Их глаза

      Она не думала, что вернется не в свой дом, не на свою родину. Чужая земля, чужой воздух. Здесь все по-другому. Другие дома, другие люди, другие улицы.       Прошло семь долгих лет, как Курохиме и ее отряд ушли на задание. Тогда еще всего лишь наследник поручил им найти секретные свитки и любые сведения об хвостатых зверях. Ее отряд лучший в своем роде, надо ли говорить, что задание прошло успешно.       Все эти годы миссии не могли не отразиться на состоянии девушки, но своей очаровательности она не потеряла. Ей тридцать, и начались появляться первые морщинки. Тонкая сеть полосок появляется около глаз, когда Курохиме заливисто смеется. Нельзя сказать, что это некрасиво или отталкивающе. Казалось, что это делает ее еще притягательнее. Почти не заметная сеть морщинок уже неотъемлемая часть ее внешности. Без них она — не она.       Курохиме в юности была, словно огонь. Истинное олицетворение духа Учих. Теплая, ласковая, дарящая жизнь, но если приблизиться слишком близко она могла сжечь дотла. Девушка, словно стихия, меняющаяся от любого дуновения. Ее огонь был ярким, как костер, что сжигают на клановых ритуалах.       Курохиме вдохновляла, многие посвящали ей стихи, а порой и битвы. Она зажигала огонь в сердцах мужчин. Вечно яркая, острая на язык, всегда при своем мнении, остроумная и рассудительная девушка вызывала уважение. Надо ли говорить, что она была гордостью своих родителей.       В незнакомом месте чувство дома дарили только знакомые лица: лица оставшихся в живых друзей воинов, теплые улыбки женщин, бегающие туда-сюда черные макушки. Ее семья — ее клан. Но так больно, что дома уже не ждет мать с вкусным ужином и отец, чистящий ее катану перед очагом. Она предала их огню погребения еще до миссии. Может и потому она согласилась на задание Мадары, ведь ее ничто не держало. Курохиме, как вчера, помнит как пали в бою люди, подарившие ей эту драгоценную жизнь. Очередная клановая сходка — очередные жертвы — очередные сироты. Чертова вражда, что стоит поперек горла, но горечь и желание отомстить сильнее.       Соклановцы, тети и дяди распорядились построить ей дом, который очень сильно походит на отчий. Но этаж один и периметр чуть меньше. Это лучше, так как в большом доме одиночество чувствуется сильнее. За эти семь лет на миссии она не сблизилась ни с кем. Безусловно, они все близкие товарищи, не страшно спину поручить поручить в бою, но романтики не случилось. Ну что ж, это ее наказание. Наказание за всю боль, что девушка принесла ему в юности.

***

      Ему было всего-то шестнадцать. Совсем юный, даже щечки не потеряли своей детской припухлости. Нежная фарфоровая кожа, высокий рост, жилистое тело, горящие черные очи, в которых уже потонули множество клановых девчонок. Но за кажущейся нежностью и лучезарной улыбкой, скрывался почти отчаявшийся и охладевший ко всему молодой человек, хотя можно сказать мальчишка. Тот, кто с десяти стоит на поле боя не может оставаться беззаботным, как ребенок. Многочисленные потери друзей и родных оставили свой отпечаток на его душе. Он был готов выть от боли, разрывать горло в крике, рвать волосы и плакать горючими слезами, но нельзя, нельзя показывать слабость. Ему уготована судьба второго Учихи. Его обязанность быть опорой будущего главы клана.       Это была летняя ночь. Луна освещала огромное поле. Ноги утопали в траве, они были по пояс взрослому. Легкий ветерок теребил их иссиня-черные волосы.       