Паралич сердца

      Чувство радости, наверное, одно из самых прекрасных человеческих чувств. Это то самое состояние, когда хочется танцевать, прыгать на кровати, громко смеяться и делать всякие глупости, ощущая себя настолько хорошо, что ничто не сможет сломить этого ощущения. Радость — это один из подвидов счастья. Прямо же или косвенно, но два эти понятия очень хорошо дополняют друг друга. Без одного невозможно второе. Это как половинка инь не может жить без половинки янь или как без туч не бывает дождя. Две взаимосвязанные между собой эмоции, которые делают людей живыми.       Сара счастлива. Сара радуется. Сегодня был волшебный день. Она на радостях много говорила с Майклом практически всю ночь, рассказала ему о том чувствительном месте. Он сразу не поверил. Решил проверить самостоятельно. Принес из ее ванной полотенце, осторожно натирал чувствительный кусочек, все время рассматривая эмоции сестры. Она улыбалась. Чувствовала. Он видел. И он радовался с ней. Совсем маленький шажочек. Совсем малюсенький. Всего маленький участок. Буквально пару сантиметров, а Сара уже смеётся и улыбается. Если Вишня будет вносить в ее жизнь такие эмоции, то он согласен на их общение и не будет ему препятствовать. Для него важны такие эмоции сестры. Ему важно, чтобы она была счастлива.       Тем не менее, блондинка рассказала брату далеко не все. Историю об их с Вишней поцелуе она умолчала, о таком волшебном поцелуе. Теплом, уютном. Родном поцелуе. Решила, что не стоит его лишний раз нервировать. Это их дело. И о свидании ничего не сказала. Майкл бы просто напросто не разрешил ей с ним никуда пойти. А она хочет. Ее приглашали на свидание всего лишь один раз. И то тот парень, который сделал это ради того, чтобы потом затащить ее в постель. Она была глупа, но не настолько, чтобы прыгать к нему в кровать при первой же возможности. Догадалась, когда он вместо того, чтобы помочь ей с растяжкой на тренировке, нагло начал лапать. Благо Майкл оказался рядом. Пришел поглядеть на занятия сестры, а застал ужасную картину. И как полагается старшему брату, сразу же ринулся оттаскивать придурка от сестры, набивая ему морду. Все закончилось хорошо для нее. Парню же очень сильно досталось, но он заслужил. Майкл не даст в обиду свою маленькую девочку. Не дал тогда, не даст и сейчас.       Лучше не стоит ему ничего говорить. Надо просто крепко его обнять и лечь спать вторую ночь подряд с любимым братом в одной кровати.       — Солнце, может, я с вами завтра пойду на тренировку? Мне было бы очень интересно посмотреть, как проходят ваши занятия, — Майкл зарывается в волосы сестры, ощущая, как все ее тело напрягается. Нервничает?       — Давай я договорюсь с Ви в этот раз, и в следующий ты присоединишься к нам, хорошо? Не думаю, что он будет рад твоему резкому появлению. Вы, вроде, как-то не особо поладили в последний раз, — Сара перекрещивает пальчики под одеялом, очень надеясь, что брат отбросит идею идти с ней на тренировку.       Это их личное дело. Их особая атмосфера, которая принадлежит только им двоим. Если Майкл увидит, что они там не только тренировками занимаются, а ещё и нежностями обмениваются и даже целуются, то их общению наступит конец. Сара не хочет. Не хочет потерять Вишню. Какое-то особое чувство внутри говорит ей, что Вишня — это ее маленький шанс на счастье, на жизнь. Он разжигает в ней внутренний огонь, заставляет биться сердце в разы чаще, а голову казаться ватной, пустой, лёгкой. С ним хорошо. До невозможности хорошо. Так, что хочется парить в облаках. И терять это ощущение все равно, что потерять чувствительность уже не только ног, но и рук. Подобно пытке.       — Хорошо, пусть будет так.       Ему не остаётся ничего, кроме как согласиться с ней. Он все понял. Они там явно не только тренируются. Невозможно приходить такой счастливой и улыбчивой после обыкновенных занятий. Вишневый явно не упускает шанса использовать свое обаяние. Пусть, раз ей так хочется. Пусть. В крайнем случае, он просто убьет Вишню. И плевать, что он его друг.       Брат целует сестру в щеку, и они быстро засыпают.       