Их погибель

Война. Настоящая, уничтожающая все на своем пути. О таких не пишут в книгах, не показывают в фильмах, не рассказывают в историях. Ведь до конца прочувствовать боль может лишь тот, кто сам там был, спустя столетия скрывая на сердце неизлечимые шрамы. Кажется, что она уже не боится. Что страх – не за себя, она перестала полностью ощущать свою жизнь еще после первой гибели, – за близких людей, соединившись с сознанием, стал неотъемлемой частью ее существования. Вики пугает другое. В высокой башне, в которой ей вот-вот вынесут приговор, Уокер видит незнакомого ангела, который тянется к ней так отчаянно. – Прошу, спаси меня… И, несмотря на то, что собственная судьба висит на волоске, что-то в его прозрачно-голубых глазах заставляет ее безвольно сжать потрескавшееся зеркало. Это не приказ, магия или просьба. В его голосе – такая отчаянная мольба, что она, вдруг не сомневаясь, обещает помочь. В огромном каменном зале, где собрались учителя и несколько учеников школы, тишину разрезает надломленный – впервые за десятилетия – голос матери: – Враг прислал весточку. Сегодня ночью он нападет на Цитадель. «Враг, враг, враг…». Эта мысль отдается больной пульсацией по всему телу, сдавливая виски и лишая способности вздохнуть. Девушка прикрывает глаза, невольно облизывает потрескавшиеся губы, пытаясь хотя бы так впустить в легкие необходимый кислород. Она молчит, невидящими глазами уставившись себе под ноги, пока другие, судорожно переговариваясь, пытаются понять, как лучше поступить. – Мальбонте настолько уверен в своей победе, что даже не скрывает своих планов, – Геральд говорит яростно, будто выплевывая слова. – Ему и не нужно, – глухо отвечает мама, поворачиваясь к двери, – нам всем известны его цели. В голове Уокер – сплошная дымка, в которой причудливо переплетаются воспоминания, цепочка событий, которая привела к тому, что сегодня привычный мир окончательно перевернется с ног на голову. Она так легко справляется с его заточением, будто это было предрешено заранее. Будто ли? Она так легко борется с его одиночеством, стараясь одновременно спасти его от всего мира, что даже не замечает сначала, как он не сводит с нее по-детски восхищенных глаз. Не замечает ли? Она так легко тянется к нему, перешагивая грань спасительницы одновременно с небрежно сброшенной с тонких плеч одеждой, что первая понимает, как меняется его взгляд. Первая ли? Вики моргает, вырываясь из плена мыслей, когда Мисселина, молчавшая до сих пор, задает очевидный вопрос об участии школы в войне. Они все знают – через несколько дней, а может, часов после полуночи столица небес падет, открывая перед Мальбонте путь к его мести. «Я хочу убить Шепфа». Его голос вызывает ледяные мурашки по ее телу. Это не страх, это что-то гораздо сильнее, уходящее корнями сквозь душу прямо в сердце. Почему сейчас она ощущает это так сильно? Когда Вики видит перед собой не Бонта, а кого-то совсем незнакомого и пугающего так сильно, что дрожат даже крылья, она не может выдавить и слова. Ее ангел погиб в тот момент, когда кровь дочери серафима и сына властителя Ада едва коснулась бледной кожи. Непризнанная знала это наверняка – слишком стало больно внутри, хотя ритуал должен был уничтожить их физически. Может, уничтожил? – Какой смысл в бегстве? – голос Люцифера тихий, но уверенный, беспрекословно привлекает внимание всех, – он придет за каждым из нас, вопрос лишь в том, сумеем ли мы попытаться помешать. Нет. Вики оступается, не падая лишь благодаря Дино, сжавшему ее плечо. Ребекка встревожено вскидывает на дочь глаза: – Он… Снова? Ты что-то видишь? «Я вижу, что не хочу сражаться с ним». Уокер-младшая отрицательно качает головой, чувствуя, как все внутри нее отвергает саму мысль выступления против того, кто однажды уже оборвал ее крылья. Только что это говорит – здравый смысл о бесполезности их попыток, его сила, таящаяся в ней, или что-то, спрятанное куда сильнее, чем энергия, способная уничтожить их мир по одному желанию носителя? Когда Вики видит его в подпольном лагере, все внутри кричит об опасности. Он склоняется перед ней, заглядывает прямо в глаза, и девушка ощущает лед, сковывающий все внутри. Чудовище. Но почему