Паралич сердца

      Как же мы не ценим жизнь. Мы вечно на что-то жалуемся и чем-то недовольны. Все нам не так и все не нравится. То погода настолько плохая, что собаку из дома не выгонишь, то слишком жарко, что невозможно даже и шагу пройти. Не нравятся нам и наши условия жизни, кого-то не устраивает город из-за большого скопления в нем народа, вторым не по нраву сельская местность. Там ведь не так хорошо, как в городе. Не то у нас и с образованием, то учителя виноваты в необразованности детей, то дети не умеют теперь слушать. Все не так и все не то. Нам вечно чего-то не хватает, и мы постоянно что-то требуем от жизни и друг от друга, потом сетуя, что это не произошло, виня бога или судьбу, но не самих себя. А ведь по большей части виноваты именно мы сами. Мы никогда не пытаемся что-то изменить, а тупо упираемся в одну точку, ища виноватых и не обращая никакого внимания на собственное отражение. Мы не ценим жизнь. Не ценим ее возможности.       А ценить начинаем лишь тогда, когда что-то происходит. Не то, чтобы Сара Тёрнер никогда не ценила собственную жизнь и те возможности, что перед ней открывались ещё пару лет назад, но довольна она ей не была никогда. То парня нет, она вся такая бедная и несчастная, ведь все подружки уже давно нашли себе любимого человека. То времени на себя не хватает из-за вечных тренировок по гимнастике, которой она сама и выбрала заниматься в детстве и построила отличную карьеру. То младший брат ее доставал своими просьбами побыть с ним рядом, и ей так не нравилось, что она была готова убежать на очередную тренировку, лишь бы не слушать его рассказы о растениях, которыми он безумно сильно увлекается. То старший брат отпугивал всех парней своим грозным видом и членством в бандитской группировке. Не устраивали ее и вечные соревнования, к которым приходилось готовиться несколько месяцев, моря свой организм жёсткими диетами и тренировками. Все ей было не так. Пока не произошло страшное.       Обычно так оно и бывает. Мы начинаем ценить мгновения и всю свою жизнь только тогда, когда с нами происходит что-то непоправимое и страшное. Что-то такое, что делит нашу жизнь на до и после, превращая это после в сущий ад. Так и произошло с Сарой, прикованной к инвалидной коляске второй год подряд и имеющей паралич ног. Множество операций, куча потраченных денег родителей и брата, собственных средств, но никаких сдвигов. Шансы есть, врачи постоянно говорят об этом, однако все равно ничего не происходит. Она все также не может пошевелить ни одним пальцем, а любое прикосновение к коже ног неощутимо, как будто бы у нее их просто нет. Да, есть удобная электрическая инвалидная коляска с пультом управления прямо на одном из подлокотников, с помощью которой она отлично облегчает себе жизнь, но такая жизнь явно не то, о чем она мечтала. И больше всего ей жаль в этой ситуации своего старшего брата Майкла, что взял все заботы о ней и взвалил их на свои плечи, лишая свою жизнь красок и нормального течения, раз за разом выбирая ее.       Это был такой же обыкновенный день в жизни Сары. Она проснулась как всегда одна. Уже приловчившаяся забираться на свое вечное место пребывания, она принимает душ, где все приспособлено под нее. Имеется специальная подставка, держась за которую, девушка может спокойно мыться, не прося помощи у брата, что первые несколько недель не отходил от ее кровати, когда все это случилось с ней. Спокойно готовит себе завтрак и делает кофе, располагаясь в своем кресле перед телевизором в гостиной. Она всегда проводит так свои дни. Перед телевизором, телефоном или книгой. Друзей нет, никому не нужна такая обуза, как она. Брат старается выбираться с ней на прогулку каждый вечер, но и это уже не помогает. Девушка давно отчаялась в собственной жизни. Это не жизнь. Это какое-то издевательство над собой и любимым братом. И вот он снова выбирает ее вместо тусовки у своих друзей.       — Солнце, поехали, погуляем по парку. Сегодня прекрасная погода, — Майкл садится на край дивана, беря ладонь сестры в свою, но она на него не смотрит. Ей стыдно. Стыдно, что она издевается над ним подобным образом, не позволяя ему жить нормальной жизнью.       — Майки, иди и веселись. Я побуду тут, а если захочу прогуляться, то подышу свежим воздухом в нашем дворе. Благо, он у нас есть, — Сара сдавленно ему улыбается, погружая в рот очередную порцию шоколадного мороженого. Раньше она себе и позволить сладкое не могла, а теперь ест его ведрами. Плевать. Все равно она такая не понравится никому. Смысл переживать о фигуре?       Майкл тяжело вздыхает. Каждый день одно и тоже. Он пытается ее растормошить, а она отнекивается, посылая его к друзьям. Парень не для того врет всем своим друзьям, чтобы она ему отказывала. Он не для того их не пускает в свой дом, боясь, что на сестру обрушится тонна издевок, как это обычно и бывает, когда они выходят на улицу и случайно проезжают мимо компании весёлых людей. Драконы, конечно, не уроды моральные, но некоторые из них могут ее оскорбить и вогнать в еще большую депрессию. Ему этого не надо. Пусть все будет тайной.       — На улицу, быстро! Переодеваться и гулять, давай, Сара, я жду, — он подкатывает кресло к ее комнате, закатывает вовнутрь, останавливая перед шкафом, — у тебя пятнадцать минут. Если будешь противиться, то я попрошу Бобби снова прочесть тебе лекцию о цветах. Ты же их так обожаешь, родная.       Издевательский тон и тихий смешок. Как жаль, что она не может ударить его ногой, ему бы было очень больно.       — Так нечестно, Майкл! — она кидает в него плюшевого медведя, но он лишь показывает ей язык и скрывается за дверью.       Сколько сил каждый день уходит на то, чтобы просто вывести ее на улицу за пределы их высокого забора, ведь каждая такая прогулка для нее — испытание. Каково это, когда каждый человек, мимо которого ты проезжаешь на инвалидной коляске, пускает на тебя изучающий взгляд, а потом выдает эмоцию? Они всегда разные: одни сожалеют, ведь не могут себе представить, как это сложно — каждый день мучиться с этой конструкцией, другие смотрят свысока, словно она в этом мире низшее существо и не заслуживает шанса на нормальную жизнь. Хотя, может, так оно и есть? Майкл бы продал душу дьяволу за ее выздоровление, за новую возможность вновь ощущать свои ноги и быть частью активного образа жизни. Он бы продал все, всего себя, за ее искреннюю улыбку счастья и смех, которого он не слышал слишком давно. Тёрнер очень бы хотел, чтобы она смогла полюбить и ее тоже бы полюбили, чтобы все вновь было, как и прежде.       Но ни одна операция так и не помогла. Функциональность спинного мозга была восстановлена окончательно, а последствия травмы в виде паралича ног — нет. Ни одно лекарство не помогает, никакая гимнастика и даже массаж, который дракон делал сестре самостоятельно первые полгода. Родители живут в другом штате, и после операции им пришлось вернуться обратно. Работа не ждёт, а он согласился взять всю ответственность за сестру, всю заботу на себя. Любит. Сестра всё-таки. Оборудовал их старый дом под нее, купил дорогущую коляску, чтобы ей проще было передвигаться и выполнять прежние дела. Сделал все, чтобы Сара могла чувствовать себя полноценной, но не вышло. Она постепенно уходит в себя, теперь закрываясь даже от него. Хотя раньше они могли болтать часами, но сейчас перекидываются лишь парой фраз. Он знает, что она винит себя в такой его жизни, что якобы это из-за нее у него нет до сих пор девушки, хотя ему уже двадцать шесть. Однако это не так. Парень сам выбрал себе этот путь. Родители предлагали ему забрать Сару с собой, но он отказался. Она его сестра, и он все равно сделает все, чтобы она вновь смогла ходить.       