Трио

- А не маловато снотворного? - Юнги-хён сидит на корточках у стола и проверяет надёжность узлов. - Раньше мы столько же давали и нормально было. - Раньше они были подростками, а сейчас глянь, как вымахали - я хлопаю ладонью по голой заднице, Тэхён не просыпается. - В любом случае, больше мы им уже, спящим, в рот не затолкаем. Я сижу с другой стороны стола, связываю лодыжки донсенов веревками. Левую ногу Тэхёна я уже привязал к ножке стола, а правую к ноге Чонгука. Вторую ногу Чонгука привязываю к левой ноге Чимина, и, наконец, закрепляю к ножке стола и правую ногу Чимина. Поднимаюсь с пола и любуюсь видом: спящие донсены перекинуты поперек столешницы, достаточно длинной, чтобы хорошо раздвинуть ноги каждому. Задницы у них отменные, нечего сказать. Юнги хён закончил связывать руки тем же способом и тоже поднимается. - Юнги-я затолкает, он у нас главный по ротикам, - смеётся Сокджин-хён. - Я им кое что другое затолкаю. Где черти носят лидера? Хлопок двери возвещает приход Намджуна и теперь все семеро в сборе. С его приходом атмосфера привычно меняется. Он молча обходит стол, легко касается кончиками пальцев волос младших, оглядывает их внимательно: - Спят? Хорошо. У нас есть четыре часа. Юнги-хён, Хосок-хён, в десять нам надо выезжать в студию. Я киваю, невольно попадая под влияние глубокого голоса Намджуна. Терпеть не могу вечерние записи, но раз лидер говорит, значит так надо. - Утреннее интервью я перенес на завтрашний вечер. Сокджин-хён, помоги им привести себя в порядок до шести. Здесь не слишком светло? Хосок-хён, тебя не затруднит? Вот как у него так получается? Собирается трахнуть своих младших согрупников, раздает приказы старшим и всё так безукоризненно вежливо, что нет никакого желания сопротивляться. Я опускаю жалюзи в гостиной, задвигаю плотные шторы, включаю телек в беззвучном режиме вместо подсветки и возвращаюсь к столу. Странные ощущения. Вроде и хочется присунуть малышам, и как-то стрёмно. Во времена трейни мы часто играли в такое, и в первые годы после дебюта было пару раз. Потом стало не до этого, работы стало невпроворот, физическое и моральное восстановление младших занимало слишком много времени, мешало съемкам и особенно танцам. А тут грянул карантин, отмена туров, сокращение практик. И как-то слово за слово, мы вспомнили эту тему и решили повторить. Младшие, естественно, не в курсе. А мне, почему-то, это уже не кажется хорошей идеей. Стоит ли вмешаться? Прекратить, пока не стало слишком поздно? Сокджин-хён выкладывает на стол два флакона смазки и ленту презервативов. Намджун выдавливает на руку гель, растирает в пальцах, прежде чем ввести их в зад Чонгука. Юнги-хён стоит рядом, смотрит потемневшим взглядом на то, как длинные пальцы медленно растягивают чужой сфинктер. Свою руку он убрал под резинку домашних штанов. Кажется, я в меньшинстве. Закончив с растяжкой, Намджун натягивает презерватив и пристраивается к Чонгуку. Входит с тихим стоном, медленно проталкивается на всю длину. Затем так же медленно выходит до половины и толкается вновь. Всё быстрее и резче. Проводит ладонью по чужому позвоночнику между лопаток вверх, хватает у основания шеи, сжимает крепко и ускоряет темп. Чонгук приходит в себя.