С утра Сара приводит себя в порядок. Надевает те же шорты, что и в прошлый раз, но другой топ. Хватит одного раза, когда Вишня пялился на ее грудь, хотя ей приятно, что на нее можно посмотреть. Хоть куда-то. Берет с собой в рюкзак сменную одежду: брюки и блузку. Она не знает, какое свидание ей приготовил Вишня, поэтому самый простой вариант взять с собой то, что подойдёт для любого мероприятия. Ее первое за два года свидание. Что же это будет? Он отведет ее на пикник? Покатает на своем мотоцикле? Или просто прогуляется с ней по парку? А, быть может, он все отменит к чертям собачьим, потому что не сможет придумать ничего дельного из-за ее особенностей? Она бы и сама не смогла найти что-то подходящее. Ей сложно самой найти для себя подходящее занятие. Максимум, что она может сделать, — это посмотреть кино, прочитать книгу или порисовать. Ну и банальное — послушать музыку, поразмышлять сама с собой. Сложно заниматься привычными для всех занятиями, когда вторая половина тебя не может адекватно действовать.       — Солнце, — Майкл заглядывает краешком головы в дверь, — там Вишня пришел, спрашивает, готова ли ты.       — Я хорошо выгляжу, Майки? — Сара гордо поднимает голову вверх, выпячивая грудь вперёд, стараясь показаться максимально красивой, гордой. Капельку сексуальной.       Ей хочется быть именно такой. Она хочет, чтобы Вишня смотрел на нее всегда таким восхищённым взглядом, как вчера. Ей очень хотелось бы, чтобы он целовал ее каждый день. Обнимал, прижимал к своей груди и улыбался. Шутил, смеялся с ней, заботился о ней и позволял трогать свои кудряшки. Ей хочется, чтобы он был ее мужчиной. Жаль, что только желания не всегда совпадают с реальностью. Навряд ли он захочет иметь с ней что-то большее, особенно после сегодняшнего свидания. Дракон просто убедится в ее никчемности и постепенно исчезнет из ее жизни. Будет обидно, больно и неприятно, но она привыкла. Из ее жизни давно уже исчезли все. Ещё одну потерю будет можно считать обычным делом.       — Ты прекрасна, малышка, — Тёрнер проходит в комнату, целует сестру в щеку и помогает ей покинуть свою спальню, — будь бы я не твоим братом, точно бы влюбился.       — Ты мне льстишь, Майки.       Неуверенная улыбка, но такое тёплое чувство внутри. У нее самый лучший брат. Самый прекрасный. О таком могут лишь мечтать, а ей достался совершенно бесплатно.       — Ни капельки, — выкатывает на улицу.       Вишня, все это время качающийся на небольшой качели, стоящей во дворе Тёрнеров, встаёт и расплывается в широкой приветливой улыбке. Как же она прекрасна. А вот брат ее точно не прекрасен. Он вообще его бесит. Ягодный не видел Тёрнера таким никогда раньше. Он слишком зол на вишнёвого, слишком сильно ему не доверяет. Майкл просто напросто не пустил его в дом, ещё и одарил такой злостной и гневной улыбкой, что ягодный вообще не захотел туда заходить. И главное, почему? Что он делает не так? Неужели Сара не рассказала Майклу о своей маленькой победе? Или он все равно не оценил его такого вклада? Плевать. Это только начало. Их маленькое начало. Тёрнер потом ещё ноги ему целовать будет, когда увидит в один солнечный день пришедшую на своих двоих Сару.       — Привет, принцесса. Чудесно выглядишь, — наклоняется, ласково целует в щеку, ловя на себе неодобрительный взгляд Тёрнера.       Это ревность? Или что это? Что за тупая опека? Не обидит он Сару. Никогда.       — Пожалуйста, верни мне сестру не позже одиннадцати вечера, а то я задолбался переживать. Что у вас за занятия такие, которые заканчиваются поздно вечером?       Майкл отпускает ручки инвалидной коляски, и их мгновенно перехватывает Вишня, подкатывая к себе блондинку. А то Тёрнер ещё передумает, и его планы на сегодня обломятся.       — Спортом. Со мной одно упражнение длится почти час, — Сара улыбается, когда чувствует, как сильная рука Вишни ложится ей на плечо, ласково теребя пальчиками лямку топа, — ты можешь за меня не переживать. Вишня не даст меня в обиду, и сам не обидет. Ты посмотри на него, он же такой милый. Как он может кого-то вообще обидеть?       И правда, как это Вишня может кого-то обидеть? Ягодный благодарно улыбается. Ничего себе какие у нее мысли о нем. Значит, чувства всё-таки завладели не только его мозгом, а и ее. Отлично.       — Ой, идите уже. Милый, блин. Ничего в нем милого не вижу, — Тёрнер недовольно ворчит, облокачиваясь на дерево. Он следит за тем, как Вишня подкатывает коляску с Сарой к машине, а потом ловко пересаживает ее в свою машину, убирая ее транспортное средство в багажник. Какие отточенные действия.       