Девушка двадцати трех лет стояла в легком хаори, ее распущенные волосы легкой волной лежали на спине. Это был вечер летнего фестиваля. Вдали кричали и смеялись люди. Веселье лилось рекой, но не в этом поле.       Курохиме смотрела на луну, а парень смотрел ей в спину, она начала говорить:       -Правда она прекрасна? — в ответ молчание.       -Я имею ввиду луну. Ээх, меня всегда сравнивали с солнцем. Дарящая тепло и дающая жизнь. Ахах, — в ее голосе звучала легкая грусть.       -Ты яркая и к тому же врач, конечно, тебя так зовут, — ей было странно слышать его голос. До того как он сломался еще год назад, у Изуны был достаточно высокий и звонкий тембр. Сейчас же заметно глубже и мужественнее.       -А я хочу быть луной…       -Но быть солнцем приятнее.       -Говоришь по себе, юный принц? Ты такой холодный и крутой. Все девочки твоего возраста чуть ли не кипятком писаются, когда ты рядом. Ээх, дамский угодник, — она заметно повеселела, подшутив над ним.       -Перестань, Курохиме-сан, — Изуна покраснел.       -Ладно, прости-прости. Зачем позвал? Не на луну же поглядеть. Мне между прочим уже за двадцать, я взрослый человек, и времени не так много, - она все еще стояла к нему спиной.       -Если бы тебя услышали старики-советники, то они бы тебя трехэтажным матом бы покрыли, — с легкой и уставшей ухмылкой сказал паренек.       -Апхапхппхпхпа, верно. Но тебе ведь все равно. Наши наследники отличаются от принцев других кланов. Мадара-сама и Изуна-сама не напыщенные индюканы и изнеженные «девочки» в мужском кимоно. Это в очередной раз доказывает, что мы особый клан. Нигде нет таких порядков как у нас. Во время миссий я проникала в разные дома, но там быт совсем другой. Люди живут под неволей, под тиранией своих господ. Слуги, рабы, инструменты. Вы должны навсегда запомнить, что человек не животное, не вещь и не ледяная глыба. Каменное сердце — это так печально.       -Как ты? — Изуна слегка опешил.       -Как я догадалась? — Курохиме опять захохотала, — Просто. По твоему лицу видно, что ты хочешь поговорить об этом. Тебе интересно, как после стольких лет, множественных клановых сходок, кровавых миссий и убийств, я остаюсь такой живой, верно?       -Да, — короко ответил Изуна, все еще находясь в легком ступоре. Его поражала проницательность старших поколений.       -Прими как данное, смирись с судьбой. Да, она чертовка и змея, но иначе никак, — Курохиме повернулась к нему лицом.       -Предлагаешь все забыть?       -Вовсе нет. Принять и забыть разные вещи. Ты должен понять свои старые поступки, извлечь ценный урок, не совершать ошибок в будущем. Прошлое не изменить. Стрелки часов не перевернуть вспять. Время течет, словно река, без остановок. И еще прости себя и других. Станет легче.       -Я стараюсь, — попытался он оправдаться.       -Мало. Слушай, лишь через трещины виден свет. Старайся видеть во всем хоть каплю хорошего.       -В смерти лучшего друга нет ничего хорошего.       -Неверно. Это горько, больно. Но вспомни как именно твой друг умер. Он умер как герой! Он спас своих друзей и любимых, отдал жизнь для процветания клана. Уважай его выбор и радуйся, что твой друг не умер как собака где-то в подворотне, а как истинный шиноби на поле боя.       У Изуны ком стоял на горле, кошки скреблись в душе. Слезы потекли соленой струйкой и колени тряслись, но он не упал и поднял голову на небо.       Чистый и черный небосклон осветили мириады цветных кружков. Огни фейерверков отражались в ее спокойных глазах и в его заплаканных.       -В этом году фейерверки красочнее. Уже не один лишь красный цвет.

