вниз: целиться в ребёнка он не хотел.       И в этот момент, когда мальчик хотел что-то спросить, позади него послышалось шуршание кустов. Из тьмы потянулась уродливая рука с гниющей плотью, пытаясь схватить его за плечо. Пришлось действовать мгновенно: одно движение — и пистолет уже был направлен над головой шерифского сына; второе — и раздался выстрел, раскатом грома пронёсшийся по округе.       Карл сжался и побелел, напоминая скорее призрака, чем мальчишку. Медленно он повернул голову назад, следя за направлением дула, и оцепенел: прямо на него надвигались несколько ходячих. Один из них медленно осел на землю, поражённый пулей в голову. Раздались новые выстрелы — один за другим: второй, третий, четвёртый, пятый…       Откуда-то донеслись испуганные крики — детские и взрослые. Актёр схватил ребёнка за руку и потянул к костру. Из новых направлений начали появляться твари. Рука сжимала пистолет, дрожа, но страх отошёл на второй план: теперь нужно было действовать.       Неожиданно из-за кустов показалась мужская фигура. Он едва не спустил курок, лишь последний момент узнав в ней знакомого реднека. Его лицо выглядело почти испуганным, хотя он пытался это скрыть.       — Я, блядь, в кусты посрать сел, а тут эти…! — возмущённо махал тот рукой, держа в ней окровавленный нож. — Сука, ну что за блядство! Это ты шмалять начал? Молодец, вовремя, меня иначе могли...       — Держи! — мгновенно достав из-за пояса второй пистолет, он протянул оружие Мэрлу, не сводя глаз с кустов и палаток.       Шейн появился буквально из ниоткуда, перехватил руку ребёнка и повёл его вглубь лагеря, одновременно отстреливаясь от мертвецов из полицейского ружья. Адам в последний момент, пока тот ещё не скрылся, спросил:       — Где Кэрол и София?!       Офицер полиции, не оборачиваясь и не сбавляя темп, бросил:       — С Лори! Давай, пошли скорее!       Мэрл тем временем методично постреливал ходячих, пробираясь к своей палатке. Ад вокруг, конечно, его нисколько не смущал:       — Шерифыч с Дерелиной за твоим сраным лекарством отправились! И ещё двух мужиков прихватили! Ну что ты как баба слёг, я же дал хорошие таблетки? Меня они быстро поставили на ноги… ну, не поставили, а подняли, и не ноги, а… — дальше он уже не слышал.       Новость оказалась скверной: ему хоть и было очень плохо, но до болезни сейчас было совершенно нет дела. Это далеко не главная проблема. Хуже всего — количество людей, умеющих обращаться с оружием, сильно уменьшилось.       Адам побежал вперёд и с облегчением заметил светлую макушку «дочери» и натянутую, словно тетиву, фигуру «жены». Поняв, что спасти как можно больше людей можно только одним способом, он крикнул:       — Сюда, мрази! Идите ко мне!       Ходячие, заинтересовавшиеся его голосом даже больше, чем громкими выстрелами, поплелись в сторону актёра, пока он, расходуя и без того небольшой запас патронов, двигался туда, где в последний раз видел реднека. Орать он не переставал. Собственная жизнь потеряла ценность, будто вовсе и не принадлежала ему.       — Смотри, как я стреляю, и учись, пока жив! — раздался позади скрипучий голос Диксона-старшего.       Выстрелы из штурмовой винтовки гремели ещё сильнее, чем пистолетные.       Мэрл, несмотря на ужас, происходящий вокруг и крики несчастных, пожираемых заживо, излучал уверенность, хотя едва не стал жертвой этих тварей, уединившись в кустах.       — Надо их отвлечь! — крикнул актёр. — Мы сможем отбиться, а остальные — нет!       — Дружище, ты спятил?! — возмутился реднек.       Вопреки протесту, он продолжал подзывать к себе гниющих ублюдков, надеясь, что другие члены группы столкнутся с меньшим их числом. В эту ночь не должно погибнуть столько людей, сколько в сериале.       — Эй, у меня пули не бесконечные!       — У меня вообще на нуле! — испуганно заметил актёр.       У него не было реального опыта стрельбы — только короткий курс для всех актёров «Ходячих мертвецов», и этого было явно недостаточно. Далеко не все пули пробивали черепа зомби, а не попадали куда-то в тело.       — На! — раздражённо буркнул тот, кидая запасной магазин для «глока».       Адам представлял, каким матом его накроют после этой адской ночи, но сейчас это было не важно. Главное — выжить и спасти остальных.       Перезарядив пистолет, актёр попытался успокоить дрожь в руках, чтобы стрелять точнее. Тварей казалось всё больше: они шли и шли. И хотя на его счету уже была почти десятка, напор оставался пугающим.       В тот момент, когда надежда начала таять, арбалетный болт насквозь прошил голову ближайшего ходячего. Секунда — и мысль о подмоге смела всю тревогу. Дэрил пришёл, а за ним и остальные ребята.       — О, вижу, сестричка наконец-то пришла на помощь! — рассмеялся реднек, хоть в глазах мелькнуло облегчение. — Не хочет, чтобы вся слава досталась мне, да?       И правда, Мэрл уложил больше оживших мертвецов, чем кто бы то ни было.       — Знаешь, а вот эта краля ничего… была при жизни, — заметил тот и разразился скрипучим смехом. Актёру оставалось только закатить глаза.       Этой ночью смерть их миновала, и слава богу.