Их глаза

      С последних событий прошло несколько месяцев, наступило долгожданное лето. Никогда не могла понять волшебного влияния лета на людей и на их жизнь. В это время года все кажется ярче и лучше: еда вкуснее, вода холоднее, трава мягче и закаты с рассветами волшебнее, а насчет людей… Они как будто веселее и добрее, к тому же любовь слаще.       -Маками, у меня радостные новости! — черноокий молодой мужчина, весь святясь от счастья, зашел в свой кабинет, где его жена перебирала бумаги. Нежный шлейф искрящегося счастья следовал за ним.       -Вы посмотрите только! Вот уже настала ночь, а она все еще сидит, сгорбившись над кипой бумаг, — выражая свое недовольство, мужчина встал перед женой и положил руки на пояс.       -Шшш… Не отвлекай, мне нужно закончить с отчетами. Завтра все нужно сдать хокаге, а бумаги сами себя не подпишут и не поправят, — молодая Учиха, хозяйка дома и сердца Изуны, сидела погруженная в свою работу. Завтра нужно было сдать отчет за все время работы грамматической школы Конохи, а это около полугода.       -Милая, найми уже секретаря. Пусть она этим занимается, — Маками вопросительно подняла правую бровь. — Да, она. Не смотри на меня такими глазами. Мужчины на такую работу не годятся. Твоя школа уже довольно выросла, поэтому штат работников тоже должен возрасти. Найди какую-нибудь образованную и молодую женщину, чтобы она занималась этим, — Изуна совершенно спокойно, почти равнодушно высказался. На самом деле, он очень беспокоился об отдыхе своей возлюбленной. Ей нельзя перенапрягаться, скоро так вообще рожать. Они условились обзавестись наследниками на третий год брака.       Маками подумала, что ее муж просто не хочет, чтобы она много контактировала с мужчинами. Исключение составляют только он и его старший брат. Ну и пусть. Это даже мило, когда не переходит рамки. Второй Учиха и так хорошо научился обуздывать свою излишнюю ревность, поэтому шаманка спокойно относилась к таким речам. Можно сказать, они ей льстили. Они показывают любовь и страх мужа потерять ее.       -Ладно, так и сделаю осенью. Школа остановит вою работу на лето. Пусть дети отдыхают и помогают родителям с хозяйством. Все последний, — директриса местной школы подписала последний приказ и отложила ручку в сторону. Прогресс настигал их, даже шариковые ручки появились. Она сняла очки, потерла переносицу и потянулась, разминая уставшие мышцы, которые были налиты свинцом.       -Раз ты закончила, то давай поговорим, — все время до этого стоявший мужчина сел на кресло напротив жены. Маками и Изуна скрепили свои отношения узами брака еще весной, когда начала цвести сакура. Мадара настоял на этом, ведь их родители тоже поженились весной. Это обычай в их семье, естественно он тоже сделает так, когда решится.       -Я слушаю, — уставшая сидеть в ровной позе, Маками подняла ноги на стул, руками обхватила ноги и голову положила на колени.       -Мне дали отпуск, — Изуна поведал свою новость весьма буднично, но в душе он ликовал и пел дифирамбы.       -Да ну?! Не может быть… Это правда? Ведь Юкио совсем не может без тебя или Тобирамы, то есть своих министров, — после того как Хаширама решил проблемы клана Учиха, были назначены выборы нового главы деревни. По итогам голосования хокаге стал младший сын Тоуширо — Учиха Юкио, молодой человек 17 лет.       -У него есть советники, в лице брата и первого хокаге. Так же есть белая крыса в конце концов. Без меня за две недели деревня не рассыплется, как песочный замок. Не беспокойся за Юкио. Он может и молод, но умен не по годам. Этот мальчишка был лучшим в моем отряде, даже лучше своего легендарного отца, хоть по нему не скажешь. Ээх, было очень удобно с ним идти на задания. Теперь такого больше нет, а я гнию в кабинете, — с грустью заметил Изуна.       -Хорошо-хорошо, дорогой. Это прекрасная новость. Мы сможем, наконец, вдвоем отдохнуть, — Маками посмешила ободрить благоверного, ведь это обязанность жены.       -Иди ко мне, Маками, — черноволосый подозвал ее пальцем и похлопал по передней стороне своих бедер, приглашая сесть на его колени. Смущенная девушка так и сделала. Изуна заключил девушку в теплые объятия и уткнулся лицом в ее шею, что пахла ванильным мылом.       -Отпуск — это замечательная новость, но ты ведь не только это хотел сказать. Дорогой, помнишь, что мы не должны ничего скрывать друг от друга? — говорят море — это отражение неба. Как и море ловит любое изменение в небе, так и Маками читает своего Изуну.       -А сама то. Ты не сказала, что у нас день рождения в один и тот же день. Еще когда я спрашивал тебя об этом еще до февраля, ты уходила от ответа, — Учиха не забыл тот случай. Маками его поздравила, дала кулон, станцевала для него, хотя ненавидит это, а еще подарила себя саму. Однако она взамен ничего не получила в такой знаменательный день. По его мнению, это высшая мера несправедливости.       -Ладно-ладно, не напоминай. Так что еще там у тебя? — от смущения она стала красной, как мак.       -Давай поедем в соседний городок. Там живет наша тетушка, старшая сестра матери.       -Разве Учихи не живут все в клане? К тому же от бастардов избавляются по понятным причинам.       -Да, но моя мать не была чистокровной Учихой. Моя бабушка простоя женщина, безклановая. Ее спас от разбойников дед и сделал своей женой. Однако наша тетя не дочь нашего деда, она ребенок бабушки от неизвестного нам мужчины. К тому времени, когда бабушка пришла в наш клан, Мию, так зовут тетю, была взрослой и отказалась жить с матерью и отчимом, — Изуна еще раз собрался с мыслями. — Так вот, в соседнем городе скоро должна выступить танцовщица с небывалым талантом и красотой. Я хочу увидеть это представление. Если ты согласна, то пойдем туда. Я понесу тебя на спине, как ты любишь.       -Мм, звучит интересно. Я согласна, но если ты изменишь мне с какой-то танцовщицей, то я тебя убью, — ей жуть нравилось его дразнить, но рамки переступать было весьма опасно.       -Дура что ли? Не смей даже шутить так. Раз Учиха полюбил, то это навсегда, — выражение лица мужчины вмиг стало серьезным и холодным, а девушка задорно засмеялась, обняла за шею мужа и увлекла его в глубокий поцелуй.

