Паралич сердца

      Вот уже второй день Сара не выходит из своей комнаты, когда Майкл дома. Не хочет с ним пересекаться и на любую его попытку с ней заговорить лишь уезжает прочь. Он не прав. Совсем не прав. С Вишней ей хорошо. Волшебно. Все такое прекрасное сразу же и красивое, хочется жить, улыбаться и много смеяться. А любимый брат тупо пытается лишить ее возможности с ним общаться. Возможно, ягодный — ее будущее, ее хороший друг, но как им теперь дальше существовать? Как Саре сказать Вишне, что больше не будет ни одной встречи, потому что как только ее братик узнает об их встрече, так сразу же отправит ее в Нью-Йорк. Она в этом уверена. А ведь все так хорошо начиналось… Зачем только Майкл так делает? Ревнует? Блондинка хочет общаться с Вишней, а, значит, будет, ибо вишневый тоже тянется к ней. Пишет каждый день, присылает фотографии и звонит, спрашивая у нее о ее самочувствии, о настроении, о данном ему обещании растягиваться. Завтра он приезжает, а уже сегодня договаривался с ней о новой встрече по телефону. Как она может ему отказать? Она пойдет.       Осталось найти способ обмануть брата и покинуть дом, чтобы встретиться с… Другом? Наверное, именно с ним. Хотя девушка ещё не уверена, кто они друг другу, но очень хочет быть хотя бы другом. Любимым человеком точно не станет… Слишком недостижимая цель. Он слишком хорош для нее. Такие мужчины не интересуются калеками, хотя ей безумно нравится то, как он ее подбадривает, делая комплименты. Пусть и не считает так на самом деле. Или считает? Хотелось бы блондинке верить во второе, но все внутри подсказывает, что это именно первое. И плевать. Ее к нему тянет магнитом или неведомой силой, каким-то необычным способом, и Сара в такие моменты чувствует себя нужной, обычной, без всяких там особенностей. Вишня ее успокоение и вера в себя, в свои силы и возможности, в то, во что она сама не верит, а он не только верит сам, но ещё и пытается заставить и ее поверить в это. Волшебный мужчина.       Блондинка дорисовала уже тот рисунок с мотоциклом, добавив ему красок. Смотреть на цветного Вишню куда приятнее, чем на чёрно-белого. На него вообще приятно смотреть, а слушать ещё лучше. Вчера они разговаривали по телефону, и мужчина рассказал ей немного о себе и своей семье. Сара и не знала, что у ягодного есть брат-близнец, с которым они особо не ладят. Не знала она и то, что мужчине, оказывается, тридцать лет. Ей казалось, что меньше. Он хорошо сохранился. Выглядит чудесно. Больше всего ей понравился рассказ о его воровском прошлом. Он так весело и тепло рассказывал о своих похождениях в подростком возрасте в дома богатых сентфорских чиновников под видом волонтёра, откуда потом воровал какие-нибудь неприметные дорогие вещицы и продавал их. У богатых не убудет. Все равно заработано нечестно. И она с ним согласна. Ее даже устраивает то, что он раньше был вором. Какая разница, кто тот человек, к которому ты испытываешь самые теплые чувства? Никакой.       — Сара, подожди минуточку, — Майкл останавливает девушку по пути в ее комнату, крепко перехватывая ручки инвалидной коляски и не позволяя ей проехать дальше, — так же нельзя. Ты не сможешь меня вечно избегать. И, вообще, зачем ты это делаешь?       Сестра нехотя разворачивается к брату, перекрещивая руки на груди и делая максимально грустное лицо. Зачем? А зачем он забирает у нее единственную возможность ощущать себя счастливой? Зачем он забирает у нее Вишню? Он, конечно, не принадлежит ей, однако всяко что-то особенное да значит.       — Ты сейчас серьезно спрашиваешь, почему я с тобой не хочу видеться? Знаешь ли, братик, ты либо притворяешься, либо идиот, раз задаешь такие вопросы. Запретил мне встречаться с Вишней, как с другом, потому что он, видите ли, бабник или кем ты там его ещё считаешь? А теперь злорадствует, спрашивая, что же такое произошло, милая сестричка, раз ты меня избегаешь? Получил ответ на твой вопрос? — Сара отъезжает назад, гневно вжимая пальцы в кнопки на пульте управления. Бесит. Ей нужен Вишня. Больше, чем Майкл может себе это представить. Ей нужна его поддержка, радость и эта приятная, какая-то волшебная сила, что возникает между ними.       — Солнце, перестань вести себя, как ребенок. Вишня, Вишня, Вишня… Ты о чем-то ещё, кроме него, думаешь? Разве я не вижу, как ты всю эту неделю только что и делаешь, как постоянно говоришь о нем, рисуешь его и болтаешь последние два дня с ним по телефону часами. Это все очень мило и хорошо. Ты стала улыбчивее и радостнее, но, систр, — Тёрнер открывает ей дверь в ее комнату, заходя за ней и присаживаясь на кровать, — это глупо. Все ваше общение. Оно закончится сразу же, как только ты наскучишь Вишне. Я знаю его, это непременно произойдет. Может, не завтра и не через месяц, а значительно позже, но это произойдет. Я лишь пытаюсь тебя от этого защитить, потому что чем раньше я тебя отговорю от вашего сомнительного общения, тем меньше боли ты получишь, когда все это закончится. Я не монстр и не желаю тебе зла. Я лишь хочу видеть тебя такой счастливой всегда, а Ви вряд ли сможет тебя осчастливить.       Тёрнер сдавленно улыбается, бегая глазами по комнате сестры. На полочке замечает ещё один рисунок Вишни. Ее уже не остановить, и как бы он не пытался ей запретить их встречи, она все равно будет искать возможности это сделать. Дракон видит, как сестра расцветает рядом с Вишней. Его радует такое ее воплощение, но он все равно боится. На ее тело свалилось слишком много боли, а сердце изранено, подобно решету со множеством малюсеньких дырочек. Два года назад все от нее отвернулись. Все друзья, все те, кто когда-то ей восхищался, — ушли, как только увидели ее такой. Ещё совсем маленькая Сара была тогда в полном забвении, ей было так больно, что она практически месяц ни с кем не говорила. Кроме него. Майклу больше не хотелось бы застать в один прекрасный день ее такой же разбитой. Отсюда и все попытки спрятать ее под своим крылом, не пустить под влияние Вишни. Но уже поздно.       — Майки, это будет моя боль, если так произойдет. Только моя. Я не приду к тебе плакаться, не стану ничего говорить. Просто прошу тебя, позволь мне хотя бы сейчас насладиться этим внутренним состоянием. Вишня хороший. Пофиг, какой он с тобой или с другими. Со мной он заботливый, нежный и очень весёлый. И он мне нравится таким… Ты прав, я влюбилась, как идиотка, но я ни на что не надеюсь. Разве лишь на дружбу, — Сара чувствует подступающие слезы, замолкая на некоторое время, пока ком не отойдет от ее горла, — не разрушай меня. Ты ведь мой брат. Ты знаешь, как сильно я тебя люблю и считаю тебя лучшим человеком во вселенной. Моей поддержкой и опорой. Не становись в моих глазах другим.       Рыжеволосый тяжело вздыхает, встаёт и наклоняется к девушке, заключая ее в крепкие объятия. Не может же он ей все запретить. Хочется — пускай делает, раз считает так нужным, но если все будет так, как сказал он, то пусть от него успокоения не ждёт. Ему не будет плевать на нее, но он предупреждал.       — Ладно, общайся со своим Вишней, но потом плакаться не приходи. Только и обо мне не забывай, всё-таки я тоже требую иногда внимания, — целует ее в щёчку, получая ответный поцелуй, — и ему передай, что если хотя бы пальцем тебя тронет, то я потом ему голову откручу.       — Не тронет, не переживай. Он со мной занимается, мы позавчера в фитнес-клуб ходили, растягивались и на велотренажёре я даже смогла с помощью Ви чуть подвигаться. Он хочет мне помочь, а я не против, — Сара подкатывается к кровати, хватается за ручки кресла и пытается перелезть на свое место самостоятельно, как и делает всегда.       Однако сегодня почему-то не выходит. То ли руки не держат, то ли с настроением беда. Не хватает веселья. Не хватает Вишни. Как глупо привязалась к тому, кто даже ее не знает. Теперь живёт только встречами с ним. От встречи до встречи. В забвении, в каком-то помутнении. Без него все не так. И это странно. Майкл всегда прав. Влюбилась, подобно маленькой девочке, и теперь хочет постоянно видеть его рядом с собой. Но этому не быть никогда. Никогда она и не получит собственного счастья. Так и останется такой. Даже если Вишня ей и поможет, то навряд ли захочет стать кем-то большим, чем просто другом. И это обидно.       — Помочь? — Майкл видит ее мучения и мог бы сразу встать без вопросов, но помнит, чем это закончилось в прошлый раз. Она обиделась, что он считает ее такой беспомощной и безнадежной. Теперь парень постоянно спрашивает.       — Не надо, я сначала в душ. Спокойной ночи, Майкл.       Сара открывает дверь в ванную комнату, но не заезжает. Ждёт, пока брат покинет ее и уйдет к себе. Ей нужно немного подумать. Хотя бы капельку. Нельзя же постоянно думать о человеке, который фактически для нее никто. Надо разобраться в себе.       — Ты давно не ночевала со мной, малышка, — Тёрнер играючи улыбается, ероша свои рыжие волосы, — предлагаю сегодня исправить это недоразумение. Как тебе предложение?       