Его Гримм

Во второй раз дверь распахнулась вечером, когда участок почти опустел. Конечно, за день она открывалась еще множество раз, но вот так, чтобы ручкой в стену и с гулом по всему кабинету, — второй. — Опять? — спросил Ренард, не глядя. Он действительно устал. Он хотел домой — к сообщениям из Вены, книгам, кофе и панораме Портленда за окном. Не очень отличается от участка, зато там нет Ника. Там можно от него отдохнуть. Если, конечно, постараться. — Да. — Ник без разрешения взял стул, развернул, сел верхом. — Я все обдумал. — На работе нужно работать, а не думать, — не удержался Ренард от неудачной реплики. Усталость сказывалась. — Не думать о посторонних вещах, я имею в виду. — Я думал о вас, — заявил Ник, и Ренарду захотелось найти кнопку, чтобы отключить изображение детектива Беркхардта. Ник не должен был думать о нем. Достаточно того, что капитан не переставая думал о своем детективе. О том, как тот живет, о чем думает, что чувствует. О том, почему Ник до сих пор не женился, какие у него отношения с Монро, на какой стороне кровати он предпочитает спать. О том, какие у него будут глаза, если Ренард его поцелует. И еще многие вопросы волновали капитана помимо обсуждения его сделки с Адалиндой. Но Ник явно хотел обсуждать именно ее. — Вы поступили нечестно, капитан, — продолжил он, и Ренард подумал, что ослышался. Потом вспомнил, чем закончился их предыдущий разговор, и сообразил, что все идет, как должно. — Вы заключили сделку за моей спиной, не спросив меня, даже не поставив в известность, хотя сделка касалась меня напрямую. Он не выдержал, вскочил и зашагал по кабинету. Ренард следил за ним взглядом, не вслушиваясь в слова. Он и так знал, что Ник скажет. — Теперь выходит, что я ваш должник. По-крупному. Но зачем, сэр? — В голосе Ника звучали искреннее недоумение, злость и обида. — Вы же знаете, что я всегда — кроме той, первой драки — был на вашей стороне. Потому что я доверяю вам. Потому что вы не то, что ваша семья. А теперь вместо доверия я буду защищать вас и помогать вам из чувства долга. Потому что вы вернули мне меня. Потому что я должен быть вам благодарен. Должен. Обязан. Хуже ошейника и не придумаешь. — Стул отлетел в сторону, Ник как и днем, склонился к Ренарду через стол. — Точный расчет, сэр? И чем же вы после этого отличаетесь от ваших родственников? «Тем, что люблю тебя», — чуть не ответил Ренард. Самоконтроль летел к чертям. Нужно было срочно гнать Беркхардта из кабинета и ехать домой. — Тем, что ни один из них не пошел бы на подобную сделку, — огрызнулся он. — Ник, даю тебе слово, что ты мне ничего не должен. Я сделал для тебя то, что ты сделал бы для Монро или для кого-то из своих родных. — Это не мешает мне чувствовать себя по гроб жизни обязанным вам. — Слова прозвучали обвиняюще, и Ренард действительно почувствовал себя виноватым, хотя совершенно точно знал, что Ник ошибается. Он не рассчитывал на благодарность. Он вообще ни на что не рассчитывал. Он помнил, как заставил Адалинду провести ритуал, но совершенно не помнил, что думал при этом, как будто в его голову на время вселился другой человек. И этот другой был одержимым. Ренард не мог отвечать за него. Он и за себя-то уже не очень отвечал. — Не нужно, Ник, — повторил он еще раз. — Иди домой. Пожалуйста. Ник посмотрел на него, будто пытался прочесть по лицу, глазам истинные намерения капитана. Ренарду стало неуютно под этим испытывающим взглядом. Он когда-нибудь уйдет? Он когда-нибудь перестанет смотреть вот так? Так, как будто все возможно. — Я буду тебе очень обязан, если ты согласишься считать, что этой сделки никогда не было, — добавил он через силу. Ник фыркнул. — Да, вы непохожи на других членов своей семьи, капитан. Вы гораздо опаснее. И гораздо хуже. Он вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь. Ренард продолжал смотреть в пустой монитор, где жило только его собственное отражение. Он всегда знал, что рано или поздно это станет проблемой, и надеялся только на «поздно». Не вышло. Если он хотел поставить барьер между собой и Ником, все вышло лучше не придумаешь. Ренард усмехнулся. Может, он действительно мастер тонкого расчета? Хлопнула входная дверь. Ник Беркхардт ушел домой. К ужину, вечернему фильму и Джульетте. Капитан прикрыл глаза, и усталость, пользуясь моментом, проступила на его лице, словно новый истинный облик — взамен прежнего, ушедшего ведьме в уплату. Впрочем, через несколько минут, когда он спускался по ступенькам участка, он вновь напоминал безупречно элегантный калькулятор.