***

      Храм искусства — театр. Место, где человек перевоплощается из простого смертного в созерцателя прекрасного. Место, где актер живет не только своей жизнью, но рассказывает о судьбе сотен персонажей. Это место, где границы между явью и вымыслом стираются, как горизонт летней ночью.       Зал был полон. Были слышны тихие переговоры, вздохи нетерпения и ожидания. Зрители с замиранием сердца ждали появления на сцене великой танцовщицы их времени. Они ждали невиданной красоты женщину с несравнимым талантом к танцам. Легкий взмах веера, шуршание шелковых одеяний, плавные, как сама вода, движения и хитрый взгляд — это все, что хотели видеть мужчины и женщины, что сидели в темном зале.       И вот полилась тягучая и плавная мелодия, словно золотой мед проливался из глиняного кувшина. Все остальные звуки стихли, такая тишина бывает только перед бурей. Словно перышко, ели качаясь, из кулис на сцену вышла молодая девушка с белым, как парное молоко, лицом и алыми, как пролитая кровь врагов, губами. Танцовщица стрельнула своими, как янтарь, светло-карими глазами.       -Красивая девушка, ничего не скажешь. Теперь понятно почему все так стремятся попасть на ее выступление. Дорогой, даже ты потащил меня сюда, — щурясь на сцену, заметила Маками. Они с Изуной сидели в передних рядах. Все было отлично видно, но как женщина она не могла не посмотреть на танцующую особу без прищуренного и внимательного взгляда.       -Да, красивая, но мастерством не отличается. Видишь, опыта у нее мало, движения слегка скованы и просты, ноги не под тем углом ставит. Даже я в свое время танцевал такого плана композиции лучше. Ее тянет только ее экспрессия, ну и сама красота. Могу с уверенностью сказать, что у доброй половины мужчин в этом зале зачесалось под одеждой. Хах, жена или наложница им надоела, теперь они мечтают о юной красавице, что мало-мальски умеет танцевать, ведь на нелюбимую жену у них больше не встает, — Изуна очень ждал этого дня, но ничего из ряда вон выходящего он не увидел. Талант, что приписывают этой девушке, лишь пустой слушок. Оттого и настроение испортилось, даже начал плеваться сарказмом в сторону зрителей. Настоящие ценители за первые два движения определят навык артистки.       -Боже, как пошло… Да нормально девочка танцует, — новоиспеченную Учиху возмутили речи мужа.       -Это природа большинства мужчин. Не все так благородны, — Изуна сидел, подперев подбородок ладонью, которая расположилась на бордовом и мягком подлокотнике кресла. Молодой мужчина откровенно скучал, даже зевал.       -Мне плевать. Главное… ты не такой, — ели слышно прошептала Маками. — Раз тебе не нравится, может пойдем обратно к тете? Она обещала вечером рассказать историю и кое-что тебе передать.       -Пошли. Теперь еще раз я поверю жалким слухам из уст Хаширамы, — Учиха встал и пошел по направлению к выходу.       -Так ты от него услышал. Чем меньше ожидаешь, тем меньше расстраиваешься, а Хаширама падок на миловидных женщин, хотя говорят ему старейшины Сенджу жену подыскали, — следуя за мужем, заметила шаманка.