Звонок в дверь прерывает его мысли. Майкл не приглашал никого к себе. Он вообще никогда и никого к себе не приглашает, потому что боится, что Сара будет ощущать себя не в своей тарелке. Одно дело, когда тут только он, а другое — когда приходят его друзья, пьют и громко смеются, раздражая блондинку своим поведением. На нормальных людей она сейчас реагирует только раздражением. Дракон открывает дверь и тут же захлопывает ее. Вишня. Этот кучерявый мужчина всегда появляется не вовремя. Чего только стоит тот раз, когда он ворвался в подсобное помещение и застал их с Адель за этим делом, помешав.       — Тёрнер, ты чего? Открой! Аарон свалил в Балтимор на встречу, мне скучно. Давай выпьем, — кричит ягодный, а Майкл ищет пути отступления.       Вишня будет задавать слишком много вопросов, если увидит Сару. Никто из драконов вообще не знает, что у него, помимо брата, есть ещё и сестра, и что она в таком удручающем положении. Блондинка подкатывается к брату, наблюдая за тем, как он смотрит на дверь, а кто-то за ней тарабанит по дереву.       — Майки, открой, там ведь кто-то пришел, — она тянется рукой к замку и открывает, откатываясь чуть назад. Рассматривает пришедшего, улыбаясь.       Ее взгляд замирает на мужчине в кожаной куртке. Брюнет, голубоглазый, с милыми кудряшками, великолепная улыбка и безумно красивые черты лица. Явный сердцеед. От него так и пахнет этой странной аурой. Будь бы она сейчас на своих двоих, то точно бы не отказалась ему отдаться. Безумный красавец. Однако на такую, как она, он даже и не посмотрит. Как иронично, а раньше бы она точно получила от него комплимент и какую-нибудь красивую улыбку, а, быть может, даже и похотливый взгляд. Сейчас же на нее смотрят удивлённые глаза.       — Проходите, вы ведь к Майклу?       Ягодный буквально пару секунд завороженно изучает девушку, удивляясь ее красоте и тому, в каком она состоянии. Молодая, явно не старше двадцати, очень красивая на лицо, а уже в инвалидной коляске? Что-то не так с ней? И кто она вообще для Майкла? Почему он не говорил о ней никогда? Он проходит, находя гостиную, и ставит на столик бутылку с виски. Брат с сестрой остаются в коридоре, немного задерживаясь.       — Зачем? — Тёрнер злится на сестру. Он не хотел бы, чтобы завтра или уже сегодня вечером все говорили о том, что у него дома живёт сестра-инвалид, из-за которой он не тусуется с ними.       — Это твой друг, верно? Вот и отдохни с ним, а я у себя посижу. Мне не привыкать. Или во дворе, — Сара откатывается в гостиную, забирая со столика мобильник. Она ещё раз смотрит на мужчину, расстроенно опуская взгляд вниз.       Такой никогда не обратит на нее свое внимание. Зачем ему девушка, которая будет лишь обузой? Она никогда не сможет стать счастливой и будет довольствоваться одиночеством. А очень жаль. Он ей понравился. Внешне. И глаза добрые.       — Как тебя зовут, принцесса? — Вишня обворожительно ей улыбается, но она чувствует, как под улыбкой сквозит жалость. Не надо ее жалеть.       — Не думаю, что тебе понадобится эта информация, красавчик. Мы видимся в первый и последний раз. Такие парни как ты, как бы это помягче… В общем, поговори лучше со здоровой, а я предпочитаю одиночество. Майкл сейчас подойдёт.       Сара собирается откатиться в сторону, но Вишня настойчиво ловит ее за руку. Секундное прикосновение мужской кожи к женской, и блондинка покрывается гусиной кожей. У него горячие пальцы. Шершавые и сильные. Она откидывает его руку, смотрит на свои пальцы, где только что ощущалась его рука и практически плачет. Двадцать лет, а она ещё ни разу так и не смогла ощутить любви. Ей всего двадцать, а жизнь уже скатилась на дно и не имеет никаких возможностей подняться обратно.       — Не бойся, я тебя не обижу. Я Вишня, — дракон протягивает ладонь ей вновь, и она с опаской ставит свою поверх, немного поразмыслив. Он же широко улыбается и играет бровями, пытаясь показаться милым, — как тебя зовут, принцесса?       