Они и правда не ночевали вместе с момента ее травмы. С момента операции. Уже целых два года. И это огромное упущение. Раньше они могли часто спать в одной кровати, долго болтая перед сном или играя в карты, а после всей это ситуации с травмой, они очень отдалились. Хотя Майкл — единственный, кого она вообще впускает в свою жизнь все эти два года, но и от него она теперь закрывается. Зато с Вишней девушка чувствует себя другой. Дракон хочет, чтобы она и с ним себя ощущала также. Надо это исправлять. Он начнет прямо сейчас. Сегодня. И плевать, что ему двадцать шесть, а ей двадцать и ночевать в таком возрасте совместно больше похоже на какой-нибудь инцест. Парень никогда не испытывал к своей сестре чувств сексуального характера, только лишь любовь. Настоящую. Братскую.       А Сара хоть и любовалась атлетичный телом своего старшего брата исподтишка, а когда была младше даже испытывала что-то большое, но все давно сошло на нет. Все девушки когда-то испытывали особую любовь к старшим братьям. Это нормально. Главное, чтобы потом это исчезло. У нее прошло. Теперь она лишь восхищается им и уже привыкла к его дефиле в трусах каждое утро. Красиво, эстетично. Есть на что посмотреть, но не более. Ничего не ёкает. Он же ее любимый Тёрнер, ее любимый старший братик, хоть и красивый, но для нее он просто пупсик Майки с банкой варенья на ее любимом фотоснимке, чумазый и в ее розовых носочках. Семилетний мальчишка с ней на руках, с огромными глазами и прекрасной улыбкой. Гроза их школы, главный тусовщик и красавчик, в которого были влюблены абсолютно все девочки и каждая мечтала хотя бы разок с ним поговорить. Но не каждая могла это сделать, а она могла и гордилась тем, какой у нее классный брат. Он и сейчас такой же.       — Давай, я не против. С тобой приятнее, чем одной. А с чего это вдруг такое послабление? — она подозрительно улыбается, не скрывая радости.       — Соскучился по обнимашкам с моей малышкой, — Майкл устало зевает, потирая переносицу, — поэтому иди в душ, делай все свои дела и позовешь, когда будешь готова ложиться. Я тоже пока душ приму, — выходит из комнаты, предоставляя ей возможность сделать все необходимое.       Через полчаса Сара зовёт брата, уже лёжа в кровати в обнимку с ее любимым маленьким лисенком. Потрёпанным. Старым. С порванной и зашитой уже раз двадцать лапкой, но таким родным и мягким. Майкл выиграл его для нее, когда ей было семь, и она до сих пор его хранит. Маленькая память о когда-то волшебных временах. Тёрнер заходит и улыбается. Такая милашка. Вот, вроде, взрослая девушка уже, а ещё такая малышка внутри. Очень наивная. Не сломал бы никто в ней эту доверчивость и искренность. Особенно Вишня, иначе разом придется потерять друга и адекватную сестру.       — Спокойной ночи, солнце, — Майкл крепко обнимает сестру, прижимая к своему обнажённому торсу, целует в макушку.       — И тебе, любимый братик, — Сара закрывает глаза, расслабляясь в руках парня.       Несколько секунд, и она практически засыпает, но ее будит сообщение в телефоне. Руки мгновенно тянутся к смартфону, а глаза видят заветное имя.       Вишня: Вишневых тебе снов, принцесса. Завтра в два буду у тебя.       Девушка улыбается, прижимая экран телефона к груди. Ничего особенного. Какие-то несколько слов, а она готова растаять и расплакаться. Какой же он всё-таки прекрасный. Как она может тут не влюбиться?       Сара: И тебе замечательных снов, Ви.       Майкл тихо усмехается, делая вид, что не заметил таких глупых действий со стороны сестры. Ещё крепче прижимает ее к себе, и вскоре оба засыпают.       Утром Тёрнер убегает по своим делам, оставляя завтрак для сестры на ее тумбочке. Она же просыпается, делает всё, что ей необходимо, завтракает и ждёт ягодного, что обещал быть у нее в два. Ещё целых полчаса, а ей совершенно нечем заняться. Уже не терпится скорее его увидеть и крепко обнять, если такая возможность сегодня выпадет. Если они ещё хоть когда-то будут обниматься. Если они ещё будут общаться. Теплые чувства, конечно, полностью заполонили ее мозг своей приятной негой, однако здравый смысл её не покинул. Понятное дело, что рано или поздно они перестанут иметь хоть какое-то взаимодействие. Скорее, рано. И ей бы очень не хотелось, чтобы такое происходило. Она уже привыкла к нему. Не вынесет разлуки.       Звонок в дверь, и Сара быстро подъезжает к двери, смахивая с лица лишние пряди и принимая улыбчивый вид. Открывает. Улыбается ещё шире. Не только Вишня, а ещё и огромный букет лилий. Ее любимых. И как он только узнал? Пропускает его в дом.       — Прекрасные лилии для восхитительной принцессы, — ягодный протягивает блондинке букет в белоснежной специализированной бумаге, перевязанный лентой малинового цвета, — готова к новым свершениям?       — Это мои любимые. Как ты угадал? Спасибо, — девушка быстро заезжает на кухню, выискивая вазу.       Ей не дарили цветы уже года три. В последний раз, когда она выиграла соревнование и стала чемпионкой Сентфора. Тогда сам мэр подарил ей букет роз. Приятно, конечно, но это все было так наигранно, что даже этот презент не сравнится с цветами, подаренными Вишней. Ваза в верхнем ящике. Она просто напросто не достанет. Как всегда.       — Я просто мысли читаю, — дракон достает прозрачную вазу, набирает в нее воду и ставит букет вовнутрь, — в твою комнату?       Немой кивок и слепое восхищение таким его действиям. Он волшебный. Не иначе. Откуда только такой взялся и где прятался все это время? Проходят в ее спальню, ягодный ставит вазу на тумбочку и плюхается на стул, тут же расплываясь в широкой улыбке от увиденного рисунка. Каким она видит его красивым. Даже преувеличивает, наверное. Для себя он, конечно, очень красив, но ее руками это выглядит так, словно он какой-нибудь Аполлон. Значит так и есть.       — Можешь забрать себе, если тебе нравится, — Сара открывает дверцы шкафа, — я могу…могу надеть шорты? Ты не испугаешься моих синяков, ссадин и царапин на всем пространстве ног? Или лучше штаны?       Господи, ей так неловко его об этом спрашивать, однако надо. Ее ноги и правда сейчас выглядят отпугивающе. Она ведь не ощущает их и каждый удар или случайный порез обо что-нибудь острое оказывается незамеченным, но все равно проявляется на коже. Это очень странно. Не чувствовать, но потом видеть случайные синяки или порезы.       — У тебя красивые ножки, я бы с удовольствием посмотрел на них в шортиках. Уверен, будет выглядеть очень аппетитно, поэтому дерзай, — он встаёт, забирая с полки рисунок и убирая его в карман своей куртки, надетой поверх белоснежной футболки и спортивных штанов, — буду в гостиной и это забираю себе. Мне нравится.       Дракон покидает блондинку, проходя в гостиную. Начинает ее осматривать. Куча различных полок, уставленных книгами и всякой ерундой. Отдельный прозрачный стеклянный шкафчик, закрытый на ключик с кубками и медалями. Мужчина останавливается около него, рассматривая сквозь стекло награды, грамоты, благодарности, что принадлежат Саре. Прирожденная чемпионка, настоящий борец, сильная и красивая. И она жутко ему нравится. Ещё ни с одной он не чувствовал себя таким, каким ощущает с ней. Это невозможно описать словами. Все внутри трепещет, расцветает и требует выхода в виде нежности, любви и улыбки, и он выдает все это только ей. Господи, да он два дня в этом идиотском Коннектикуте думал лишь о ней, поэтому звонил и писал, даже фотографии свои высылал. Раньше телефон использовался им как средство связи с друзьями и средство обмена фотографиями интимного характера с девушками, а теперь это особый способ общения с той, кто плотно поселился в его сердце.       — Можем ехать или идти, куда мы сегодня? — Сара выезжает с прикрытыми пледом ногами. Ну и зачем она его стесняется? А верх-то очень соблазнительный. Короткий спортивный топик, красиво обтягивающий небольшую, но очень красивую грудь. У спортсменок всегда небольшая грудь, но зато она очень аккуратная и подтянутая. Ему такие нравятся.       — Теперь можем, — он снимает смешную ткань, откладывая ее в сторону. Взгляд на израненные ноги и все равно улыбка. Плевать, что так много синяков. Она прекрасна и с ними. Идеальных не бывает. Да и исчезнет все это, как только они поставят ее на ноги. Обязательно, — фитнес-клуб, а потом можем немного погулять.       Через час они вновь оказываются в фитнес-клубе, и снова все те же действия. Около двадцати минут девушка осторожно и очень медленно поднимается со своего кресла. Все это действие сопровождается милыми и подбадривающими словами ягодного, ни разу не отпустившего ее руки. Она приятно лежит в его ладони и он не хочет ее отпускать. Пришлось. Вновь растяжка, теперь более длительная и чуть жёстче. Сара руководит процессом, и дракон видит, как она увлечена этим делом. Получает особое удовольствие, когда он халявит или что-то неправильно выполняет. Мужчина даже специально делает что-то не так, чтобы увидеть ее гневный и безумно милый взгляд на себе, а потом получить лёгкий шлепок по руке.       — Ви, куда ты смотришь? — Сара выгибает бровь, замечая взгляд ягодного на своем небольшом декольте. Смущается. Надо было надеть что-то более закрытое. Не знала ведь она, что он будет пялиться. Хотя приятно.       — На грудь, а, что, запрещено? Красивый вид, они прикольно так подпрыгивают, когда ты наклоняешься, — Вишня смеётся и своим таким поступком вызывает самое искреннее негодование у блондинки.       То есть он даже не скрывает этого? Ещё и имеет наглость говорить ей такие вещи? Прикольно подпрыгивают? Ему ещё и смешно с ее негодующего лица? Ох, как бы ей сейчас хотелось стукнуть его ногой.       — Это… Это… Ви, черт! Как это называется? Ты даже не пытаешься сказать банальное «на глаза», — Сара тяжело и очень громко дышит, посылая всеми возможными способами какой-нибудь импульс в мозг, который мог бы дать ей возможность стукнуть его ногой по ноге. Не выходит. Жаль.       Ягодный с невиноватым видом самого милого человека на всем белом свете разводит руками в стороны, издевательски улыбается и продолжает свое любование, смущая девушку ещё больше.       — Зачем мне тебе врать? У тебя красивая грудь, почему я не могу на нее посмотреть? Я же не трогаю, — мужчина берет обе ступни девушки в свои руки, крепко обхватывая их и притягивая девушку за ноги к себе чуть ближе. Медленно, чтобы она не упала.       Она буквально скользит по коврику, не имея никакой возможности сопротивляться. И не хочет. Пусть он делает с ней все, что хочется. Она уверена, он ее не обидит. Вишня осторожно приподнимает Сару чуть вверх и усаживает на свои бедра боком, располагая ее ноги по правую сторону от себя. Любуется ей. Такая красивая. Постоянно смущается, когда он делает такие нежные жесты в ее сторону.       — То есть я музейный экспонат, да? Смотреть можно, а трогать нельзя, — блондинка улыбается, приподнимая одну руку вверх и уже практически кладет ее на спину дракона, но так и не решается.       — Можешь положить, — Вишня тихо смеётся такой ее стеснительности, — можешь даже волосы потрогать. Я знаю, ты хочешь. Видел, как смотрела на меня, когда я так делал. Не стесняйся, принцесса. Не меня. Я клянусь тебе, что не трону тебя, если ты этого не захочешь. Я даже не поцелую тебя, пока ты мне этого не разрешишь. Я буду истинным джентльменом с тобой.       Ягодный ласково прикасается носом к щеке девушки, медленно водит им по нежной коже, а пальцами правой руки, которой удерживает Сару за поясницу, нежно щекочет голую кожу. Блондинка делает глубокий вдох и с энтузиазмом запускает руку в волосы дракона, пропуская сквозь пальцы кудряшки, чуть оттягивая их и улыбаясь. Мягкие, такие угольные, нежные. У него восхитительные волосы. Он целиком восхитителен. Ещё и заботливый такой. То есть будет джентльменом? Не поцелует, пока она ему не разрешит? А, что, если она сейчас хочет его поцеловать? Так сильно, что внизу живота начинает что-то потягивать.       — Ты очень хороший, Ви. Я таких ещё не встречала, — Сара прикрывает глаза, улыбаясь.       Хочется заплакать, но не от грусти, а от счастья. С ним настолько хорошо, что она не может сдерживать поток всех эмоций, который так и рвется наружу. Она бы станцевала, выплеснула бы все это, но не может. Может лишь улыбаться и плакать.       — Хороший? Может быть. Ты первая, кто говорит мне такое, — его губы касаются ее щеки и оставляет маленький и нежный поцелуй, — я был всяким, но не хорошим. На самом деле, я тот ещё моральный урод. Разбил столько девичьих сердец. Столько слез из-за меня пролито. Сколько женщин я отымел, что хотели отношений, а я лишь пользовался ими, отбрасывая в сторону, как мусор. Я не хороший, совсем нехороший, принцесса. Но не для тебя.       — Ты хороший, Ви. Для меня ты именно такой, — Сара неуверенно перемещает свои губы на его, едва ощутимо касаясь их и ловя на себе удивленный взгляд, — не хочешь? Я не должна так делать?       Блондинка чуть отстраняет лицо, мечтая сейчас встать и убежать куда-нибудь подальше. Господи, такая идиотка. Зачем она так сделала? Почему ее так тянет его поцеловать? Внутри теперь все горит адским пламенем, слишком жарко и неловко. Он теперь перестанет с ней общаться. Испугается такому напору. Дура. Какая же она дура.       — Хочу, ужасно сильно хочу, еле сдерживаюсь ещё с прошлого раза. Нет, с момента нашей борьбы в вашей гостиной, — Вишня свободной рукой осторожно касается щеки блондинки, вновь притягивая ее лицо к своему, — ну чего ты расстроилась? Так сильно хочешь меня поцеловать? Неужели понравился?       — Почему же не целуешь, раз хочешь этого? Ждёшь моего разрешения?       