***

      Вы помните то чувство, когда приходишь домой к родителям? То чувство, когда дома ждет мать с горячим ужином, а отец работает с бумаги, подшучивая над кулинарными или иными способностями своей супруги? Скрип родных половиц, сверкание мириад, разбросанных как драгоценные камни, солнечных зайцев, звон фурина — это самое родное и светлое воспоминание из детства Изуны. И теперь в доме тети по материнской линии он чувствовал тот домашний уют.       Дымка от пролетевшего мимо детства.       -Мой милый Изуна, я так рада, что ты приехал ко мне со своей красавицей женой. Я вас с братом не видела уже три года, последний из которых вы заняты своей деревенькой. Мне все еще не нравится эта идея. Дай бог, чтобы против вас не восстали, — женщина средних лет накрывала на стол, пока младший племянник со своей супругой снимали и вешали свои пальто после похода в театр.       В этом городе была своя мода, которая так полюбилась молодоженам, что они сразу по приезде купили красивую парадную одежду: для Маками черное до щиколоток бархатное платье, атласные туфли и красное пальто, а для Изуны черный мужской костюм и пальто такого же света.       Тетушка Мию тоже была одета по последней моде. На ней было простое шелковое платье изумрудного света по фигуре. В свои 68 она сохранила прекрасную тонкую фигуру, рыжие волосы, собранные в аккуратную шишку на затылке, они блестели ярче янтаря при свете солнца. Малахитовые глаза сохранили озорной почти подростковый блеск. На губах красовалась ярко-красная помада, а глаза были подведены черным карандашом. Казалось, годы совсем не брали своего. На фоне такой эффектной особы, молодая шаманка почувствовала себя серой мышкой. Ее каштановые волны не сравнятся с рыжими прямыми локонами. Хотя это все пусто.       -Тетя, ты же понимаешь, дела. Прости, — Изуна подошел к родственнице и нежно поцеловал в щеку. Мию легко засмеялась и подарила невесомый поцелуй в скулу парня.       -Всегда обожала, как ты проявлял свои чувства. От твоего брата этого не дождешься. Он всегда краснел, как рак. Мне казалось, у него сердце остановится от моих нежностей. Милая, почему стоишь в сторонке. Иди ко мне. Дай мне тебя поцеловать, — Маками робко подошла и получила очередной невесомый поцелуй. Тетя боялась обмазать деток яркой помадой. — Эти несносные мальчишки, мне как родные дети. Они — кровь и плоть моей дорогой сестры. Спасибо, что заботишься о них. Давайте, садится кушать.       Все трое сели за высокий стол, тоже на новый манер.       -Мию-сан, у вас так уютно и по-современному. Передовая техника и мебель. Прекрасный телефон висит на стене. Кроме вашего города нигде нет телефонных проводов.       -Спасибо, милая. Я стараюсь не отставать от моды и любых трендов. Это смешно, но так я чувствую себя живее и моложе, — женщина лучезарно улыбнулась, села за стол и положила кусочек рыбы в рот, тихо мыча от удовольствия. Она вольный человек, рамки морали и этикета для нее довольно размытые понятия. Мию из тех, кто курит крепкие сигареты, пьет алкоголь и сутками читает, развалившись на кресле или футоне.       -Восхитительно, — Маками смотрела на тетю своего мужа, как на икону. Она словно изысканная картина, которой можно любоваться часами.       -Дочь вырастила и замуж выдала, теперь я живу для себя. Делаю все, что заблагорассудиться, даже дорогущий телефон купила.       -Этот город и правда оправдывает свое второе имя, — заметил Изуна. Он уплетал за обе щеки стряпню родственницы. Мама почти так же готовила.       -Какое же? — изумилась Мию.       -Город будущего. Здесь создаются все передовые технологии. По телефону можно общаться на расстоянии, то есть просто говорить, а не писать письма. Просто чудеса.       Женщины посмеялись над репликой молодого Учихи. Они полностью согласны с ним. Ужин продолжился. Родственники поговорили о всяких мелочах и новостях, даже личную жизнь Мадары затронули.       -Как там твой брат? Небось все время печется о своем чаде по имени Коноха. Слышала он и тот прохвостень Сенджу стали главными советниками при молодом хокаге Учиха… Не помню имя мальца, а Мадара почему сам не стал главой? Ладно, не отвечай. Это его личное дело. Кстати о личном? У него есть женщина? Я имею ввиду постоянная.       -А… Я не знаю, — вопрос тети застал врасплох второго Учиху, но в отличие от него Маками не растерялась.       -Он ухаживает за молодой девушкой Учиха. Ханами — ее имя. Очень милая и красивая по Учиховски. Круглое личико с огромными черными глазами, кожа света слоновой кости и черные волосы до поясницы, а бедра широкие и талия тонкая. Родит здоровеньких детей. Я уверена. Все же я знахарка и разбираюсь в человеческом теле.       -Маками, — посмешил осадить любимую Изуна. — Не стоит так говорить о потенциальной будущей невестке.       -Это же правда. Она не потенциальная, а уже. Мадара уже начал готовится, чтобы сделать предложение, вряд ли Ханами-чан откажется. Они с февраля друг к дружке бегают. Даже принесенные ей мне сладости были лишь поводом братца нашего увидеть, — заметила Маками. Тетя лишь задорно посмеялась.       -Ну-ну, дети. Хорошо, что у Мадары наладилась личная жизнь. Никогда не видела, чтобы у него была постоянная пассия. Ему уже 26. Ээх, а всего-то вчера по деревьям лазал за яблоками, — нежная и слегка грустная, но счастливая улыбка украсила ее лицо.       — Кстати, я должна дать тебе кое-что из вещей вашей матери, Изуна.       Мию исчезла в коридоре. Изуне стало грустно. Весь день он вспоминал родителей, в частности мать. Они с сестрой были похожи, хотя младшая имела черные глаза и волосы, как истинная Учиха. В доме своей тети молодой человек ощущал дух родительницы, как будто она была рядом и положила свою руку на его плечо. Маками видела замешательство любимого, но лезть с расспросами не стала, просто сжимала его руку под столом, даря немую поддержку.       -Вот. Это дневник моей младшей сестры. За несколько недель до своей кончины она отправила его мне. Наказала, чтобы я передала его сыну, который первым обзаведется своей семьей. Изуна, ты женился раньше брата. Теперь этот дневник переходит к тебе. Не читай его здесь. Откроете вместе с братом.       -Хорошо, — маленькая книжка с красным кожаным переплетом попала в его руки. Он чувствовал запах пыли и старой, местами потрескавшейся обложки. Сердце начало ныть от боли и тоски. В детстве все его звали маминым сыночком. Человека ближе матери для него не существовало тогда. –Тетя, скажи почему она решила умереть и сдаться.       -Как тебе сказать… Она слишком сильно любила своих детей и просто не пережила утраты.       -Это понятно, но она должна была жить ради нас - меня, брата и отца. Она отца не любила что ли? Или нас? — ему важно знать. Он принял поступок матери, но понять не смог. Сердце отказывалось что-либо принимать.       -Любила. И вас, и отца. Она всю жизнь за Таджимой бегала, как преданная собачка. Старалась ради него, спину рвала, ночами не спала. Приезжая ко мне, сестра рассказывала о нем каждый раз. Рассказывала с восторгом о том, как он ей улыбнулся, когда она на сцене станцевала. Когда у Таджимы жена официальная появилась, то ваша мать чуть от горя не повесилась. Благо, что женушка-то долго не продержалась. Ваши родители год не могли ребенка родить, поэтому Ичиго, первенец, был для нее всем. Со смертью Ичиго умерла и ваша мать. Она опустила руки. Я ее не оправдываю, но и не виню. Ваша мать была слишком нежна для мира шиноби. Хватит об этом, — было видно, что Мию было нелегче, чем Изуне. — Я еще кое-что должна рассказать тебе. Хотите послушать сказку?       Давным-давно ныне в исчезнувшем селе жила девица. Она была краше всех богинь. Одним взглядом девушка могла свести мужчину с ума. Хитрые глаза, опушенные густыми ресницами, могли любого свести в могилу. Улыбка ее была ярче солнца. Волосы переливались шелком. Многие не могли заснуть от дикой любви к ней.       Она шагала по улице, качая круглыми бедрами. Все смотрели ей в след. Влюбленные дураки оставляли своих разъяренных жен, чтобы удостоится одного взгляда красавицы. Многие приглашали на чай. Но в хитрых девичьих глазах таился кошмар.       Все же один из поклонников удостоился внимания юной девицы. Это был чиновничий сын. Была у него и жена, и пара наложниц, но он потерял рассудок от красоты девушки. В нем голос совести сожрала губительная страсть. К его счастью красавица тоже его полюбила. Да не просто так, а всем сердцем и душой. Сын чиновника стал ей солнцем. Но как известно, солнце — яркое светило, что не дает миру утонуть во тьме. Оно дает жизнь, но если слишком близко подойти оно просто сожжет тебя.       Через некоторое время началась охота за лисьей головой. В это время исчезла девушка, волновавшая мужские души. Наша героиня оказалась кицуне, мифическим существом. Это лис с несколькими хвостами. И любимый чиновничий сын раскрыл тайну ее великую. От злости и обиды девушка-лиса убила его и скрылась. Говорят в лесу, где шла охота все еще можно услышать тихую песню:

