Их глаза

      Совершенно тихая ночь. Ни криков соседей, ни ветра, бушующего за окном, ни лающих свор собак.       Небо, которому нет дела до людских судеб, было чистым, как слеза младенца. Звезды, не закрытые облаками, сияли непозволительно ярко. Ночь вступила в свои владения, прогоняя прочь свет беззаботного дня. Одинокий диск луны освещал их комнату, где раньше царила весна взаимной и нежной любви, а теперь от стен веет зимой.       Он, словно вышедший из строя старый сэмисен, струны его души расстроены и не играют музыку счастья. Мелодия уже не та.       -Я все еще чувствую остатки твоей любви в своем теле. Я повсюду ищу тебя: в тесной комнате, освещенной беззаботным солнцем, в темных улицах, где гуляет одинокий ветер, под кроной твоих любимых деревьев. Я все еще чувствую тебя, твой запах, твое тепло. Твой голос звучит в моей голове. Ты во мне, в моей душе, но не со мной. Я так хочу еще раз увидеть тебя. Хоть разок… Почему, почему ты ушла? Скажи мне, пожалуйста… Ты была для меня всем. Скажи! Почему, почему, почему?!       Она ушла неделю назад.       Все, что могло разбиться, уже разбито.       Разорванные картины лежат на полу. Постель не убрана. Сломанные дверцы шкафов висят на скрипучих петлях. Десятки бутылок раскиданы по полу. Сердце его разбилось, как хрустальный сосуд, из которого полилась алая кровь. Он буквально задыхался, царапал шею и грудь, но нежно проводил пальцем места, где его целовала любимая женщина. Образ ее стоял перед его глазами, заставляя срываться на немой крик безысходности.       — Неужели ты думаешь, что эта жалкая записка все объясняет? Ты же умная девочка, так почему? Обещала же, что не оставишь. Даже сама слово взяла. Быраҕыма, таҥнарыма, көхсүгүнэн турума… Не бросай, не предовай, не отварачивайся… Я специально выучил.       — Изуна сидел, обколотившись на стену и держа их с Маками свадебное изображение, ведь он нанял лучшего художника в тот день для этого.       Записка, что оставила Маками, лежала в центре стола, постоянно напоминая и принося новую порцию боли. Не будь у него мангекё, он бы точно прорезался сейчас. Так сильна была тоска Учихи. Его жизнь заполнена мимолетными промежутками счатья и нескончаемыми полосами скорьби. Все женщины, которых он любил, оставили его. Расстворились легкой дымкой.       Мадаре было тяжело видеть своего брата в таком состоянии. Никогда младший так не страдал. Сердце братское разрывалось и обливалось кровью. Он прочитал записку Маками, и это показалось ему странным, ведь все у них было прекрасно. Они жили вместе, наслаждались долгожданным отпуском и мечтали о завтра. Так почему?       «Прости меня, Изуна. Мне здесь нет места, я должна идти. Не ищи. Забудь все, что было».       Девушка даже не усодужилась написать нормальное письмо, это всего лишь жалкая записка. Даже уходя на рынок, Маками оставляла чуть ли не сочинение на пол страницы. Почерк был отрывистым и кривым, будто она сильно спешила, а след слезы на листе может говорить о том, что она не желала уходить. Возможно ли что ее насильно забрали? Мадара не стал беспокоить брата своими мыслями. Глава клана ждал пока брат успокоится. В этом состоянии к нему не достучаться.       -Изуна, я пошел с Хаширамой в бар. — ответа не последовало. Тишина и запах алкоголя говорили громче слов. Изуна пытался оставить свою горечь на дне бутылки.