Сара игнорирует его вопросы, чувствуя, как все внизу живота сильно тянет, затягивается в узел, и после каждого прикосновения пальцев Вишни к ее щеке она покрывается гусиной кожей. Притягательный. Как он на нее смотрит. Так невозможно смотреть на человека. Он смотрит на сокровище, на что-то очень восхитительное, но точно не на нее. На нее никто так не смотрел. Его глаза безумно глубокие, такой пронзительный взгляд, любующийся, восхищённый, и он принадлежит сейчас только ей одной. Между ними что-то происходит. Какая-то необычная искра, что разгорается синим пламенем, посылая в тела каждого электрические заряды, от чего воздуха просто катастрофически мало. Между ними ток, волшебство. Близость. Секунда или две, и девушка ощущает, как ее губ касаются мужские.       Очень осторожно, но напористо и требовательно, Вишня накрывает губы Сары нежным и чувственным поцелуем, показывающим сейчас все его отношение к ней. Весь его трепет, всю его необычную любовь и поддержку, его заботу. Он будто бы пробует ее на вкус, ласково, не углубляя поцелуя, а наслаждаясь ее неумелому ответу и смущённому взгляду, что так и прячется от него по разным сторонам. А он ловко его ловит. Дракон терзает губы блондинки, тут же зализывая маленькие ранки, а свободной рукой зарывается в белокурую копну волос, массируя кожу головы сильными пальцами. Улыбается ей глазами. Она не знает, как такое возможно, но он точно сейчас улыбался ей глазами. Перемещает губы на щеку, дарит ещё один поцелуй и теперь обворожительно улыбается ртом.       — Надо будет научить тебя целоваться, — Вишня по-доброму усмехается, замечая, как щёчки Сары покрываются румянцем, а глаза начинают изучать пол, — принцесса, не смущайся. Тебе понравится, обещаю.       — Тебе сейчас не понравилось, да? Все было так плохо?       Она водит пальчиком по его плечу, учащенно дыша и расстроенно рассматривая белоснежный пол.       — Глупенькая девочка, — Вишня снимает ее со своих бедер, усаживая рядом, — это было волшебно. Просто тебе надо больше практики, но сейчас мы займёмся другим. У нас как бы тут занятие было.       Ягодный поднимается с пола, уходит и возвращается с ведром. Сара непонимающе и удивлённо рассматривает ведро, пока оно не опускается рядом с ней, и она не находит там лёд. Решил ее заморозить? Или ему жарко? Что он собирается с ней делать?       — Я не ем лёд, — морозит глупость, также глупо улыбаясь.       — Я тоже его не ем, — вишневый смеётся, чешет затылок и обращает заинтересованный взгляд голубых глаз на блондинку, — а что, кто-то ест лёд? Майкл питается им, да? Поэтому такой холодный и угрюмый?       Сара смеётся в ответ, вытаскивая из ведёрка один кубик, и забрасыват его за шиворот футболки дракона. Он недовольно рычит, закатывая глаза. Ежится от холода, дёргается, понимая, что кубик застрял там, где ему самостоятельно его не вытащить. Пытается дотянуться руками, но лишь запутывает льдинку в ткани футболки. Пофигу. Снимает ткань, вытаскивая льдинку и уже собирается ее надевать обратно, но довольно ухмыляется, когда видит, как Сара на него смотрит. Завороженно. Теребит прядь своих волос, закручивая ее на пальчик и неосознанно облизывает губы язычком. Сейчас он сойдёт с ума от этого жеста. Было слишком эротично. Хватит с нее. Надевает футболку обратно, раздражённо дергая плечами. Мокро и противно. Тем не менее, больше он ее не снимет, иначе она точно потеряет дар речи, а он опозорился перед ней, показав то, как сильно она ему нравится.       — У тебя такой накачанный торс, — девушка краснеет, слыша тихий смешок, — ничего смешного. Это правда. Ты ведь тоже правду про грудь сказал?       — Правду. И что же ты сейчас делала, правдивая моя? Пялилась на меня?       Вишня садится обратно, чуть отодвигая ведро от девушки. Ещё одной льдинки за шиворотом он не потерпит и точно что-нибудь закинет и ей.       — Да, пялилась. Запрещено? У тебя красивый торс, мышцы так интересно играют на свету. Я же просто смотрю, а не трогаю, — блондинка пародирует вишнёвого, вызывая у него лишь теплую улыбку.       Смешная такая, ещё и его пародирует. А как расстроилась, когда он ее поцеловал не сразу же, хотя безумно хотел. Он бы ещё разок ее поцеловал. Он бы вообще целовал ее каждую секунду, однако их сейчас ждёт немного другое занятие. Они сюда не целоваться пришли. Точно не целоваться. Успеют ещё. Да и не станет он торопить событий. Она захотела, он ее поцеловал. В следующий раз поцелует только тогда, когда наступит очень подходящий для этого момент. Какой-нибудь романтичный и очень интимный.       — Сейчас посмотрим на твою чувствительность, — Вишня перемещается по полу, оказываясь сбоку от ног блондинки, — есть какое-нибудь место, которое ты чувствуешь хотя бы капельку?       — Никакого, от основания бедер и до пальчиков ног. Все мертвое, — Сара меняется в лице, когда дело заходит о ее ногах.       