– Не обломаешь зубы, Ал? Неожиданно проигнорировав нелюбимое сокращение своего имени, Нильсен ответил приторно-сладким голосом: – Главное, чтобы язык был цел. Я вскинула голову так резко, что это движение немного болезненно отозвалось в шее. Чувствовала, как вспыхнули щеки, но проиграть ему второй раунд была не намерена: – Ну, если функционирует только он... (Признайтесь, кому еще не хватило на чердаке?))))

Боялся. Тогда, на этом проклятом балу, когда меньше, чем за секунду поставил ее безопасность превыше своей. И от осознания этого Харрис чувствует, как ее с головой накрывает волна безграничной нежности. А Нильсен смотрит на нее с немым вызовом, обнажая душу и впервые позволяя кому-то полностью осознать его собственные мысли и чувства.

Она молода и умна, безумно обаятельна и точно знает, чего хочет от жизни. Словом, у Агаты Харрис есть практически все, о чем можно мечтать. Включая прошлое, которое на протяжении уже трех лет она старалась навсегда вычеркнуть из памяти, совершив там большую ошибку. Вот только можно ли забыть то, что является частью тебя? Тем более если это - Александр Нильсен?

– Мелодия…, – она рвано дышит, но старается удержать себя в руках хотя бы еще немного, пока шатен окончательно не завладел ситуацией, – что ты играл? Подрагивающий от нетерпения голос Нильсена шепчет что-то на шведском ей на ушко, заставляя лишь сильнее вцепиться в его рубашку, после чего хрипло отвечает на ее родном языке: – То, что я чувствую, каттен.

Карие глаза сталкиваются с голубыми, и на секунду им обоим кажется, что все остальное значения не имеет. Влад смотрит на нее, как зачарованный, а затем медленно, очень медленно поднимает руку и ласково убирает с лица прядь волос, выпавшую из аккуратной прически от быстрого бега. Он лишь немного задевает ее щеку кончиками пальцев, от чего она невольно делает шаг к нему. Влад еще тысячи раз вспомнит моменты, когда мог спокойно к ней прикоснуться.