***

      В идзакая все было по обычному: охмелевшие мужчины, низкие столики с закусками и бутылками саке. Стоял стойкий запах алкоголя и табака.       Мадара не любитель таких заведений. Он предпочитает пить дома в компании семьи или друзей, но никак не здесь. Однако сейчас особый случай. Пить дома не вариант, но пропустить одну-две чащи хотелось жуть как сильно.       Хаширама сидел, за самым дальним столиком в скромном углу, и жестом звал друга к себе. Первый хокаге улыбался всеми зубами, которые остались целы после битв с Мадарой. Счет 3 к 5, в пользу Учихи. Двадцать семь белоснежных зубов осталось у бывшего главы деревни.       -Здравствуй, Мадара. Чего такой хмурый? — сказав это, глава Сенджу опомнился и замялся. Он прекрасно знал, что творится в их доме.       -Идиот. Налей уже. Мы пить пришли или что? — Мадара сел, закинул в рот суши, которые были предусмотрительно заказаны собутыльником, что сидел напротив.       -Верно, пить на пустой желудок не есть хорошо. Как он? — разливая крепкий напиток по чащам, тихо спросил Сенджу.       -Какое тебе дело? Лучше бы за своим присмотрел. Слышал, он начал клеится к Курохиме. Ему будет лучше, если я не увижу его белобрысую макушку в своем квартале.       — Мадара тяжело выдохнул и залпом выпил первую чащу.       -Это его личное дело, — пробурчал Хаширама. Ему неприятно такое слышать о своем горячо любимом брате, хоть он сам тоже был против этих отношений. — Знаешь?       -Что? — после таких вопросов лучше ничего хорошего от Сенджу не ждать. Годы знакомства преподали урок Мадаре.       -Они очень похожи. Тобирама и Изуна. Холодны, рассудительны и изобретательны. У них даже на женщин вкус одинаковый. Маками, а теперь еще Курохиме… Одни и те же лица. Интересно, не находишь?       -Хах, как же. Скорее это больше похоже на то, что Тобирама хочет все, что было у Изуны. — разговор все больше начинает нервировать. Для главы Учихи нет никого достойнее брата, а Тобирама всего лишь белобрысая крыса в его глазах. Ставить их в один ряд все равно, что сравнивать гиену и благородного волка.       -Они дружили.       -Кто? Бред сивой кобылы, — очередная чаша опустела.       -Не притворяйся, что не знал. Наши братья, естественно. Это было еще до нашего с тобой знакомства. Изуна тогда еще притворился девочкой. В детстве он правда был похож на милую девчонку.       -Завались. Что было, то прошло. Прошлое закрыла туча.       -Что за странные фразы? Учения сбежавшей невестки? Я знал, что ей здесь не место. Больно она отличается от всех.       -Завались, — черноглазый начал вскипать.       -Из-за одной несносной девчушки твой брат уже неделю страдает, чахнет, как цветок без воды. Женщины не достойны мужских слез, а наши братья слабаки, что попались под чары. Одно меня утешает — Тобирама сходил по ней с ума не по своей воле.       -Что ты сказал, мерзавец?       -Что? Правду? Сбежала ваша ненаглядная Маками. Жизни с чекнутыми Учихами не выдержала, а Изуна с Тобирамой — тряпки. В детстве надо было быть с ними жестче.       -Я тебя убью!       Мадара может стерпеть многое, но не оскорбление своих любимых. Изуна — все что у него есть. Единственный, кто остался в живых. Честь брата — его честь. Насчет Маками он испытывает уважение, благодарность и на отрез отказывается верить, что шаманка ушла по своей воле.       Мадара долго терпел несносность старого друга, однако сегодня он убедился, что если не преподать урок сейчас, то будет поздно. Хаширама не уважает ни брата, ни женщин. Он даже их за людей не считает, судя по его речам. Невозможно даже винить алкоголь, ведь от трех стопок крепкий мужчина охмелеть не может. К тому же в пьяном бреду люди не таят своих истинных мыслей.       Поле битвы. Они оба по нему скучали. Скрежет стали, кровь, горящие мышцы, тяжелое дыхание и адреналин, что течет по крови, заставляли их чувствовать себя живыми. Природу шиноби не изменить. Воин остается воином в любом случае.       Хаширама думал о горячности своего друга, а Мадара был зол и его голову занимали мысли о более важных вещах.       -Мать. Жена. Дочь. Эти слова ничего не значат для тебя? — нанося очередной удар, глава клана Учиха спрашивал у соперника.       -Они всего лишь инструмент для достижения гораздо больших целей. Ты думаешь, мы добились бы мира и такого успеха, если бы оглядывались на них? К тому же у нас нет жен или дочерей. К чему такие речи? — Хаширама пытался увернуться и сильнее ударить в ответ. По их традиции бой начался с тайдзютсу.       — Разве кто-то может быть дороже мужчине, чем они? Первая подарила жизнь и бескорыстную любовь, вторая будет верным другом и спутником по жизни, третья станет смыслом всего. Как ты не понимаешь? Родители живут ради своих детей, ради своего наследия и продолжения. Твои родители, я уверен, тоже. — Мадара не унимался. Сенджу ловко перехватил руку Учихи и повалил его на землю. Они сражаются на поле, что когда-то сжег Изуна в порыве злости из-за кражи Маками.       -Много болтаешь, — поспешил заметить Бог шиноби.       — Женщина приносит новую жизнь в наш бренный мир, даря надежду на светлое будущее. Очень печально, что кто-то это не ценит.       -Замолчи. Мне, непомнящему мать, не понять! Отвали со своей праведностью. Они делают мужчину слабее. — Эпоха воюющих кланов отняло жизни многих. Мать Хаширамы и Тобирамы умерла, когда они были еще детьми. Братья мало помнили о ней.       -Не хочешь по-хорошему, тогда будет по-плохому. Как друг, я кулаками забью в твою головушку правильные ценности. Ты еще пожалеешь о своих словах, Хаширама! Итогом их битвы стали: откушенное ухо Мадары, выбитые два зуба Хаширамы и мысли на ночь.       Друг — это не только тот, кто поддержит и будет рядом, но и тот, кто направит на путь истинный.