Она смотрит на свою руку, что осторожно сжимается крепкой ладонью мужчины, от чего ей сразу же становится дурно. Ее ещё никто не держал ее так за руку, никто ещё так бережно не гладил большим пальцем по тыльной стороне ладошки. Сердце стучит, а внутри становится жарко. Всего лишь приветливый жест, всего лишь очередное проявление жалости. Ей никогда не удастся завоевать чье-то сердце. Вырывает руку, тяжело дыша. Хватит. Это мучает только ее. Для него это очередная игра. Очередная попытка доказать себе, как он красив и как всё девушки от него текут. И она тоже уже утонула в его глазах, однако это глупо. Все это глупо. Ничего, кроме жалости, он никогда не будет испытывать по отношению к ней.       — Сара, только никакая я не принцесса… Так, подобие человека… Простите, мне пора, — она нажимает на кнопку на пульте управления и быстро отъезжает в сторону своей комнаты, запираясь там. Сейчас заплачет.       Принцесса? Какая она ему принцесса? Жалкое создание, мучительница старшего брата, глупая девушка — кто угодно, но точно не принцесса. Когда-то давно, может быть, и да, но не сейчас. Принцессы не ездят в инвалидной коляске. Принцессы ходят в красивых платьях и носят туфельки, а ее ноги постоянно накрыты пледом с уточками, потому что ей страшно их показывать. Все в синяках от вечных попыток сделать массаж, от сильных нажатий, от ударов. И все это не чувствуется.       Майкл приносит с кухни бокалы и закуску, недовольно располагаясь рядом с Вишней. Зачем она его впустила? Он, конечно, безумно любит своего вишнёвого друга, но не настолько, чтобы впускать его в эту часть своей жизни. Он сюда ещё никого не запускал. Минута молчания и схватка двух взглядов. Тёрнер прожигает Вишню своим гневным, а ягодка — непонимающим и требующим объяснений.       — Она моя сестра, — рыжеволосый наливает им немного виски и свой бокал осушает за мгновение, — больше я ничего тебе не скажу. Не надо. Я не хочу снова все это вспоминать. Это было ужасным испытанием для нас обоих, но для нее оно ещё продолжается.       Вишня поворачивает голову в сторону той двери, за которой скрылась девушка, несколько секунд просто рассматривая поверхность дерева. Потом поворачивается к другу, даже и не зная, как на все это реагировать. Он вечно считал Тёрнера явным идиотом, раз тот убегает каждый вечер по каким-то делам, прогуливая их классные тусовки. Но он не знал, кто является его делом. Никто не знал. Ему и представить сложно, каково это — постоянно быть прикованным к коляске, не имея возможности жить нормальной жизнью. Или как отвратительно Майклу, что раз за разом выбирает не свою жизнь, а заботу о сестре.       — Красивая она у тебя, глаза добрые… Боли там много только. Она всю жизнь так? Или что-то произошло? И это ты, получается, для нее у Аарона просил деньги, а соврал, что это карточный долг, да? Почему ты никому не говорил? Мы бы помогли безвозмездно. Мы же семья, Майки, — ягодный выпивает один бокал, а следом и второй.       Ещё одна схватка взглядов. Только теперь Вишня осуждающе смотрит на друга за то, что взвалил все на свои плечи и не попросил никакой помощи, а они ведь могли бы ему помочь. Ещё и в долг деньги просил… Гордый, молодец, однако когда дело касается семьи, гордость надо иногда засовывать в одно место. Майкл же просто смотрит сквозь друга, словно и не видит его. Именно поэтому он и не хотел никого впускать в свой дом, особенно драконов. На него сразу же бы свалилось осуждение, что собственно сейчас и произошло.       — Два года вчера было, — Тёрнер закуривает, чем удивляет Вишню ещё больше. Он никогда не курил при нем, — да, я просил у вас деньги на коляску, на операции, только нихрена не вышло. И я все равно верну их, потому что ты ничего не скажешь Хиллу, иначе он меня просто задушит своим осуждающим взглядом. Ты вообще никому и ничего не скажешь. Пусть для всех у меня будет только брат. Я не хочу приходить в казино и видеть на себе сожалеющие взгляды, а потом ещё и выслушивать, какой я молодец или какой я бедный и несчастный. Это был мой выбор, я несу эту ответственность на себе. Мне плевать на мнение людей. Она моя сестра, моя маленькая девочка, — тон становится строгим, а взгляд обращен прямо в глаза Вишни, — Ах, да, и ты не подойдёшь к ней больше ни на один шаг. Я знаю тебя, Ви. Влюбишь ее в себя, а она, к сожалению, тебе не сможет дать того, что тебе нужно. Любовь — да, но ты ведь в девушках не это ищешь, поэтому забудь, что видел ее и уходи прямо сейчас. Мы собирались гулять. Я еле уговорил ее, а ты все испортил.       