Его Гримм

Дверь распахнулась, ручка впечаталась в стену. По кабинету прошел легкий гул. Ренард устало поднял глаза от монитора. Он с самого начала знал, что визит Ника неизбежен, как приход весны. Хотя лучше было бы обойтись без этого. Без разговора с Гриммом, а не без весны, разумеется. Весна не бывала такой мучительной. — Вы с ума сошли? — спросил Ник, оказавшись у стола. Его ладони уперлись в толстое стекло, а голова нависла прямо над монитором. На месте грудной клетки оказался крупноплановый снимок недавней жертвы «маньяка с Маунт-Худ», как окрестила убийцу пресса. Еще не пойманного, к слову сказать. У них и правда была масса работы. — Еще нет, но уже скоро, — пообещал капитан. — Ты по делу? — Я по делу. — Казалось, что Ник вибрирует. И гудит, словно трасформаторная подстанция. Ренарду даже почудилось, что тот вот-вот смахнет со стола монитор, мешающий ему сойтись с капитаном лоб в лоб. — Вы зачем отдали Адалинде свою силу? Ренард встал, прошелся по кабинету и захлопнул дверь. — Не ори, — сказал он, вернувшись на свое место. — Не у Монро. — Да плевать. — Ник тяжело дышал, и глаза были черными — хоть Ренард и не принимал истинного облика. Гримм был в гневе, а в гневе он был невыносим. Ренард сжал кулаки под столом, забыв, что Ник все равно увидит. — Затем, чтобы вернуть тебе то, что Адалинда отняла у тебя, — таким же сжатым, как и кулаки, голосом объяснил он. — Бесплатно она не соглашалась. — Так и не надо было платить! — заорал Ник. Ренард не сомневался, что его поступок доведет Ника до белого каления, но надеялся, что это произойдет не в участке. Хотя, с другой стороны, в участке было проще. В участке ни один из них не мог перейти черту. — Я поступил так, как считал нужным, — сухо сказал он. — Вы мешаете мне работать, детектив Беркхардт. — Ах вот как? — спросил Ник свистящим шепотом. — Я мешаю вам работать? Вы отдали свои магические способности, чтобы я снова стал Гриммом, а я не могу сказать все, что думаю о вас по этому поводу? — Пожалуй, можешь. — Ренард откинулся на спинку кресла и скрестил руки на груди, давая Нику возможность выпустить пар. — Говори. Только, пожалуйста, держи себя в руках. Тебе еще на их вопросы отвечать. Ник оглянулся. Его сослуживцы тут же уткнулись в мониторы и блокноты. — Разберусь. — Он снова повернулся к капитану. — Вы с ума сошли… сэр? — Зачем же сразу ставить диагноз? — Ренард даже не улыбнулся. Он знал, что Ник не любит самопожертвований, и не мог сказать, что никакой жертвой тут и не пахло. Потому что тогда пришлось бы объяснять все остальное. А Нику незачем было это знать. — Что тебя смущает? — Это слишком высокая плата. Я знаю, что такое лишиться силы. Сэр… не стоило этого делать. Как вы теперь будете противостоять семье, защищать себя, сопротивляться той же Адалинде, в конце концов? Он был совершенно искренен в своем беспокойстве. Чудесный… чудесный Гримм. — Кстати, она поклялась больше не причинять вред… ни мне, ни тебе, — сообщил между делом Ренард. — Что до остального — не забывай, я как-то справлялся со всем и до того, как прошел очищение и из меня полезла эта ведьминская сущность. Ник замолчал. Ренард мечтал, чтобы он ушел, пока с языка не сорвалось что-нибудь, не объяснимое в рамках отношений «капитан — детектив». — Может быть, вы и правы, — немного огорченно признал наконец Ник. — Обычно вы бываете правы. Я пойду. Он встал со стола капитана, на который как-то незаметно присел в процессе размышлений. Ренард проводил его взглядом до двери. Десять… девять… восемь… — И у меня всегда есть Гримм, чтобы защитить меня, — сказал он, когда оставалось каких-то пять секунд. Это было непростительно по его собственному, ренардовскому счету. Он нечасто проигрывал самому себе и всегда это происходило в присутствии Ника. Из-за Ника. Из-за его чертова Гримма. Чертов Гримм обернулся и просиял улыбкой, которая и была причиной всех бед капитана Ренарда. — Конечно, — сказал он радостно, будто ему сообщили о повышении зарплаты. — Вы всегда можете на меня положиться, сэр. Дверь за ним закрылась, и Ренард ощутил сильнейшее желание разнести вдребезги свой кабинет без всякой ведьминской силы. Но это действительно выглядело бы безумием. Пульс в висках бился, как сумасшедший маятник: Ник, Ник, Ник… Его Гримм. И только его. Ренард несколько раз глубоко вздохнул и продолжил работу.