***

      Матушка природа. Она достойна того, чтобы человек ее боялся и уважал. Род людской должен преклоняться ей, холить и лелеять. Она сильнее человека или другого живого существа на земле. Ее не обуздать, не победить. Природа страшная, крушащая, но в то же время дарующая жизнь. Она опасна, тем и прекрасна. Не передать всю ее величественность и мощь.       Маками преклоняется перед природой. Она живая. Природа дышит, думает и чувствует. Она все видит. Знает. Шаманка же, как дитя природы, черпает из нее силу.       Не передать трепета Маками перед духами природы. В особенности новоиспеченная Учиха любит воду, точнее могучие реки. Духи воды в свое время ей сильно помогли, помогли не отчаяться и принять решение. Она восхищается спокойной водной гладью и могучим потоком, что может сметать все на своем пути.       Человек беспомощен перед могучими силами стихий. То чувство, когда Маками погружается с головой в глубокий водоем, не описать словами. Шаманка собирается с мыслями, ощущая нежный холод воды. Она растворяется в пьянящем чувстве своей слабости перед природой. Иногда важно знать свое место.       -Аах, хороша сегодня ночь. Самое то, чтобы погрузится в глубину. Жаль, что Изуна вечно отказывается. Ну ладно, пусть это будем моим личным временем для себя любимой. Нельзя же все время быть вместе.       Голубой диск луны отражался на хрустально чистой глади воды. Редкие круги появлялись и исчезали, когда немногочисленные стрекозы пролетали над рекой. Легкий туман стоял над изумрудной травой. Одинокая ночная птица пела свою, непонятную человеку, песню.       Маками подхватила настроение крылатого друга, что стал невольным свидетелем ее времяпровождения. Медленная и тягучая мелодия, словно карамель, тихо разносилась по округе. Слов у песни не было, но она была наполнена самой нежной и искренней любовью. Из-за того, что Маками не обладала выдающимися вокальными талантами, и дыхание было слабым, песня часто обрывалась. Однако девушка наслаждалась этой атмосферой. Она и природа. Она и песня. Она и ее чувства.       В кустах вдруг послышался шорох.       -Кто здесь? — в ответ лишь пение сверчков. Учиха из глубины подошла к берегу, вода стала по колено. — Может, зверушка какая-то.       Одно биение сердца, и всплеск воды.       Маками пыталась вырваться из стальной хватки. Сильные руки сжимали ее горло и придавливали ко дну реки. Песок и ил начал забиваться в глаза и ноздри, перекрывая все пути дыхания. Женские руки и ноги в отчаянно пытались сопротивляться. Маками начала терять сознание, а легкие как будто обожгло.       Сгусток светлой энергии дошел до ребр врага. Маками использовала свою силу, все же она не утратила свои навыки. «Став однажды шаманом, ты уже не сможешь отказаться от этой мощи. Она в любом случае понадобится», — однажды сказала бабушка Маками. Тогда она не поверила, но сейчас осознание пришло. Сила — есть сила. Всегда пригодится.       -Кто ты? Отвечай, — вся растрепанная со свисающими мокрыми локонами, с багровой шеей от попытки удушья, Маками посмотрела на врага со звериным блеском в глазах. Она встала в ступор. Ни с чем не спутать эту энергию.       -Угадай кто, женщина, — полностью черное, как сама тьма, существо стояло перед девушкой и улыбалось диким оскалом. Они оба стояли по колено в воде.       -Ты… Это ведь ты был в теле Сенджу Тобирамы? — у девушки всегда была хорошая память.       -Не только в Сенджу, — с намеком ответило существо. Это смутило и поразило девушку.       -От Мадары тоже исходил твой запах. Остатки твоей энергии. Сволочь, что ты с ним сделал? Что тебе от меня надо?       -Не надо так резко. Ведь это ты стала разрушительницей всех надежд и планов.       -Это еще каких? И зачем тебе Сенджу? — в жизни Маками так не боялась, даже страх перед Изуной и другими Учиха, в самом начале ее жизни в этой стране, не был таким сильным.       -Ты, подлая женщина, испортила все, что я строил годами. Я с самого детства Мадары был рядом с ним и шептал на ушко. С помощью него я мог бы исполнить свой план. Этот Учиха не должен был становиться счастливым! Он должен был озлобиться на весь мир и уничтожить его, тогда я бы встретил свою мать.       -Что ты несешь? Что тебе будет от страданий одного человека, — ответы существа ставили в тупик девушку. Она ничего не понимала.       -Конечно, ты не понимаешь. Мадара должен был озлобиться на мир, обрести силу бога и начать войну, а для этого должен был умереть его младший брат!!! А ты! Ты спасла этого пацана. И все провалилось! Он должен был умереть от рук Тобирамы вскоре после создания деревни или до этого, а ты отвлекла его от вражды с младшим Сенджу. Будь ты проклята. Ты спасла этих двоих от слепоты, нашла Куросаки, которых я подослал разрушить жизнь Учиха. Ты даже Сенджу побила, а он должен был убит тебя и Изуну! Черт, ты даже нашла женщину Мадаре. Ты осчастливила этих двоих братьев. Ты спасла Учих. Я тебя убью! Я тебе убью, тогда Изуна от горя сойдет с ума, а вслед за этим обезумеет Мадара и вернет мне мать. Да будет так!       Маками слушала речь непонятного человекоподобного существа с искренним удивлением. Неужели лишь ее одно присутствие так повлияло на судьбу этой страны и мира. Не отправь ее сюда Небеса, то всему бы настал конец. Ей страшно очень, но нельзя опускать руки. Все зависит от нее. Ей нельзя умирать!       Бой между шаманкой и черным человеком длился долго. Маками не могла одолеть его при помощи магии шамана. Разные заклинания летели из ее уст белыми полосами энергии, что так напоминали стрелы, но они не достигали цели. Черный Зецу, так назвало себя существо, ловко уворачивался, нападал в отместку. Маками использовала все, что было у нее в арсенале, и когда Зецу снова повалил ее в воду, тогда появился Клык.       Божественная молния разделила небосвод на две части. Весь мир погрузился во тьму, затем озарился ярким светом.       Волк, что был лишь с ладонь, превратился в огромного белого зверя с размером в биджу. Красные полосы узорами украшали белоснежную шерсть мистического духа. Он парил в небе. Звон золотые колокольчиков заполнил окрестности. Все звуки стихли, само течение времени остановилось. Волк единожды дотронулся до черного существа своей лапой, и оно вмиг исчезло.       -Клык, это ты? — Маками поднялась с воды, и у нее прихватило дыхание. Она никогда не созерцала такой красоты и силы. Белоснежная шерсть Клыка переливалась серебром, а редкие узоры красным кружевом по белому притягивали внимание. В ушах волка звенели золотые колокольчики.       -Да, Маками. Это я. Рад тебя видеть, милая, — в голосе звучала нежность и теплота, они и правда давно не виделись. Он не участвовал в ее жизни после прихода в деревню.       -А что с Зецу, с этим существом? Он просто исчез, — пазл не желал собираться в единую картину.       -Я стер его существование. Небеса на время дали мне эту силу, чтобы я спас тебя, тем самым судьбу человечества. Теперь нам пора. Ты исполнила свой долг. Маками, ты смогла спасти детей из пророчества.       -Мадара и Изуна? — под ложечкой начало сосать. Что-то случится.       -Да, эти братья. Переломный момент прошел, теперь все будет в порядке. Нам пора возвращаться домой.       -Но я не хочу! Я хочу остаться с ним! С Изуной. Я хочу прожить свою оставшуюся жизнь в его обществе. Хочу родить и воспитать наших детей. Хочу сетовать на поведение наших племянников. Я хочу жить здесь!       -Нельзя! У тебя долг перед родиной. Ты — шаман. У тебя свои обязанности и своя судьба! — ответ прогремел, как гром среди ясного неба, слова ножом разрезали сердце.       -Позволь хоть попрощаться.       -Хорошо, оставь записку, и мы идем.