Майкл указывает другу рукой на дверь, нервно туша сигарету об пепельницу. Не надо, он не хочет, чтобы кто-то из друзей его жалел, а Вишня сейчас выглядит именно таким. И больше всего на свете парень не хочет, чтобы Вишня влюбил в себя Сару, а потом бы ко всему прочему и разбил бы ей сердце. Ягодный ведь тот ещё обаятельный мужчина, а сестра у него как раз таких и любит. Чего только стоил ее знакомый, с которым они вместе ходили на гимнастику. Сводил пару раз на свидание, поцеловал, а когда решил, что уже можно просить секс, то получил отказ и наговорил ей гадостей, разбил сердце. Ещё одна такая мука ему не нужна. Он помнит, как она потом целую неделю спала в его спальне с ним в обнимку, плача каждую ночь, потому что влюбилась, как идиотка. А ведь Тёрнер предупреждал, что так оно и будет. С Вишней будет тоже самое. Он уверен, поэтому пресекает их ещё не начавшееся общение сразу же.       — А вот сейчас обидно было, Майкл, — Вишня нервно хмыкает, — ты ошибаешься. Я не секса в девушках ищу, а любви, только пока никто так и не смог мне ее дать. Сара сама решит, с кем ей общаться. Думаю, восемнадцать ей уже есть, поэтому ты не можешь ей запретить общение с кем-либо. Я никому и ничего не расскажу, но это неправильно, Майки. Получается, ты ее стыдишься, а не заботишься о ней таким образом. И да, мы можем прогуляться все вместе. Мне все равно нечем заняться, поэтому иди и зови свою сестру, а я пока тут все приберу.       Ягодный собирает бокалы, вкладывая один в другой и делая вид, что не замечает на себе гневного взгляда друга. Ему очень хочется узнать эту девушку поближе. Она показалась ему безумно красивой, невероятной. Ее глаза. Он никогда ещё не видел таких чистых глаз. А это лицо… Какое странное ощущение внутри. Ему почему-то очень хочется посмотреть на нее ещё хоть разок, хотя бы секундочку. Она какая-то необычная, а в груди все трепещет, когда он думает о ней. Странно. Слишком странно. Мужчина ещё ни разу такого не ощущал. Всего один взгляд, а он уже думает о ней.       — Не думаю, что Сара захочет гулять с тобой. Она не доверяет никому, кроме меня, но, ладно, я попробую, — Тёрнер встаёт, подходя к двери комнаты сестры.       Лёгкий стук, забор дыхания в грудную клетку, чтобы начать говорить, но его прерывает голос сестры. Недовольный.       — Нет, пусть он уходит, — блондинка кричит сквозь закрытую дверь, не давая ему возможности вставить хоть одно слово, — я не пойду гулять с ним. И с тобой тоже. Оставьте меня в покое и пейте свой виски. Мне одной лучше. Я никому так не мешаю. У меня есть телефон и ноутбук, с ними мне не скучно. Не переживай, я выпила таблетки и массаж тоже сделала. Просто отвали, ок? Я не хочу быть твоим двигателем назад.       Голос отдаляется, и Майкл понимает, что девушка отъехала дальше, скорее всего, к окну. Двигатель назад? Нет же, она его любимая сестричка, его причина улыбаться и чувствовать себя каждый раз счастливым, когда он видит ее улыбку в ответ. Это ее малышку он водил в детский садик, потому что был старше и родители ему доверяли, это он ее защищал в школе от каждого, кто посмел сказать хоть одно грубое слово в ее сторону. У них неразрывная связь с детства, и почему она сейчас пытается его оттолкнуть? Каждый день все хуже и хуже.       — Ви, уходи, разговор окончен. Прогулки не будет. Все, давай, чао, — Тёрнер садится на диван и мотает головой, указывая другу в нужном направлении. Сейчас он уйдет, и Сара впустит брата к себе. Они поговорят, а потом спокойно пойдут гулять по парку, как и всегда. Она просто стесняется Вишни. Наверное.       — Не умеешь ты убалтывать девушек, Тёрнер, учись, — Вишня подходит к двери и несколько раз стучится.       