она так отчетливо помнит маленького испуганного мальчика, которого само рождение обрекло на вечные испытания и очевидную несправедливость? – Ты должна отдохнуть, – голос матери непривычно … нежен, неожиданно возвращая ее лет на семнадцать назад, – мы вылетаем через шесть часов. Пора покончить с этим монстром, хоть Шепфа и считает иначе. «Этот монстр прогонял мои ночные кошмары, мама». Она не помнит, как оказалась в их с Мими разрушенной комнате. Дьяволица, сидящая на полу, молчит, погруженная в свои мысли, и Вики, ощутив нервную благодарность, подходит к окну, впиваясь взглядом в горизонт. Начинает темнеть, и в голове рождается невольный вопрос. Кто из них увидит рассвет? Когда темнота накрывает все вокруг, а звезды начинают отбрасывать еле заметный свет на парящие рядом острова, она, к тому моменту раскинувшаяся на кровати, вдруг ощущает, что он рядом. Вики раздумывает около минуты, вслушиваясь в дыхание все же уснувшей подруги, после чего садится, бросая безумный взгляд на девушку, успевшую стать таким родным существом. Непризнанная аккуратно, едва слышно подходит к окну, после чего, уже не раздумывая, выскальзывает из комнаты, поднимаясь наверх, повинуясь легкому шепоту, зовущему ее к себе. Сейчас, в последние часы мнимого спокойствия она вдруг понимает, как ей нравится жить. Как приятно ветер касается упругих крыльев, которые могут унести ее куда угодно. И как заходится в бешеном ритме сердце, стоило увидеть одинокий силуэт, вновь ждущий ее на крыше самой высокой башни теперь уже дома. Черепица приятно охлаждает стопы, и Вики кажется, что она проснется, стоит лишь сделать шаг. Замерев, девушка прожигает глазами спину черноволосого мужчины, рассматривающего окрестности с вершины своего заточения. Злая ирония в каждом моменте. Всего несколько движений – и Уокер совсем рядом с ним, стоит лишь протянуть ладонь, и можно коснуться его крыльев. Но не решается нарушить пугающую тишину. Зато с неведомым страхом легко справляется он. – Никогда не замечал, как здесь красиво, – его голос тише и мягче, чем в ее воспоминаниях, и она не уверена, что мурашки бегут по коже из-за ночной прохлады. – Да, – девушка делает еще один несмелый шаг вперед, и Мальбонте наконец-то поворачивается к ней лицом. Их взгляды сталкиваются, и Вики ощущает отголоски его эмоций, которые пробиваются сквозь тяжелейшую броню из ненависти и боли. Каждый из них понимает, что в руках другого – его погибель. Но кто рискнет нанести удар первым? Сдается мужчина. Одно мгновение – и его сильная ладонь сжимает хрупкое горло, грозя без особых усилий переломить ее жизнь. Мальбонте жадно, безумно даже вглядывается в голубые глаза Непризнанной, которые снились ему все это время. А она абсолютно точно тонет в его темноте, без особой надежды увидеть там проблески света. Но почему-то Вики совсем не страшно. – Сломай, чего ты ждешь? – хрипит, но не от боли, а от напряжения, которое так явно ощущается в воздухе, что давит на них сильнее, чем все законы Вселенной. И самое ужасное создание, пугающее своим существованием даже Шепфа, повинуется. Из груди вырывается тихий всхлип, когда вместо уже знакомого ощущения свернутой шеи она ощущает сметающий все запреты поцелуй. В нем – такая буря эмоций, что нельзя понять, где заканчивается страсть и начинается ненависть. И Вики послушно, яростно даже отвечает, стремясь вылить весь хаос, поселившийся в ее сознании. И, кажется, сама тянет его вниз, вынуждая опуститься на ледяную крышу, чтобы в следующую секунду согреть своим теплом не только замершее тело, но и совсем окоченевшую душу. Они – по разные стороны. Так было предначертано с самого начала, и дело вовсе не в ее ангельских крыльях, что сейчас подрагивают от каждого резкого движения, а в самой сути их личностей. Она никогда не бросит родных и друзей, с легкостью отдаст свою жизнь, чтобы защитить их от всего плохого. Он никогда не отступится от своей ненависти к тому, кто погубил его близких, с легкостью уничтожив весь мир, чтобы отомстить и восстановить справедливость. И, пусть через несколько часов каждый из них встанет во главе своих людей, чтобы бороться за самое дорогое, в это мгновение можно забыться. В последний раз.