***

      Если хочешь, чтобы все получилось как надо — делай сам.       У каждого есть право знать правду, а Изуна считал себя более чем достойным. Он настрадался. Все, достаточно. Теперь время добраться до истины.       -Она говорила, что пришла из далекой страны, что скрыта от глаз шиноби. Место, где не вступала нога человека, наделенного чакрой. Я намерен найти ее. Пусть скажет это, глядя мне в глаза, — в глазах сиял колейдоскоп шарингана.       -Изуна, но как ты намерен найти это место? Она сама не знала как попала сюда. Говорила там что-то про Небеса и другой бред, — Мадара был рад видет брата в нормальном состоянии. Младший хотя бы может слышать и понимать других.       -С помощью тебя.       -А? - Мадара посмотрел на брата непонимающими фиолетовыми глазами.       -Глаза бога, что описаны в древних свитка. Твой риннеган.       После прошлой битвы с Хаширамой Мадара лишился уха, но наученный уму-разуму друг исцелил его. Сенджу пересадил Учихе свои клетки, чтобы откушенная часть тела регенерировало. Был ли это акт дружеской помощи или научный интерес, глава клана красноглазых не знал, но хотел верить в первое и во второе. Если гены Учиха и Сенджу соединятся, то появится божественная сила, так говорили старейшины.       Эта драка дала им многое. Первому хокаге пищу для размышлений, а Мадаре великую силу глаз.       Подготовка к поискам шаманки шла несколько дней. Мадара учился пользоваться только что приобретенными глазами, Изуна оставил свою работу на помощников, впрочем они и так исполняли обязанности министра, когда второй Учиха впал в депрессию. Клан оставили на совесть совету старейшин. Учиха Юкио, второй хокаге, вызвался пойти с главой клана и его братом. Молодой человек аргументировал это желанием увидеть устройство других стран, чтобы знать что ждать от потенциальных врагов.       -Ты уверен?       -Да.

***

      Небо было красным от кроваво-алого заката. Хищные птицы пели песню пира. Жухлая трава окрасилась в красный. Запах железа, оторванных конечностей, свежей плоти крепко стоял над бывшим полем брани.       И где-то там, среди кучи трупов, были слышны женские стоны отчаяния и вселенской боли. Она держала на руках коротко стриженного черноволосого подростка. Молодая женщина левой рукой смахивала его кровавые слезы. Этот мир так жесток.       -Маками? — их глаза встретились. Ониксовые и цвета весенней земли.       -Этот мальчик должен был стать моей заменой, — девушка продолжала гладить лицо ребенка. — Он должен был стать главным шаманом после меня. Не уберегла.       -Что здесь случилось? — Юкио был удивлен картиной. Он не раз видел поле брани, но каждый раз, как первый. Это не то, что к чему можно привыкнуть.       -Междоусобица. Борьба за власть. Желание обладать всем. Война, где брат убивает брата, отец сына, а сын отца. Моя страна сама себя убила. Никого не осталось. Ни детей, ни женщин, ни стариков. Этот малец был последним. Вот, что случается, если узурпировать власть и жить разрозненно, — Маками положила остывшее тело на землю и поднялась на ноги. Вся ее одежда была в чужой засохшей и черной крови. — Разве не поэтично? Этот алый закат стал проводником заката жизни моей страны. Теперь уже ничего нет. Все кончено. То ради чего я так боролась, уже не имеет смысла. Будущего теперь нет.       Сердце юного хокаге пропустило удар. Оно сжалось, и покатилась капля холодного пота. Он голову положит, чтобы такая судьба не ждала его деревню. Увидев чужой пример, он понял каким главой должен стать. Юкио никогда не повторит ошибок прошлого, ради светлого будущего.       -Будущее есть и будет всегда. Завтра всегда наступает независимо от человека, — после нескольких минут тишины Мадара выразил свое мнение.       Изуна и Маками все еще смотрели друг другу в глаза. Все было сказано без слов.       -Ты в отличие от других жива. У тебя есть будущее, есть завтра, есть я. Теперь идем домой. Я так скучал, любимая -Я тоже, дорогой.