***

      -Изуна, как такой красавец как ты еще один? Почему из поклонниц не выберешь кого-нибудь? Девочки так мило краснеют и прячут лица перед тобой. Я бы сама от таких хорошеньких не отказалась бы, — Курохиме лежала на траве в том самом поле. Бесконечное поле. Поле ее юности.       -Да перестань уже, Куро-сан. Раз хочешь, то сама иди клей девчонок. А я… Неважно. Я не знал, что ты по девочкам, — Изуна сначала обиженно буркнул, но сменил тему.       -Ахааха, ну вообще-то нет. Душой и телом я желаю мужчину, а девушки это так. Для мимолетных нежностей.       -Не знал, что ты так жестока.       -Да нет же. Все по обоюдному согласию и без обязательств, — поспешила оправдаться девушка.       -Ну-ну, — Изуна сидел и жевал соломинку. Сейчас полдень, но солнце уже не так печет как в августе.       -Ээй, принц, а тебе не скучно с такой старушкой, как я? Тебе бы дружить со сверстниками, а не с бабками.       -Двадцать три — это не возраст старухи. Все еще у тебя впереди, а возраст — это всего лишь условности. Количество оборотов земли вокруг звезды по имени солнце со дня рождения человека.       -Спасибо, утешил. Ладно, я пошла. Вечером здесь же?       -Угу, буду ждать.       С момента их разговора во время фестиваля прошел месяц. Эти четыре недели их общения сделали Изуну, если не жизнерадостным, то менее грустным и холодным. Корка льда, что образовалась на его юном сердце, начала оттаивать. Мадара, его брат, самый близкий человек не смог на него повлиять, но Курохиме смогла. Возможно, потому что он сам был отчасти в смятении.       Изуна общался до этого времени с Курохиме только по делам, а теперь они дружат. Вместе тренируются, гуляют, в лес ходят. Она помогла ему справиться с гибелью друзей, с остатками горькой грусти по матери. Парень принял выбор матери, но для себя решил хвататься за жизнь до последнего. Он не бросит дорогих ему людей, не оставит будущую жену и детей.       Изуна все чаще начал думать о будущем. Куда движется его жизнь? Жизнь брата? Всего клана? Отец чаще начал болеть. Скоро он отложит полномочия, и Мадара возьмет бразды правления. Его усиленно готовят к этому. Таджима не отпускает от себя старшего сына. Ну как старшего, а старшего среди живых своих детей. Что же будет после? Вражда с Сенджу и другими кланами. Неужели война будет длиться вечно? Скоро очередная сходка. Новые жертвы, новые сироты и вдовы. Хотя женщины Учиха славятся своей духовной силой. Их решительность ничто не сломит.       Настал вечер. Изуна ждал.       -Ну что, солнышко, заждался? — Курохиме как всегда улыбалась и шутила.       -Перестань обращаться ко мне как к ребенку! То что ты старше на семь лет ничего не говорит.       -Да-даа, это всего количество оборотов планеты вокруг солнца. Знаю-знаю, но остановиться не могу. Ты такой милый. Утипутяшка моя, — с этими словами она начала тискать щеки парня. Они были одного роста, но Изуна все еще растет. Через год он обгонит ее в росте. Не далек день, когда она начнет наклонять голову вверх, что увидеть его лицо, тогда уже начнутся шутки про погоду на верху.       Изуна не опять, а снова покраснел. Курохиме всегда вводила его в краску.       -Ну что продолжим?       -Да.       По вечерам Курохиме учила его своему мастерству. Учила разбираться в ядах, в обманных маневрах, даже мастерству обольщения. С ее помощью и так хороший врун Изуна стал еще лучше. Парень начал врать, как дышать. Это не раз пригодится в его жизни.       -Смотря на тебя, я все чаще вижу себя. Ты даже при общении с другими язвишь прям как я, — с такими словами Курохиме улыбнулась.       -Правда что ли? Я как-то не заметил.       -Мы друг для друга как зеркала. Смотря на тебя, все чаще замечаю себя.       -Да хватит уже, — он обожал ее улыбающееся лицо.       Они сидели на траве, постелив свои хакама. Небосклон сегодня был черным, но звезды все же украшали его.       -Куро-сан?       -Да?       -А я заметил, что ты со мной довольно спокойная.       -Ты намекаешь, что я взболмашенная как подросток?       -Вовсе нет. Ты просто улыбаешься по-другому и не прячешься за маской беззаботности и смеха.       -Мм, возможно. Если ты со мной откровенен, то и я с тобой.       -Скоро сходка, - они сидели близко, почти прижавшись друг другу. Ночи стали холоднее. Осень наступает.       -Я знаю. Боишься?       -Не совсем. Волнуюсь. Так же жду не дождусь, как увижу рожу крысы Сенджу. Ээх, и в следующий раз я надеру его бесцветную задницу.       -Не сквернословь. Это не красиво.       -Да брось, Куро-сан, ты сама орешь как сапожник. Как будто я не слышал.       -Хорошо-хорошо. Будь осторожен с Тобирамой. Он так смотрит, что готов сожрать тебя с потрахами. Не будь ты парнем, я бы подумала, что альбинос втюрился в тебя и бесится, что ты не его. Ахахахах.       -Фуу, перестань, это не смешно, — в этот момент Изуна вспомнил, как его поцеловал маленький Сенджу еще в детстве. Он никому не рассказывал этого. Скорее всего парень унесет эту тайну с собой в могилу.       -Ладно, идем по домам. Я обещала маме сегодня прийти пораньше обычного. Отец сказал, что нашел мне жениха. Старшего сына Тоуширо-сан вроде, — при этих словах сердце Изуны пропустило удар.       Через неделю они пошли на клановую сходку. Именно эта отличалась излишней кровожадностью за прошлые пять лет. Два враждующих клана понесли почти равные потери, но Сенджу лишились лучших из лучших. Значит, еще один год все будет тихо. Нужно залечить раны.       Изуна, как и хотел, тяжело ранил Сенджу Тобираму. Даже успел изрисовать его лицо кунаем. По полоске шрама на щеках и один вертикальный шрам на подбородке. Юный Учиха был очень доволен, но не его отец и брат. «Нельзя так издеваться над врагами!», — с такими словами Изуна получил последний подзатылник от отца. Через год главой стал Мадара, а Таджима умер в следующей сходке, как истинный шиноби.       Курохиме лишилась родителей на этой сходке, в предпоследней за время правления Таджимы. Ее мать и отец пали в бою и умерли от рук Сенджу, как и большинство их предков. Это сломало девушку. Она осталась одна во всем мире. Двухэтажный дом опустел. Одиночество начало давить огромным камнем.       В один день Изуна решил навестить ее. Он должен был поддержать подругу, как когда-то она его.       -Кто здесь? — раздался голос из дальней комнаты на первом этаже, из спальни родителей Курохиме.       -Это я, Курохиме.       -Аа, Изуна, проходи на кухню.       Она выглядела ужасно подавленно. Длинные черные волосы спутались, кимоно было почти что распахнуто. Глаза были красными от слез.       -Зачем пришел?       -У меня должна быть причина навестить тебя? - этот вопрос девушка пропустила через уши.       -Хочешь саке? Кроме этого в доме ничего нет.       -Давай, хотя мне влетит от отца. Прости, - Изуна думал, что причинил ей боль, упомянув своего отца. Живого в отличие от ее родителей.       -Да брось, — спокойно ответила Курохиме. Они сидели за столом на кухне. На столе лежала опрокинутая бутылка саке, и девушка выудила новую из шкафа.       -Дай я разолью, — Изуна выхватил бутылку и заполнил две стопки.       Девушка пила стопку за стопкой, пытаясь заглушить свою боль. Изуна отобрал у нее стопку.       -Отдай, не мешай мне.       -Разве не ты говорила мне не отчаиваться? И принимать судьбу, и радоваться за достойную смерть близких?       -Да! Я! Я! Я! Я! Это я тебе сказала, а сама не следую своему совету! Не лезь ко мне в душу. Ты погибнешь там… Бездна беспощадна.       -Курохиме, перестань. Я твой друг, — с этими словами Изуна подошел к ней и сел рядом, а не напротив. Лишь луна освещала помещение. Парень начал гладить девушку по волосам и спине, легко приобнял за плечи.       -Изуна, мне плохо… я не хочу… не могу…       -Тише, тише. Мы должны это пережить.       -Изуна, утешь меня, прошу.       Курохиме притянула удивленного подростка к себе и прижалась своими губами к его, срывая первый поцелуй парня. Первый поцелуй со вкусом алкоголя, горечи и безысходности.       Он запомнил ее. Такую грустную, подавленную, но красивую и изящную. Ее тонкие ключицы, молочную кожу, что сверкала при свете луны, ее опухшие после поцелуев алые губы. Не забудет нежность ее рук, раздвинутые длинные ноги, тихие стоны, острые ногти, что царапали его спину, обжигающее тепло женского естества. Длинные волосы на мягком футоне, слезы, стекающие по вискам, и требовательные поцелую забрали его невинность.       Курохиме в ту ночь вырвала его душу и заполнила собой до конца. После чего отправилась на миссию, на долгих семь лет. Нет ей оправдания…