***

Когда вызвавшиеся добровольцами ученики школы вместе с учителями прилетают в Цитадель, столица небес практически разрушена, а армии обеих сторон уже из последних сил пытаются одолеть друг друга. По негласной команде матери, ангелы, демоны и Непризнанные бросаются на помощь населению, но сама Ребекка не двигается с места, обводя взглядом руины когда-то узнаваемых зданий. И Вики, вытаскивающая из-под упавшей колонны маленькую испуганную девочку, вдруг понимает, почему мать медлит. Она и сама чувствует – основное сражение разворачивается между серафимами и Мальбонте в самой разрушенной части города, вблизи от врат, способных открыть дорогу к Шепфа. И когда старшая-Уокер, бросив на дочь взгляд, полный мрачной решимости и едва уловимого сожаления, смело направляется туда вместе с Люцифером и Дино… Самая могущественная благодаря чужой силе Непризнанная понимает, что пути назад нет. Словно в трансе, она помогает плачущей девочке, после чего, убедившись, что с ребенком все в порядке, делает нетвердый шаг в сторону невероятной силы столкновений аур, которые происходят в нескольких километрах от нее. И, по идее, ей бы бежать туда, лететь даже, чтобы скорее закончить войну, но… Не может. Но с каждый движением приближается все сильнее. Ей хватает одного взгляда, чтобы понять, что попытки серафимов удержать Мальбонте, – лишь временны и напоминают цирк, устроенный самим мужчиной. Все удары, которые целятся на него, бьют лишь рядом, не задевая его, несмотря на то, что от их мощи дрожат перья на белых крыльях Уокер. – Мы пришли, чтобы покончить с войной, – кричит мама, и, хоть ее голос сливается с шумом бойни, он ее слышит. Когда сын света и тьмы поднимает голову… Он не смотрит ни на серафимов, обрадованных подмогой, ни на воинственную Ребекку, от шепота которой рядом начинает искриться воздух, ни на детей Сатаны и предателя Фенцио. Мальбонте смотрит прямо на Вики. И что-то в его взгляде настолько очевидно всем остальным, что мать недоуменно поворачивается к ней, а сама девушка ощущает предательскую пустоту внутри. – Непризнанная, как ты… – потрясенно произносит Люцифер одновременно с мощнейшим взрывом, который отшвыривает верховных ангелов на десятки метров от темноволосого мужчины, который медленно двигается прямо к четверке, пошатнувшей возможный исход битвы. Это понимает и Ребекка, внезапно вцепившаяся в крыло дочери с неожиданной силой и дернувшая ее на себя так, что с губ Непризнанной срывается стон, полный боли. И, вопреки логике, интуиции и черт пойми чему еще, Мальбонте останавливается, переводя черные глаза на дерзкого серафима. Замирают и Люцифер с Дино, пораженно наблюдая, как острие смутно знакомого зеркала в руке у Ребекки упирается в шею собственной дочери. – Так Вики стала не только твоим сосудом? – голос матери звучит на несколько тонов выше от нескрываемого удивления. – Не блефуй, – ее противник опускает руки в карманы, – ты – не Сатана, чтобы пойти на убийство собственного ребенка. А Вики вдруг ощущает, что стекло давит слабее, не доставляя дискомфорта, но, при этом, все также плотно прижато, создавая… видимость смертельной опасности. – Я пойду на все, если это остановит войну, – голос Ребекки так полон уверенности, что ставит под сомнения все моральные принципы. Это понимают все, включая Мальбонте, который переводит взгляд с серафима на ее дочь. – Прости и за это, Непризнанная. Его энергия, сильная, неудержимая, сталкивается с защитным полем матери, которая за мгновение