***

      -Маамааа! — веселые детские крики заполнили весь дом. Черноволосый и зеленоглазый мальчик лет пяти бегал по коридорам поместья с четырехлетней девочкой, которая была очень похожа на него, но с карими глазами. Дети побежали в сад на заднем дворе.       -Что случилось, милый? Играешь с сестренкой? — мать мальчика тепло улыбалась своему ненаглядному чаду и ангелочку племяннице, сидя на энгаве. Она смотрела на сад и наслаждалась теплом летнего солнца, нежно поглаживая круглый живот.       -Я хочу научить Цубаки пользоваться оружием. Мама, дай, пожалуйста, бамбуковую катану, — мальчик держал сестру за руку и умоляющими глазами смотрел на мать.       -Зачем? Дядя Мадара будет зол на тебя, ему не понравится, что наша химе возьмет в руки оружие в таком раннем возрасте. Ты же знаешь, папа тоже не будет рад, — женщина покачала головой.       -Вовсе, нет! Я не смогу всегда защищать сестренку, поэтому я ее сам научу. Если меня не будет, она сама сможет поколотить несносных обидчиков. Верно, Цубаки — мальчик не намерен сдаваться.       -Да, братик Ичиго, — девочка весело ответила любимому кузену, играясь юбкой легкого летнего платья.       -Нельзя, вы слишком малы. Ичиго, ты сам ели поднимаешь катану, — калитка открылась, и черноволосый мужчина вошел в зеленый сад.       -Папа!       -Дядя Изуна! - дети бросились на встречу.       -Здравствуйте, дети, — Изуна засмеялся и потеребил маленькие черноволосые головки, затем подошел к жене и нежно чмокнул в скулу. — Идите на улице поиграйте. Не дам вам я оружия и Маками не даст.       -Хорошо, папа.       -Да, дядя, — дети побежали наперегонки, озаряя своим светом округу.       -Дорогой, ты сегодня рано, — Маками улыбнулась Изуне. — Хочешь поесть? Или подождешь до ужина? Мадара с Ханами скоро должны вернутся.       -Да, я подожду. Ребенок пинается?       -Да, резвый очень. Ичиго был не таким бойким, — Маками тяжело вздохнула, на что Изуна лишь весело посмеялся.       -Ичиго* оправдывает свое имя. Вон смотри, как он о дочери Мадары беспокоится. Наш первый ангел, - заметил Изуна. Было правильным решением назвать этим именем их желанного первенца. Память о братьях всегда будет жить в Изуне.       -Он старший брат. Этим все сказано. Скоро я рожу второго ребенка, он и младенца будет нянчить. Я уверена. Интересно кто родится.       -Мы же ждем двойню, поэтому хочу верить, что родится и мальчик, и девочка. Чувствую, так и будет. Кстати Мадара тоже нянчил нас в возрасте Ичиго. Еще сегодня я был в твоей школе. Все еще стоит. Не беспокойся ты так. Школа не волк, не убежит. Ты еще не скоро туда вернешься.       - Твоя работа тоже не убежит, проводи с нами больше времени. Помоги мне подняться.       Изуна подошел к жене и поднял ее на руки, потом поцеловал в висок. Изуа в последнее время очень занят делами Конохи, и ему тоже не нравится оставлять семью. Скоро он все исправит.       Маками надоели мимолетные поцелуи, поэтому две пар губ соединились в танце искренней любви. Пусть вся их жизнь пройдет так же тепло, как и этот день.       Любовь — это дар небес. Не каждый может обрести ее. Однако если по-настоящему постараться, то можно найти свое счастье в другом человеке.       Пусть дольше века длится день для любящих и любимых.