Ответа нет. Ещё несколько стуков. Все также тихо. Ещё не было ни одной девушки, которая бы не согласилась открыть перед ним дверь или сходить с ним на прогулку. Ещё пару настойчивых ударов по двери, и она всё-таки открывается.       — Чего тебе? — девушка недовольно фыркает, сжимая в руках книгу.       — Приключения? Любишь адреналин? — Вишня осторожно вынимает книгу из рук, рассматривая ее обложку, — а принцесса когда-нибудь каталась на мотоцикле?       Сара выгибает одну бровь, ещё не осознавая, что ее ждёт, если она скажет, что никогда. Да и что он сделает? Посадит ее на коляске на свой мотоцикл? Очень смешно.       — Нет, и никогда не смогу. Говори, что хотел и отвали от меня, — она тянется рукой к книге, но он издевательски поднимает ее слишком высоко.       — Тогда я могу устроить тебе это прекрасное и незабываемое приключение, нужно лишь согласиться на прогулку со мной и твоим братцем. Все в твоих руках, принцесса, — подмигивает, расплываясь в обворожительной улыбке. Это должно подействовать.       Все в ее руках? Как он себе это вообще представляет? Чисто ради интереса она бы и согласилась, но уверена, что Майкл мгновенно остановит попытку Вишни затащить ее на свой мотоцикл. Побоится, что с ней что-нибудь произойдет. Хотя Сара была бы не против покататься на железном коне, это, наверное, очень круто. Майкл никогда раньше не разрешал ей приближаться к своему мотоциклу, а теперь она даже и забраться на него не сможет. Плевать. Предложил, значит, уже все придумал. Она хочет. Пусть покатает. Хоть где-то блондинка сможет прикоснуться к красивому парню и ощутить себя на мгновение прижатой к сильной спине. В реальности с ней никогда не произойдет такого.       — Я согласна, только как ты собираешься это сделать?       Интерес завладевает девушкой, и она откатывается в сторону выхода из дома, а оба мужчины устремляются за ней. Майкл одобрительно улыбается Вишне, а тот лишь довольно ухмыляется. Никто не может устоять перед ним. Он ведь говорил.       — Тебе понравится, только доверься мне, хорошо?       — Хорошо, — девушка с интересом наблюдает за дальнейшими действиями вишнёвого, уже предвкушая, как будет классно покататься на чем-то кроме своего кресла. Ощутить себя свободной.       Вишня отдает шлем Майклу, снимает с ног девушки плед и вешает его на спинку кресла. Осторожно приподнимает ее на руки, слыша негромкий визг и видя на ее лице смущенную улыбку, усаживает на сиденье мотоцикла. Мужчина бережно разводит ее ноги по обе стороны транспортного средства, боясь, что сделает ей больно, однако блондинка даже не чувствует ничего, кроме сильного биения сердца, когда их взгляды встречаются. Она крепко хватается за его руку, боясь, что упадет, что не удержится за сиденье одной лишь рукой и свалился вниз.       — Принцесса, ослабь хватку, ты не упадешь. Майки, придержи ее, — и Майкл мгновенно оказывается сзади, придерживая сестру за спину, пока Вишня садится вперёд.       Рыжеволосый внимательно смотрит на сестру, замечая на ее лице впервые за долгое время улыбку. Она счастливо улыбается, когда Вишня придвигается к ней ближе и что-то шепчет на ухо, после чего девушка сильно обхватывает его грудь руками. Тёрнер никак не мог ее развеселить, а стоило Вишне прийти и посадить ее на свой мотоцикл, как она начала улыбаться? Невероятно. Однако это не отменяет того факта, что он не доверяет ягодному и не подпустит его слишком близко к своей сестре.       — Только не долго, хорошо? И осторожно, Ви, она всё-таки моя сестра, — Майкл даёт последние указания другу, но тот лишь закатывает глаза.       Ягодный и сам прекрасно все понимает. Сара — хрупкий цветок, и он лишь немного покатает ее по парку, а потом вернёт в целости и сохранности брату.       — Только громко не кричи, а то оглушишь меня, — он хмыкает, улыбаясь.       