до этого отшвыривает дочь в сторону, принимая весь удар на себя. Отлетев на несколько метров и приложившись спиной о развалины, Вики на несколько секунд теряет способность дышать, но видит, как сила Мальбонте, направленная на мать, которая кричит от ломающей кости боли, впитывается в… осколок Зеркала Небытия, очевидно, отправляя энергию туда, где когда-то в изгнании обитала его темная часть. Единственный шанс. Потому что через несколько мгновений он уничтожит ее мать. Она осознает это так ясно, что тут же ощущает незримое для других, но губительное для себя самой отчаяние, разъедающее все внутри вместе с принятием окончательного решения. Пошатываясь, она поднимается на колени. Крылья, до этого казавшиеся слабыми, вдруг отзываются невиданной мощью, за долю секунды возвращая ее обратно, вплотную к мужчине. – Прости ты меня... Оказавшись рядом, Вики понимает, что он, при желании, может ее уничтожить, стоит лишь подумать о ее смерти. И девушка готова на это, зажмурившись и перехватывая руку матери с их последним шансом на прекращение войны. – Открой глаза, – не просьба, приказ, озвученный им одновременно так тихо и так громко, что выхода нет. Непризнанная видит в темноте его обнаженную душу, ощущая, как в ту же секунду уничтожается ее собственная. Вместе с тихим шепотом Бонта, который рвется откуда-то, докричавшись из-за его темной половины: – Освободи меня… И она подчиняется. В последний раз, понимая, как из нее разом выкачивают все силы. И дело не в его энергии – Вики прощается с собственным сердцем, которому больно так, будто осколок проклятого зеркала пронзает ее. Сломал все-таки. Мальбонте делает неловкий шаг назад, отпуская Ребекку, которая тяжелым грузом валится на окровавленную землю, но Уокер даже не смотрит на мать. Вся она, всем существом прикована к нему – к мужчине, который, даже не пытаясь зажать на первый взгляд неглубокую, но смертельную рану, нанесенную его же силами, опускается на колени. Не выдержав, девушка срывается, падает рядом с ним, обхватывая трясущимися руками крепкие плечи. Он что-то невнятно хрипит, уткнувшись лбом в ее шею, пока она, давясь от разрывающих сердце рыданий, бесполезно пытается исправить ситуацию. – Нет… Я… Боже…, – ее колотит от осознания произошедшего, от собственного решения, от того, что все закончилось, а он лишь едва заметно усмехается окровавленными губами, рассеянно думая о том, как много в ней до сих пор остается от человека. Мальбонте чувствует, как сознание угасает одновременно с тем, как силы покидают слабеющее тело. Руководствуясь не разумом, а чем-то, что сидит глубоко внутри, он сжимает непонятную побрякушку, болтающуюся на шее девушки, и направляет туда всю оставшуюся мощь, что еще не успела навсегда ускользнуть от него. – Что ты…? – Вики опускает заплаканный взгляд на сияющий неземным белым светом амулет, подаренный отцом на восемнадцатилетние. – Шанс на жизнь… которую я отнял, – его голос становится тише, и мужчина почти заваливается на Непризнанную, – лишь пожелай… Она не верит своим ушам, поднимает его голову и, наплевав на все еще приходящих в себя ангелов, демонов и кровь на его губах, нежно целует, сотрясаясь от беззвучных рыданий и извинений, которые на самом-то деле уже не нужны. А его последним ощущением, мелькнувшим даже не в сердце, а где-то в душе, стала свобода. От тьмы, обиды и ненависти. Но только не от чувства, которое заставило его отказаться от самого себя. Кажется, Непризнанная называет это любовью.