С Вишней хочется говорить о чем угодно, делать всякие странные вещи, но точно не говорить о наболевшем. Если честно, ей с ним очень сложно сосредоточиться. Такой сексуальный и красивый преподаватель у нее ещё никогда не имелся. Она восхищается им, и это немного мешает слушать его или адекватно воспринимать все его действия. Он же вовремя умеет переключиться с романтического лада на серьезный, тут же принимаясь за дело. Они здесь, чтобы вернуть ей ее возможность ходить, а не для нежностей и поцелуев, хотя он не против и всего этого. И тоже не всегда может себя сдерживать.       — Я сейчас буду кое-что делать, если вдруг что-то почувствуешь, хотя бы маленький импульс, то сразу же сообщи мне об этом. И да, закати немного шортики вверх, — дракон тепло улыбается, ожидая, пока Сара исполнит его просьбу, но она даже не движется, — принцесса, я же поклялся тебе, что не стану трогать ни в коем случае, если ты сама этого не захочешь. Мне нужно иметь доступ ко всей коже на твоих ножках. Не боись, девственности льдом не лишаются.       — Представь себе, я знаю, как лишаются девственности, — Сара чуть закатывает штанины на обеих ногах, предоставляя мужчине доступ ко всей коже ног, — и с чего ты решил, что я такая?       Возмущенный взгляд на дракона, что берет в руки кусочек льда и ставит у самого основания бедра девушки, начиная плавные движения вниз. Медленно, проводя по всей округлости бедра, касаясь каждой точки, пока льдинка не растает. Сара смущенно отводит глаза в сторону, улыбается как-то стыдливо и неловко. А ему нравится. Очень интимно. Кожа у нее просто восхитительная, жаль, что она пока что ничего не ощущает.       — Слишком сильно мне смущаешься, даже сейчас, — новый кубик оказывается в его руке, и он в ту же секунду ложится на то самое место, где растаял предыдущий, — поведение тебя выдает, принцесса. Не парься, это ведь не самое важное в жизни. Ну, девственница и девственница, что с того? Зато какой сюрприз будет для твоего молодого человека.       Он чуть не добавил что-то про себя и про то, каким будет нежным и аккуратным, если она вдруг станет его девушкой и дело дойдет до интима. Точнее не так. Она станет его девушкой. Он уже делает всё, чтобы показать ей, как она ему дорога.       — Ты ведь потом дашь мне какое-нибудь полотенце? А то как-то с мокрыми ногами будет неловко садиться в твою машину, — Сара сглатывает слюну, улыбаясь.       — Конечно, только не отвлекайся. Закрой глаза, — Вишня начинает говорить сексуальным баритоном, используя все возможности своего голоса и придавая тому эротический окрас, чтобы Сара точно его слушала, — сосредоточься на ощущениях. С закрытыми глазами они обычно бывают более сильными. Слушай свое тело.       Девушка повинуется ему, расставляя руки по обе стороны от себя, перенося на них весь свой вес. Откидывает голову назад. Закрывает глаза и пытается сосредоточиться на руках Вишни на своих ногах, что уже берут очередной кубик льда, начиная водить им по ее конечностям. Наступает мучительная тишина. Она слышит, как вишневый берет кубики из ведра, как он дышит. Слышит, как бьётся ее собственное сердце, но ничего не чувствует. Ни одного ощущения. Как будто бы он ничего не делает. Ягодный заканчивает уже и со второй ногой, переходя к обеим ступням. Снимает носочки. Берет лёд и прислоняет его к пяточке на правой ноге, проводя по кругу, чуть выше, пока не касается пальчиков. Повторяет тоже и со второй ступней. Ничего.       Решается на глупую затею. Все равно она ничего не ощущает. Можно попробовать и так. Попытка — не пытка. Обхватывает ступню на левой ноге, приподнимает вверх и касается губами голени, оставляя ласковый поцелуй, поднимается выше. К пальцам. Целует каждый. Щекочет пяточку. Все равно ничего. Что они делают не так? Он и массаж ей делал, она и таблетки принимает, он уже и занятия спортом подключил. Они же сегодня так прекрасно растянулись. Он ощупал каждый ее сустав, сгибал ноги в коленях, прощупывал каждую мышцу. Не зря ведь два дня изучал все мышцы на ногах, все суставы и все, за что они отвечают. Почему не получается? Снова подносит к губам теперь уже правую ножку, оставляя ласковые и нежные поцелуи по всей поверхности, задевая каждый уголочек.       — Что это сейчас было? — Сара открывает глаза, удивлённо рассматривая Вишню. Что он вытворяет?       — Прости, просто проверил одну теорию. Ничего не почувствовала?       — Ничего, — расстроенно бросает она, пытаясь подняться с пола.       