Его Гримм

— К вам посетитель, мистер Ренард, — сказал домофон голосом консьержа. — Кто? — спросил Ренард, насторожившись. Он не ждал гостей — тем более после полуночи. — Это мистер Беркхардт, — уточнил домофон, интонацией выражая свое мнение о тех, кто приходит в гости около часа ночи, пусть даже это сотрудники полиции. Ренарду показалось, что дом качнуло, как будто начиналось землетрясение. — Пусть поднимается, — сказал он. Переживать землетрясения всегда лучше вдвоем. «А еще лучше втроем», — подумал он секундой позднее, добавляя лед к «Джеку Дэниэлсу». Кубики звенели в стакане, резонируя с пустотой в его голове. Капитан Ренард понятия не имел, зачем Ник пришел к нему. Его точный расчет утверждал, что Ник после вечернего разговора мог прийти сюда только в одном случае — если он обо всем догадался. Тот же расчет уверял, что догадаться Ник не мог. Детектив прекрасно работал с подозреваемыми, но некоторые виды эмоций давались ему с трудом. Ренард открыл дверь со стаканом в руке, в последний момент подумав, что лучше было оставить хрупкий сосуд на столе — на случай, если Ник начнет решать проблемы прямо с порога. Но Ник был настроен не слишком воинственно. Он уставился сначала на Ренарда, потом на стакан. — Будешь? — спросил Ренард. Ник торопливо кивнул. — С удовольствием. В гостиной они присели по разные стороны журнального столика. Первая порция «Джека» кончилась также быстро, как и вторая. Капитан подлил еще. Он понимал, что нужно начать разговор, но в голове звенело. Или это был лед в бокале? — Зачем ты пришел? — спросил он после четвертой порции у сверкающей поверхности стола. — Не знаю, — сказал Ник. — Ничего не сходится. — Что именно не сходится? — спросил Ренард. Похоже, разговор намечался деловой. Ник все-таки внял его совету и сделал вид, что забыл о сделке. Или вправду забыл. Кто их, Гриммов, разберет. Правда, мало кто приходит с деловыми разговорами в час ночи. Но это же Ник. — Я могу помочь? — уточнил Ренард. Кажется, в последние годы это была его основная миссия — помогать Нику. Хорошо, что Ник знает далеко не обо всех таких случаях. Иначе давно бы почувствовал себя обязанным и… как он там сказал? — должным по гроб жизни. Да, именно так. Впрочем, из гроба Ренард его уже один раз вытащил. — Наверное. — Ник нервничал, Ренард вдруг понял это. Ник редко нервничал, и почти никогда — по работе. — Я не верю, что вы заключили сделку с Адалиндой в расчете на мою вечную благодарность. — То есть как это не веришь? — опешил Ренард. Он успел немного смириться с тем, что Ник считает его мировым злом, и даже найти в этом положительные стороны: так было проще его избегать. — А вот так. — Ник заговорил увереннее. — Я хороший детектив и редко ошибаюсь в людях. Я давно вас знаю. Вы не можете быть таким, как ваш брат. Вы можете действовать по расчету, как тогда, с тетей Мари, но ваш расчет никогда не шел вразрез с вашими принципами. И я точно знаю, что вы не стали бы ждать от меня верности в обмен на помощь — потому что вы знаете, что я такой же, как вы. — Ты понял, что обвинять меня в расчете неправильно, — подытожил Ренард, задумчиво деля поровну оставшийся в бутылке виски. — Значит, возвращаемся к варианту номер один — я сошел с ума. Должен сказать, на фоне второго он выглядит предпочтительнее. — Верно. — Ник смотрел на игру света в стакане. — Но, как я уже сказал, я хороший детектив. А хороший детектив при наличии двух слабых версий ищет третью. — И какая же третья? — медленно спросил Ренард. «Джек Дэниэлс» мгновенно покинул его голову, словно квартиросъемщик, съезжающий, не заплатив. — Она вам не понравится, — предупредил Ник. — Наверное, не стоит и говорить. Тем более, что я не прав. Точно не прав. Он поднялся, немного качнувшись, словно землетрясение все еще продолжалось. Ренард не мог понять, что чувствует: в нем уживались огромное облегчение от несостоявшегося разговора и сводящее с ума желание этот разговор продолжить. В тот момент, когда Ник взялся за ручку двери, желание уложило облегчение на обе лопатки. Ренард протянул руку и захлопнул уже полуоткрытую дверь. — Какова третья версия, детектив Беркхардт? — спросил он. — Как ваш капитан, я должен это знать. Сжатые в нитку губы Ника побелели. — Гореть мне в аду, если я ошибся, — пробормотал он. А потом шагнул вперед и продемонстрировал своему капитану, что подразумевал под третьей версией. И уже под утро Ренард подтвердил, что Ник действительно очень хороший детектив.