Заводит мотор, и они отъезжают со двора, быстро оказываясь на дороге. Сара крепко прижимается к ягодному, сильно сжимая руки на его груди. Она томно дышит ему в шею своим горячим дыханием, от чего у него каким-то странным образом пробегаются мурашки по всему телу. Девушка завороженно наблюдает за тем, как руки мужчины крепко сжимают ручки железного коня, а венки на ладонях проступают слишком сексуально. Она видела такое только, когда Майкл при ней подтягивался на турнике во дворе, а заметив ее любопытный взгляд, прекратил сие действие. Как же Саре сейчас прекрасно чувствовать себя рядом с симпатичным мужчиной, без коляски и без жалостливых глаз на себе. Свобода и ощущение лёгкости. Она бы с удовольствием отпустила руки и подняла их вверх, но страх упасть ее не отпускает, хоть и скорость слишком медленная. Как это заботливо со стороны кучерявого — согласиться на такую авантюру.       Они проезжают мимо парка, объезжают по короткой дорожке и останавливаются около озера. Вишня быстро встаёт с мотоцикла и мгновенно перехватывает девушку за руки, переносит ее ногу на ту сторону, где и вторая, а тело разворачивает к себе лицом.       — Майкл будет переживать, что мы так долго, — Сара смущенно отводит глаза в сторону, рассматривая местность. Ее внимание привлекает абсолютно чистое небо и стая каких-то птичек, мирно кружащихся над ними. Красиво, — они такие свободные. Могут летать, где хотят, могут ходить по земле, а могут и плавать. Я бы хотела быть птицей.       — Зачем? Ты прекрасна и так, — дракон заправляет ей за ушко пару прядок, улыбаясь.       — Ты мне врешь. Я не могу быть прекрасна такой. Я не живу. Поверь мне, это не жизнь. Просыпаться каждый день и не ощущать вторую половину своего тела. Знаешь, — блондинка наклоняется и закатывает штанину спортивок, показывая ягодному небольшой шрам на щиколотке, — я тут месяц назад решила проверить, почувствую ли то, как ножницы протыкают мою плоть. И как ты думаешь, почувствовала ли я? Хотя, можешь не отвечать. Ничего не произошло. Только кровь пошла. Они как будто бы не живые. Единственное, что я могу, — это стоять минут десять, и то, крепко держась обеими руками за что-то очень твердое и устойчивое. Потом меня заносит на одну из сторон.       Мужчина опускает штанину вниз, ловя ее взгляд на себе. Изучающий, ласковый, благодарный и полный боли.       — Сара, твоя прекрасность не зависит от того, можешь ты ходить или нет. Я уверен, у тебя доброе сердце, а ещё ты очень красивая. Мужчины, наверное, не упускают возможности пустить на тебя свой похотливый взгляд и толпами к тебе ходят, — он договаривает и только потом понимает, какую глупость сморозил.       — Ага, слюнки пускают на меня, смотрят и думают, нахер я вообще выперлась на улицу в этой инвалидной коляске. Никто не любит инвалидов. Мы для вас — способ нажиться, показаться лучше, вы только делаете вид, что хотите помочь, а потом за глаза называете нас убогими. Не надо пытаться доказывать обратное. Даже сейчас ты на меня смотришь, а в твоих глазах сквозит жалость ко мне и непонимание, страх. Ты просто не знаешь, как себя вести со мной. Будь бы я какой-нибудь ходящей девушкой, ты бы уже давно целоваться полез, а я же воспринимаюсь тобой не как объект, к которому можно испытывать желание, а как… Господи, зачем я вообще согласилась на эту поездку? Отвези меня домой.       Сара пытается переместить ногу на другую сторону мотоцикла, но ничего не выходит. Вишня несколько секунд смотрит на нее, замечая, как слезы начинают медленно стекать по ее щекам. Он протягивает ладонь к лицу блондинки, чтобы стереть слезинки, но она дёргает головой.       — Ты не права, принцесса. Ты можешь вызывать у людей желание, и, поверь мне, это не желание тебя пожалеть. Я желал доставить тебе приятные впечатления от поездки, — он переставляет ее ногу, садится на свое место, дожидаясь, пока она обхватит его торс руками.       Они медленно возвращаются назад, и Сара умоляюще просит Майкла усадить ее обратно в кресло, что он и делает. Хватит. Это позорно. То, как Вишня перемещал ее ноги по мотоциклу, то, как он держал ее за руку, чтобы она не упала и то, с каким жалким взглядом он на нее смотрел. Ей не нужно, чтобы мужчины смотрели на нее так. Сказал, что к ней можно испытывать желание, а по итогу даже не поцеловал в щеку. Чисто ради приличия. Противно. Ему, должно быть, было безумно противно ее касаться, раз он не попытался сделать даже так. А чего она ожидала? Ничего. Просто поверила в то, что может вызывать у людей какое-то другое мнение, но нет. Никто не сможет её принять такой. Она и сама себя такой не принимает.       — Спасибо, но давай договоримся, что ты больше не станешь ко мне приходить и пытаться со мной говорить, хорошо? Достаточно этого раза, — она быстро накрывает ноги пледом и заезжает в дом.       — Что? Она сама. Я просто сказал ей, что она прекрасна, — Вишня отвечает на недовольный и вопросительный взгляд друга.       — Она права, Ви, больше не приближайся к ней. Ничем хорошим это не закончится, — Майкл отдает ему шлем, — спасибо, что позволил ей прокатиться с собой, но это был последний раз. До завтра. Надеюсь, ты больше не захочешь вновь сюда прийти.       Тёрнер сильно зажмуривает глаза, сжимая кулаки. Не хватало ему ещё ее слез из-за Вишни. Она и так плачет каждую ночь. Он слышит это, когда проходит мимо ее комнаты. И это невыносимо. Он помнит ее другой. Веселой и жизнерадостной, показывающей ему свою отличную растяжку, садясь на шпагат без разминки, или же свои выступления на соревнованиях, которыми она так гордилась, а после травмы сожгла к чертям все фотографии и удалила видеозаписи, чтобы больше ничего не напоминало о том периоде.       — Майкл, ты неправильно с ней себя ведёшь. Ты должен не успокаивать ее, а заниматься ей. Мотивировать. Заставлять ее любить себя такой. Она же себя ненавидит и по большей части именно из-за того, что ты держишь ее в четырех стенах, не позволяя чувствовать себя частью полноценного мира. Не мне говорить тебе, как заботиться о сестре, но это явно не лучший способ. Подумай над этим.       Вишня криво улыбается и уезжает. Всю дорогу он думает о ней. О ее словах. О том, как она на него смотрела, когда он заботливо помогал ей расположиться на своем мотоцикле. Как ее руки крепко сжимали его грудь, а горячее дыхание опаляло шею, вызывая безумные ощущения. Ее глаза просто застыли в его голове и никак не исчезают. Он ещё никогда не хотел так сильно кого-то поразить, как сейчас хочет сделать это для нее. Плевать, что она не такая. Мужчина каким-то необыкновенным образом чувствует что-то необъяснимое, что-то необузданное, а голова становится кругом, когда он доезжает до своего знакомого и тарабанит в его дверь уже целых десять минут.       Ему почему-то очень захотелось ей помочь стать прежней, преодолеть все страхи. Она показалась ему такой восхитительной и искренней, и он обязан вернуть ей блеск в глаза. Он уверен, она мечтает именно об этом, но просто боится начинать что-то делать. Он ей поможет. Покажет, что можно быть жизнерадостной и в инвалидной коляске, а потом и станет ее исцелением. Поставит ее на ноги. Это безумно, он совсем ее не знает, но все внутри просит его сделать эти действия и осчастливить ее. Разве он может отказать своему сердцу?       — Боги, Вишня? Что тебе понадобилось от старика? — дверь отворяется, а на ее пороге предстает седовласый мужчина, что поправляет очки на сморщенном лице, расплываясь в широкой улыбке.       — Мистер Уолтер, здравствуйте, мне очень нужна ваша помощь, — ягодный проходит в дом, привычно располагаясь в гостиной на старом кресле, — Я хочу помочь одной прекрасной даме встать на ноги, но дело в том, что она не подпускает к себе никого и считает себя убогой. Не принимает своего положения и это явно является препятствием, которое надо преодолеть, чтобы все получилось. Я понимаю, в чем проблема, но не знаю, как это побороть. Подскажите, что делать в такой ситуации? А с меня как всегда ваши любимые пирожные и ящик рома.       Мистер Уолтер садится напротив Вишни, весело улыбаясь и потирая ладони. Он обратился по адресу. Сейчас он все ему расскажет, и у Вишни обязательно все получится, ведь Уолтер — отличный психолог. Он ни раз его выручал, и сегодня не станет исключением.