Ягодный поднимает ее на руки и усаживает обратно в инвалидную коляску, осторожно обтирая махровой тканью каждый миллиметр кожи на ногах. Не оставляя ни единого нетронутого места.       — Стой, повтори ещё раз тут, — Саре показалось, будто бы она что-то ощутила возле коленки, маленькое прикосновение. Совсем малюсенький разряд. Шершавую поверхность.       — Что-то почувствовала?       Вишня надавливает ещё сильнее, буквально втирая полотенце в кожу девушки. Он видит, что место трения полотенца об кожу уже покраснело, и сейчас там появятся ранки от такого сильного натирания.       — Шершавое. Оно шершавое. Правда, шершавое. Ви, у тебя получилось!       Блондинка радостно хлопает в ладошки, улыбаясь. Совсем малюсенький участок. Буквально пару сантиметров. С огромными усилиями Вишни, но это уже маленькая победа. Значит всё-таки есть шанс. Значит все не зря. Это, конечно, не способность ходить, но уже лучше, чем совсем ничего.       — А так? — ягодный кладет на это место кусочек льда, сильно прижимая к коже.       Смотрит на девушку, что закрывает глаза и сосредотачивается на ощущениях, как он и говорил ей чуть раньше. Его ученица. Его принцесса. Пусть ещё и не совсем его, пусть она ещё об этом не догадывается, но он уже считает так.       — Нет, ничего. Давай ещё полотенце. Пожалуйста, надеюсь, я тебя не достала ещё, — Сара умоляюще смотрит на него, а в глазах читается радость.       — П-ф-ф, ты чего? Ты не можешь меня достать, я кайфую с тобой. Полотенце, значит, полотенце.       Вишня снова сильно трёт ткань об ногу девушки, вдавливая ее в место под коленкой, где пару минут назад она ощутила шершавую поверхность. Улыбается ей. Сара расплывается в широкой улыбке, ощущая, как что-то шершавое касается одного и того же участка. Касается. Шершавое. Ткань. Совсем чуток, практически неощутимо. Едва заметно, но уже слишком хорошо, чтобы быть правдой. Вишня заканчивает с полотенцем и приносит из кладовой чистую, ещё не распакованную щёточку для мытья ведёр и железных поверхностей. Распаковывает ее. Подносит к ноге блондинке, встречая на себе ее одобрительный взгляд. Водит, надавливает, трёт. Снова видит ее улыбку, как только касается того места.       — Колючее! Представляешь, оно колючее! Господи, Ви, я что-то почувствовала!       Радостное восклицание заполняет пустой зал, заставляя Вишню улыбнуться и крепко обнять блондинку, откинув щётку в сторону. Сара резко впивается в губы мужчины неумелым и чувственным поцелуем, полностью ошарашивая его. Он отвечает своим, ласковым и страстным, не менее чувственным.       — Исполнила свое обещание? — выгибает бровь.       — Да, я же обещала. Пусть это совсем малость, пусть это ещё не означает, что я буду ходить. Но это так круто. Спасибо тебе, Ви.       Блондинка берет руки мужчины в свои, ласково гладит большими пальцами по тыльной стороне ладошки и улыбается, больше не в силах говорить. Она ему благодарна.       — Это только начало, принцесса. Мы поставим тебя на ноги. Я тоже обещал, а значит исполню свое обещание. А теперь домой, малышка, — он вывозит ее из фитнес-клуба, усаживая в машину, — уже одиннадцать часов вечера. Тебе надо набираться сил.       — Как мне тебя отблагодарить?       Пытливый взгляд радостных омутов, и Вишня тает. Как он умудрился в нее влюбиться? Он потеряет с ней голову, но уверен, что это будет того стоить. На самом деле, ему абсолютно не нужна ее благодарность, но он просто не знает, как по-другому пригласить ее на свидание, поэтому воспользуется этим шансом.       — Никак, но ты можешь сходить со мной на свидание, — изящно улыбается.       — Свидание? Я? Ты серьезно?       — Абсолютно. Завтра, после тренировки.       — Ты уверен?       — Принцесса, — разбирает ее кресло, поднимает на руки и усаживает в него, — не задавай глупых вопросов. Разве ты не можешь ходить на свидания? Можешь. Поэтому завтра все будет супербл.       Она не верит своим ушам и глазам. Он пригласил ее на свидание. Не просто так. Не из-за жалости, а потому что хотел. Поцелуй тоже был. Неужели у нее есть шанс на него? На мужчину ее мечты?       — Я же говорила, что ты хороший.       — Только для своей принцессы, — дракон целует ее ладошку, подмигивает, дожидается, пока она заедет в дом и уезжает.       У них сегодня получилось. Совсем маленькая победа. Малюсенькая, но уже победа. Четверть шага на пути к огромному подъему вверх. При чем не только в возвращении Саре способности ходить, но и в их отношениях. Сегодня было маленькое волшебство, сегодня они впервые ощутили себя близкими друг другу. Теперь надо это сохранить и развить.