Они начинают движение. Блондинка смотрит на дорогу, глупо улыбаясь. Сегодня ее совершенно не интересует тренировка. Сегодня ее интересует только свидание. Как глупо. Едет и улыбается, как будто бы ей показывают красивую картинку с милым котёнком. Такая наивная и глупая девочка. И плевать. Ей очень приятно именно такое ее состояние. Именно с вишневым она может позволить себе быть такой глупенькой дурочкой. Ребенком, маленьким и добрым, с искренними эмоциями и распростёртыми объятиями, созданными только для этого мужчины.       — Ты чего так улыбаешься, принцесса? — Вишня осторожно ставит руку на ее колено, проверяя реакцию. Ноль эмоций. Даже не почувствовала. Убирает. Не стоит смущать ее ещё больше. Она и так его стесняется.       — У меня сегодня свидание с самым обаятельным мужчиной во вселенной, как я могу не улыбаться? — она несмело перемещает ладонь на колено мужчины, внимательно следя за его реакцией. Улыбка.       Ему нравится то, как она перед ним раскрывается. Становится менее застенчивой, обнажает свою душу, показывает все свои эмоции. Ещё и считает его самым обаятельным мужчиной во вселенной. Он, конечно же, согласен с такой номинацией. Сам считает себя именно таким. Самоуверенно и самовлюбленно, однако он такой, какой он есть. Он себе нравится. И девушка ему рядом нужна именно такая, поэтому мужчина поспособствует раскрытию личности Сары, сделает ее лучшей версией себя. Добавит в характер огонька. Она и так прекрасна, но рядом с ним будет ещё прекраснее. Он уверен. Рядом с ним она станет настоящей женщиной, любимой и счастливой. Он сделает ее такой. Обещает сам себе. Она ему очень дорога. Это идёт изнутри, на подсознательном уровне. Он сам не понимает, как возможно такое резкое изменение в нем, такое непонятное ему чувство любви. Да, он уверен, он испытывает это чувство к ней. К этой прекрасной девушке с волосами цвета пляжного песка, с глазами не просто безднами, а целыми океанами.       Она как его особый вид наркотика. Ему вечно ее мало. Он приходит домой после их встреч. Не в казино, как делал это неделю назад. Не идёт развлекаться с другими женщинами, получая прелести сексуальной жизни, а идёт домой. Садится перед своим настольным компьютером и читает сотни сайтов. Изучает информацию о ее недуге. Ищет ответы на свои вопросы. Ищет методики, которые могли бы помочь ей вновь обрести вторую половину себя. Все его мысли целыми сутками наполнены ей одной, и, пожалуй, ничего лучшего он не ощущал за последние тридцать лет. Как он только раньше жил? Кажется, Вишня только сейчас понял, что такое настоящий смысл жизни. Теперь мужчина мечтает лишь об одном: о взаимности их чувств. Большего ему не нужно.       — А ещё я самый красивый, сексуальный и весёлый мужчина во всем мире, — Вишня кладет свою руку поверх женской, несильно сжимая пальчики.       — И очень пиздлявый, — Сара смеётся, наблюдая за тем, как мужчина растягивает уголки губ в широкой улыбке.       — Ну, этого не отнять, — мгоногозначительная пауза, предоставляющая девушке вид на его заигрывающее лицо, — Но тебе ведь это и нравится? Только не говори, что влюбилась в одно лишь мое симпатичное личико.       Отстегивает ее ремень безопасности, заглядывая в смущённые глаза. Он тает, когда она опускает свои глазки вниз, тут же заправляя прядки себе за ушко и краснея. Ее щёчки мгновенно становятся багровыми, а глаза изучают все, что находится внизу. Такая смешная реакция. Действительно принцесса. Нежная, утонченная, красивая. Леди.       — Ничего я в тебя не влюбилась, — Сара возражающе фыркает, оказываясь поднятой на руки драконом. Надувает губки, закатывая глаза.       Возмутительно как. Решает за нее, влюблена ли она в него. Ничего не влюблена. Он красивый. Вот и все. Просто красивый. Или нет? Или почему ее тогда так тянет к нему? Почему хочется прикасаться к его коже каждую секундочку, ощущая теплые волны, исходящие от его тела? Он прав, она влюблена. И что с того?       — Ничуть? Даже совсем чуток не влюбилась, да? Вот прям ни капельки? — шепчет ей на ушко, ласково касаясь губами мочки, обжигая горячим дыханием чувствительную кожу. Он знает, как искушать женщин. Она не с тем связалась. Пытается показаться недотрогой? Нет, не выйдет. Не с ним. С ним даже монашка станет развратной львицей, готовой кричать от удовольствия.       — Ни капельки… — тихо произносит ему прямо в шею, ставя указательный пальчик на взбухшую венку, тыкает, пробуя на ощупь. Неловко, с опаской. Боится сделать хоть одно лишнее движение. Боится его отпугнуть.       Ягодный хмыкает, прислоняя губы к ее шее, оставляя несколько ласковых, горячих поцелуев, дразнящих ее. Возбуждающих огонь внутри юного и нетронутого никем тела. Кожа в миг покрывается мурашками, а по телу разливается тепло. Она начинает учащенно дышать, прикрывая глаза от приятного ощущения его губ на своей коже. Девушка не ощущала ничего лучше этого волшебства от прикосновения его мягких губ с ее кожей. Случайно издает стон, когда вишневый прикусывает осторожно, чтобы не осталось следов, кожицу на ключице, тут же зализывая ранку шершавым язычком. Он с ней играется. Ему нравится такая живая реакция ее тела на его незамысловатую ласку. И она ещё будет ему говорить что-то о том, что ни капельки в него не влюблена? Ага, он видит, как она не влюблена.       — Ну-ну, врунишка, — усаживает обратно в кресло, слыша протестующий вздох и видя расстроенную улыбку, — что? Мало? Какая ты ненасытная, оказывается. Мне нравится.       Блондинка стыдливо прикрывает лицо руками, как будто бы ее застали врасплох за каким-нибудь непристойным делом. А чего уж? Вишня и есть ее непристойное занятие. С ним она чувствует себя такой малышкой, такой необузданной, требующей ласки, тепла и любви. Ей не хочется покидать его рук. Они сильные, крепко прижимают к себе. Она даже готова терпеть его шутки. Да и нравятся они ей. С ним весело. Он умеет пошутить и над собой, и над другими. Он вообще какой-то необычный. Не с этой планеты. Ни один мужчина, кроме брата, не относился к ней, как к самой настоящей принцессе. Чего только стоят его героические занятия растяжкой совместно с ней. Она же видит, что ему не особо интересно тянуть свои мышцы и он не испытывает от этого кайфа, однако делает ради нее. Считает себя нехорошим, но для нее он именно такой.       — Ты все неправильно понял… Я не ненасытная. Все совсем не так. Просто ты… Ты…       Она не может подобрать слов, а он лишь издевательски улыбается, расстилая по полу коврики. Неправильно понял? Конечно, он все видел. Умеет замечать женское возбуждение. Слишком большой опыт.       — Что я? Такой горячий, что у тебя, должно быть, уже трусики мокрые?       Складывает брови домиком, тихо посмеиваясь в свой кулак. Ее лицо надо было видеть. Такое удивлённое. Губы растянулись, обнажая ровный ряд зуб, приоткрывая рот, а глаза стали огромными. Внутри нее боролось несколько чувств. Чувство стыда пыталось победить огонь от возбуждения. И стыд одержал победу, от чего у блондинки тут же сузились зрачки, а щёчки залились краской. Он поставил ее в очень неловкое положение, и как же она теперь собирается выпутываться?       — Не-неправда, — все горит огнем, а глаза бегают по сторонам, останавливаясь где угодно, но только не на мужчине.       — Что именно? Про трусики или про то, что я горячий? — продолжает по-доброму над ней посмеиваться.       Сара молчит. Ей стыдно. Он и правда горячий. Безумно. Она никогда раньше не понимала, что такое — быть возбужденной. Сейчас же ощутила это несколько раз. Низ живота предательски тянуло, а комок энергии скопился чуть ниже, требуя его развязать, ослабить, ублажить. Возможно, он прав, и все так и есть, как он говорит, но не признаваться же ей в этом. Она просто молчит несколько минут, а потом хватается за его предплечья и пытается встать. Надо отвлечься.       — Понятненько… — протягивает он, ухмыляясь.       — Что тебе понятненько? То, что ты и правда горячий? Или то, что я, черт бы тебя побрал, возбудилась от твоих губ на моей шее? Это ты хотел услышать, развратная ягодка? Тебе это нравится, да? — блондинка возмущённо ударяет его кулачком в грудь, встречаясь с непониманием и застывшим вопросом в его глазах, — ну, то, что я так… Черт, фу, это мерзко!       — Нет ничего мерзко в таких естественных вещах, принцесса, — хватает ее за руки крепче и сильно тянет вверх, поднимая с инвалидной коляски и перехватывая за поясницу, — не возбуждаться от моих губ очень сложно. А раз ты возбуждена, значит, я угадал с нижней частью твоего белья. И это тоже нормально. Не надо стесняться естественных вещей. То, что ты в инвалидной коляске, не значит, что ты не можешь чувствовать такие приятные ощущения. Уверен, тебе даже понравилось. Можешь не отвечать ни на одно мое слово. Я вижу все и сам, поэтому давай начнем тренировку, а потом отправимся в увлекательное путешествие к моему сюрпризу для тебя.       Девушка дослушивает мужчину, смотря своими огромными глазами в его омуты, и молча кивает. Естественные вещи… Для нее это все новое, и с ним все это такое необычное. Даже этот жест с ее поднятием из коляски, с тем, как он перехватил ее за поясницу, не давая завалиться на бок или упасть к чертям собачьим на пол. Такая приятная забота с его стороны. Тут даже про шутки и глупые высказывания забываешь.       Они начинают свое занятие. Сегодня без проверок на чувствительность, без различных новых испытаний. Упорная растяжка с тёплыми взглядами друг на друга, с улыбками и перемигиваниями, а потом очередная попытка овладеть велотренажёром самостоятельно. Вишня заботливо усаживает ее на спортивное устройство, руководя ее ногами, осторожно и очень медленно надавливая на коленки поочередно. Ускоряя темп, пытаясь развить в ее ногах прежние ощущения. Сара не возражает. Просто отдается ему в доверие полностью. Пытка велотренажёром заканчивается минут через пятьдесят упорных попыток заставить девушку шевельнуть хоть одной конечностью. Не вышло. Ничего. Это всего лишь третье занятие. Все ещё впереди. Сегодня они заканчивают раньше. Всё-таки у них ещё осталось одно очень важное дело.       — Можешь не переодеваться, если ты вдруг брала с собой запасную одежду. Оставь ее на потом, она тебе пригодится, — Вишня останавливает попытку Сары залезть в рюкзак и вытащить одежду. Он уверен, она хотела сделать именно это.       — Хорошо, а куда мы пойдем и почему нам пригодится другая одежда? Ты тоже взял с собой что-то другое? Или ты собираешься пачкать только меня?       Сара кидает на мужчину любопытный взгляд. Его синяя футболка совместно с серыми штанами делают его безумно притягательным. Он был прав. В спортивных штанах его зад выглядит невероятно привлекательно. Сегодня она смогла в этом убедиться, когда он говорил по телефону, повернувшись к ней спиной. А она тупо пялилась. Так беспалевно. Так глупо. Но стоит признать, что ей такой вид очень понравился. Как он постоянно находится в столь отличном телосложении? Сара видела кубики пресса в прошлый раз. Так бывает только у спортсменов.       — Это сюрприз, забыла?       Производя привычные махинации с коляской и ее обладательницей, Вишня усаживает блондинку в машину, начиная уверенное движение вперёд.       — Может, намекнешь хотя бы? Мне ведь интересно, — она делает умилительное выражение лица, пытаясь таким способом воздействовать на дракона. Не на того напала.       — В лес поедем, раздену там тебя, хорошенько трахну, а потом убью и закопаю где-нибудь под деревом, — совершенно серьезно заявляет он и делает резкую паузу, ловя на себя искреннее удивление и короткий испуг, сменяющийся на непонимание.       — Что? Ты это сейчас серьезно?       Сара вдруг чувствует тупой страх. А кому не станет страшно, когда скажут такое прямо в лицо? Нет, она доверяет ягодному, однако это сейчас прозвучало слишком серьезно из его уст. Да и кто знает, что за черти в его омуте водятся? Ну нет, это ведь добрый Вишня и он просто шутит. Наверное. Пальчики рук предательски дрожат, а лицо приобретает нотки страха. Всё-таки он бандит. Она запуталась.       — Господи, ты бы сейчас себя видела! — вишневый громко смеётся, хватаясь обеими руками за живот, — Шучу я, шучу, принцесса.       — Идиот!       Вытаскивает из рюкзака сосательную конфету и пуляется ей в дракона, попадая прямо в руку. Ещё и ловкий! И как ей с ним бороться? Невыносимый, но такой милый. И это его милость затмевает все остальные идиотские черты его характера. Хотя где здесь недостатки? Разве лишь сильная болтливость и чрезмерное самолюбие. И то, можно ли это считать таким уж и большим недостатком? Пожалуй, нет. Просто говорящий попугайчик. Когда он так много говорит глупости и любуется собой в зеркало в машине, Сара видит в нем эдакого говорящего попугайчика с разноцветными крыльями. Смешной. Он ей очень сильно нравится. Дурак дураком, а внутри ведь огромное сердце и невероятной красоты душа. Просто раньше никто не мог в нем пробудить этих двух верных друзей, а она смогла.       