«Яркий мой свет,

Скажи любишь или нет.

Я тобой была пьяна,

Но дома ждет тебя она.

Мою тайну всем открыл,

гнев мой тебя погубил…»       -Печальная история. Значит, девушка-лиса полюбила большего лжеца, — Изуну не слишком растрогала история, Маками и то лучше сочиняет. Он больше думал о матери, а на щеке супруги его скатилась одинокая слеза, которую шаманка быстро вытерла.       -Да, это история вашей бабушки, а тот чиновничий сын — мой отец. Вот почему у тебя и твоих почивших братьев был такой острый слух и нюх. Я, ваша мама, вы - потомки лисицы. Твой нюх не раз тебя спасал, верно?       -Это всего лишь сказки. Не смешно. Кицуне не существует и оками тоже.       -Но я же существую, — заметила шаманка.       -Ты это другое дело. Ты шаманка. Ты человек, а лисы и волки уже другое дело.       -Изуна, мы живем в странном и необъяснимом мире. Это правда. Я сама видела хвосты своей матери, вашей бабушки. Замечу, что ни у меня, ни моей сестры, тем более у наших детей нет хвостов, то есть мистических способностей. Разве, что у некоторых потомков есть обостренный слух и нюх. Глаза тоже хорошо видят, но это не относится к носителям шарингана.       -Слишком много информации за один вечер. Пойду, проветрюсь, — уже успокоившись сказал Изуна. ОН всегда был довольно холодным и мало чему удивлялся, но жизнь с Маками расшевелила его самого и чувства.

***

      Пара дней у тети принесли много нового в жизнь Учихи Изуны. Он узнал подробности жизни родителей и свою собственную сущность. Теперь он может объяснить себе, как он уловил запах лютиков Куросаки. Как заметила Мию, и правда хороший, почти животный, слух и нюх не раз спасали его. К тому же они с Мадарой очень пластичные, изворотливые и хитрые, как лисы. Ни один другой шиноби так не может.       Отпуск все еще продолжался. Они с женой весь день валялись на кровати, читали книги в тишине и в компании друг друга. Маками еще по вечерам плавала в пруду. Изуна не особо любит купаться, поэтому в это время он ходит сам по себе, ведь брат посвящал все свое свободное время невесте. Он безмерно рад за Мадару. Наконец в их серой жизни появились те, ради которых стоит просыпаться по утрам. Скоро их поместье заполнится топотом маленьких ножек. Они решили, что все будут жить в главном поместье.       -Дорогой, я купаться! Может присоединишься? — крикнула с генкана Маками, надевая уличную обувь.       -Нет, я лучше в свитках пороюсь! — где-то из глубины поместья ответил Изуна.       Кто же знал, что это были последние слова, которые он услышит он нее.