Трио

Чонгук просыпается, судя по рваным выдохам, переходящим в стоны. Сокджин-хён присаживается перед ним на корточки, вглядывается в лицо, и сам весь такой встревоженно-сочувствующий. Сука, только он так может. - Ммм... Ах!.. Х-хён? - Тише, Гукки. Разбудишь остальных, - просит Сокджин-хён, гладя младшего по волосам. Чонгук дёргает руками и ногами, связанный между Чимином и Тэхёном, отчего те ёрзают по столешнице, как будто тоже очнулись. - Нет! З-зачем? Ааа... Прекратите! Сокджин-хён затыкает его поцелуем, а Намджун ускоряет темп. Спина Чонгука вмиг покрывается потом, блики с экрана подчеркивают дрожащие лопатки, мышцы спины, ямочки над аппетитной задницей. Макнэ задушено мычит в поцелуй от каждого толчка. Его голос такой высокий, такой сладкий, словно он тот же мальчишка в начале карьеры. Я чувствую, как в паху нарастает приятное возбуждение. Передо мной ещё две упругие задницы и три горячих ротика. Что же выбрать? Становлюсь слева от лидера, беру в руки тюбик со смазкой, выдавливаю на пальцы и аккуратно просовываю один в узкую дырочку. Вращаю внутри, тщательно смазывая стенки - чертовски узко: - Давно же тебя не трахали. Да, Тэхённи? Ну ничего, сейчас исправим. Тебе понравится. Наспех кое-как растянув вход тремя пальцами понимаю, что если не выебу его сейчас, то позорно кончу в трусы. Чёртов Чонгук со своими стонами! Натягиваю презерватив, лью побольше смазки, приставляю головку к дырке и толкаюсь внутрь: - Твою ж мать, блядь! Дааа! Я и забыл, как это классно, как горячо, как кровь мгновенно приливает к лицу и всё тело покрывается мурашками. Бля, надо было хоть подрочить заранее, меньше всего мне хочется сунуть и тут же кончить на глазах у хёнов. Очень жарко, снимаю с себя футболку, отбрасываю в сторону, стараюсь отвлечь мысли на что-то нейтральное, продлить стояк. Получается не очень, Чонгук, кажется, плачет, просит остановиться, а лично меня это еще больше возбуждает. Сжимаю талию Тэхёна, прижимаю к столешнице сильнее, немного увеличиваю темп, одновременно пытаясь дышать глубже, ровнее. Он всё еще узкий, приходится толкаться жестче, подчинять это совершенное тело, прогибать под себя. - Да, сука! Нравится тебе? – наваливаюсь грудью на спину Тэхёна, одной рукой хватаю за волосы и резко тяну на себя. Слышу судорожный вздох, хриплый вскрик – очнулся. Другой рукой закрываю ему рот и глубже втрахиваю в стол – он дёргается, сжимается сильнее вокруг моего члена, машет головой, пытаясь стряхнуть мою руку. Надо было настоять на большей дозе снотворного. А хер с ним, пусть кричит. Выпрямляюсь, не переставая долбить сладкую дырочку. Пусть поскулят с макнэ на пару, на то они и вокалисты. - Я же говорил – мало. - Похер, - Намджун гладит спину Чонгука, не переставая ебать, - их всё равно никто не услышит здесь. - Больно! Х-хён!.. Не надо! - Что вы делаете?! - С добрым утром, Чимини, – поёт Сокджин, - Эти плохие мальчики разбудили тебя? Я же говорил, будьте потише. Хён грозит им кривым пальчиком и наверняка улыбается сладко-сладко. Чимин дергается в веревках так, что чуть стол не переворачивает. - Вы обещали этого не делать! Вы клялись! Пидоры гребаные! Перестаньте! Им же больно! Сокджин наклоняется к Чимину, гладит по волосам: - Чшшш, как ты разговариваешь со старшими? Будь хорошим мальчиком… Чимин плюёт ему в лицо с ненавистью. Сокджин поднимается, выражения его лица я не вижу, он стоит спиной к телевизору, но уверен, что ничего любезного в нём не осталось. Он проводит по щеке, собирая чужую слюну, растирает между пальцами, затем обходит стол и становится за Чимином: - Это вся твоя смазка, шлюха. Наслаждайся.