Вишня разворачивает обёртку конфеты и закидывает сладость к себе в рот, соблазнительно причмокивая.       — М-м-м, вишневая, — ухмыляется, покидая машину и начиная вновь производить уже отточенные действия с агрегатом своей спутницы, а потом и с ней, — специально для меня подбирала?       — Случайно совпало, — обиженно фыркает блондинка, не сопротивляясь дальнейшим действиям мужчины.       Они несколько минут едут к небольшому кирпичному зданию с серой и неприметной вывеской. Огромные окна открывает обзор на убранство помещения, и девушка видит множество полок с различной посудой и какими-то изделиями, явно выполненными прямо здесь. Он решил купить ей посуду? Очень оригинально. Или, быть может, вазу? Что ж, необычно. Заезжают вовнутрь. Их встречает сырой запах свежести, красок и какого-то непонятного материала. Вишня оставляет ее около витрины с тарелками, подходя к неприметному седовласому мужчине. Они о чем-то несколько минут говорят, после чего ягодный вновь берется за ручки коляски и везёт девушку вглубь помещения. Небольшое снаружи здание оказывается очень большим внутри. Видимо, половина помещений находится в подвальных отсеках. Деревянные двери мелькают одна за другой, пока они не подъезжают к черной двери, где огромными буквами написано «Мастерская».       Вишня распахивает дверь, предоставляя Саре вид на их сегодняшнее место пребывания. Кирпичная кладка стен встречает своим бордово-малиновым оттенком, создавая атмосферу уюта и какого-то блаженства. Деревянные белоснежные шкафчики со множеством глиняной посуды, расположенные в хаотичном порядке по всему пространству помещения, мгновенно дали Саре понять, что же это за место. Гончарная мастерская. Специальный железный столик с чуть поднятой каемкой стоит посреди мастерской. На нем можно рассмотреть жёлтый тазик с водой и гончарный круг с уже приготовленной заранее глиной. Один удобный стульчик располагается напротив всей установки, что вызывает у блондинки несколько вопросов сразу же.       Вишневый становится напротив спутницы, присаживается на корточки и видит немой восторг и вопрос в ее глазах. Берет обе ладошки в свои, не отрывая глаз с ее омутов, требуя реакции на сию картину.       — Ты будешь лепить вазу? Или нам покажут мастер-класс?       — Почти, — неожиданно резко поднимает ее на руки, крепко прижимает к себе спиной и садится совместно с ней на стульчик, сильно вжимая ее тело в свое и удобно расставляя ее ноги, — мы будем заниматься этим вместе.       Блондинка невольно ежится, стесняясь, пытается чуть увеличить расстояние между ними, но у нее не получается. Ягодный просто вжимает ее в себя, не давая шанса на какое-нибудь послабление. Он ставит подбородок на ее плечо, оказываясь лицом параллельно ее лицу — так, что их головы соприкасаются. Обхватывает обе ладони ещё крепче, ставя свои руки поверх женских, как бы всем телом налегая на ее спину. Протягивается ногой к специальной педальки, запуская механизм глиняного круга. Окунает их руки в теплую воду, размазывая капельки по ладонями Сары, ласково, очень осторожно. Это слишком интимно. Все их положение. У него просто сносит крышу. А то, что им придется просидеть так ещё несколько часов, заставляет его сглатывать слюну, ощущая себя подростком. Впервые ему не хочется использовать девушку, ему хочется ее любить, завоёвывать, делать счастливой.       — Издревле, — начинает мужчина, соблазнительно протягивая каждое слово на ухо блондинки, — глиняная посуда считалась особой. Древние египтяне верили, что посуда, выполненная из глины, как бы способствует единению человека с землёй, с природой, с высшими силами, именно поэтому гончаров очень чтили в высшем обществе. Вообще, раньше гончарное дело считалось доступным только для очень хороших мастеров. Ему обучали с детства. У каждого были свои секреты, и они передавались по наследству. Тип как предания. Чего это ты на меня так смотришь?       Мужчина останавливает свой рассказ, замечая на себе искренне удивление со стороны Сары. Она буквально не верит в то, что сейчас все это говорит весёлый дурачок Вишня. Пошляк и милый идиот умеет так интересно рассказывать? И все равно не упускает возможности внести даже в такой рассказ нотки эротики при помощи своего соблазнительного тембра голоса и горячего дыхания.       — Ничего, очень интересно рассказываешь. Давай дальше, — улыбается ему, ощущая, как дракон ставит их ладони на крутящийся кусок глины. Влажно, мягко, приятно обволакивает кожу.       Ягодный заводит руки под ладони девушки, позволяя ей поставить свои поверх его. Медленно надавливая на глину и смещая ее вверх, показывая Саре, как правильно надо работать с этим податливым материалом. Ее нежные пальчики ласково касаются его рук, размазывая по ним оставшийся материал. Он готов поклясться, что так близко ещё не ощущал никого. Он ощущал многое. И поцелуи по всему телу и умопомрачительный оргазм получал, но такой близости не было ещё ни разу. Она особенная. Блондинка водит пальцами по его ладоням, прощупывая каждый миллиметр кожи, приятно надавливая, а глина служит лишь волшебным скользящим средством, придающим к касаниям особую атмосферу какой-то нежности и мягкости. Он меняет положение их рук, давая девушке возможность самой руководить глиняным кругом, а свои руки ставит поверх ее. Нежная кожа женских рук становится гладкой, такой восхитительной на ощупь. Он запомнит это на всю жизнь.       — Теперь же гончарное дело стало больше способом расслабления. Детишек приводят в специализированные студии, чтобы они могли при помощи глины развивать мелкую моторику рук и свое воображение. Взрослые же чаще приходят в такие студии для того, чтобы получить расслабление. Считается, что лепка посуды из глины уносит из организма человека отрицательные эмоции, заполняя тело приятной теплотой. А ещё сейчас очень модно заказывать свидания в таких вот студиях, говорят, что совместное создание какого-нибудь предмета из столь древнего материла очень сближает, — Вишня закатывает глаза от удовольствия. Ему чертовски нравится ощущать то, как сильно Сара прижимается к нему своей спиной, а ягодицы упираются прямо в его пах. Их плечи, предплечья и все оставшиеся части рук соприкасаются, и это невероятное ощущение, — что бы ты хотела слепить? Не тушуйся, принцесса. Расслабься. Я не кусаюсь, хоть и дракон. Огонь не выпускаю, разве лишь разжигаю его в тебе.       Вишневый ощущает, как напряжено тело блондинки, под его сильным напором. Он уверен, это не от его веса. Нет. Она просто сильно стесняется такой близости. Ещё бы, у него и самого сносит крышу от удовольствия ее присутствия так близко с собой. Он хочет уже отложить этот круг в сторону и вцепиться в ее губы своим страстным поцелуем. Сдерживается. Нельзя всё закончить так быстро.       — Ви, это очень классная идея. Спасибо тебе за такую возможность. Я всегда мечтала попробовать что-то такое, — Сара водит руками вверх-вниз, надавливая на глиняный комок внизу и ведёт массу вверх, расширяя и растягивая стенки пока ещё непонятного будущего изделия.       Вишня ни на секунду не убирает своих рук с ее, вторя ее действиям, пропуская сквозь пальцы мягкую глиняную массу, ощущая под своими руками ее ладони, их приятные движения, прикосновения. У него никогда не возникали мурашки по телу от какого-либо прикосновения, но не сейчас. Сейчас он полностью в гусиной коже. У нее безумно нежные руки, их хочется трогать вечно. Он дышит ей в шею, осторожно прикасаясь губами к сонной артерии. Вдыхает аромат кожи. Что-то морское. Напоминает ему пляж, солнце и море. Она очень похожа на солнце. Такая же яркая. Согревает его. Разжигает в нем пожар.       — И что же мы будем лепить, принцесса? Пока что это больше похоже на продолговатую фиговину, — закусывает кожу мочки уха, слыша тихий стон. Ей нравится. Нравится его такой напор. Он ее искушает. Чувствует, как она расслабляется под его весом. Больше не стесняется.       — Горшок, а я потом его распишу, — блондинка начинает делать уверенные движения, работая с глиной так, словно занималась этим всю свою жизнь, — я не знаю, как ты это сделал, но это входило в список моих мечт. Два года назад я так сильно хотела посетить какой-нибудь мастер-класс по гончарному мастерству, что пересмотрела множество уроков в интернете.       — У тебя отлично получается, малышка. Думаю, у нас выйдет очень симпатичный горшочек.       И правда. Комок глины начинает постепенно приобретать очертания будущего изделия. Однако Вишню интересует сейчас совсем другое. Его интересует лишь она. Ее такой увлеченный вид, сосредоточенный взгляд и при этом яркая реакция на его ласки будит в нем зверя, пробуждает все желания. Ладони скользят плавно вверх по рукам, размазывая глину. Медленно, ощупывая каждый кусочек ее восхитительной кожи. Доходит до сгиба в локте и теперь ведёт руками вниз, снова достигая пальцев. Набирает ещё немного глины и повторяет те же действия. Она лепит горшок, а он лепит что-то из ее тела, вкладывая в каждое свое прикосновение всю свою нежность. Она сейчас для него — глиняный круг, а он ее глина. Он плавно поддается ей, позволяя быть себе самим собой, подстраивается под нее, становясь лучшей своей формой. Кайфует.       Губы дракона осыпают открытую часть шеи страстными поцелуями, от каждого из которых Сара вздрагивает, тихо ахая и охая. Он не слышал мелодии прекраснее, чем ее эти смущённые междометия, вылетающие из нежных губ самопроизвольно. Руки продолжают ласкать женские, а губы перемещаются на вторую сторону шеи, теперь покрывая поцелуями и ее. Блондинка учащенно дышит, не в силах больше сдерживать всех своих эмоций. Она отодвигает рукой ногу мужчины от педальки, запустившей механизм, останавливая его. Откидывает голову ему на плечо, открывая все пространство шеи для поцелуев. Она сейчас сойдёт с ума от его такого напора. Она уже вся в глине. В некоторых местах материал уже застыл и покрылся коркой, но это так незаметно в сравнении с томными поцелуями по ключицам, по сонной артерии, по всей шее. Восхитительно. Ей надо ещё. Ей чертовски нужен он. Всегда.       — Ох, Ви… — тихо шепчет она, закусывая нижнюю губу от невероятного удовольствия.       — М?       Продолжает пытку сладостными поцелуями, очень осторожно и медленно приспуская лямку топа вниз, оголяя плечо. Ещё несколько томных поцелуев. Он сейчас сорвется. Точно сорвется. Она слишком восхитительна. А этот ее вид с закусыванием губы и прикрытыми от наслаждения глазами заставляет его ощутить чуть натянувшуюся ткань брюк. Черт, как перед ней можно устоять?       — Мне так хорошо с тобой, — она смело поворачивает голову вбок и касается своими губ его, накрывая их горячим поцелуем.       Пытается повторить все его вчерашние действия, неумело проникая языком вовнутрь. Вишневый поддается, перенимая инициативу в свои руки. Он ведёт неравный бой с ее языком, сплетая их, играясь, вырисовывая своим невообразимые узоры по небу. Каждое его действие отдается лёгким подрагиванием блондинки. Она на той же грани, что и он, но им нужно ее выдержать. Нельзя переступать через это волшебное ощущение друг друга, нельзя сейчас сдаться и отдаться в сладостный плен страсти. Они ещё пару минут терзают друг друга поцелуем, отрываясь. Нехотя.       — Мне тоже очень хорошо с тобой, принцесса, — ещё влажным от глины пальцем касается ее носика, рисуя точечку. Набирает ещё немного материала, дорисовывая длинные усики и ставя точечки, превращая ее в котенка, — тебе идёт.       — Да? — Сара тоже окунает руки в глину, зловеще проводя ими по лицу мужчины, опуская вниз по спине, — тебе тоже.       — И кто же я? Ты хоть котенок. А я?       — Грязнулька, — торжественно заявляет она, громко и звонко смеясь. Очень заразительный смех.       Черт, он не верит самому себе. Будь бы на ее месте другая, он бы уже трахнул ее несколько раз в различных позах. Но не Сару. Он хочет сделать все чертовски правильно. Ему вообще теперь другие не нужны. Кажется, она теперь на всю жизнь поселилась в его сердце.       — Ну, кто из нас грязнулька, — мужчина опускает свой взгляд на ноги девушки, видя, как много глины накапало ей на бедра, застыв в причудливых формах, — я бы поспорил. Посмотри на себя, принцесса.       — Это все ты, — чумазые они смотрят друг на друга, совершенно не обращая внимания на то изделие, что было сделано несколькими минутами ранее. Они вообще забыли, зачем сюда пришли, — получай ещё!       Сара берет комок глины и швыряет его в Вишню, попадая в грудь, размазывая по шее. Слишком эротично. Она будто бы не размазать пытается, а потрогать его. У него в голове пляшут чертята. Ее руки слишком интимно касаются его. Он хотел сблизиться с ней, и, кажется, это вышло куда лучше, чем ягодный себе это представлял. Дракон решает не оставаться в стороне, тоже берет комочек глины и осторожно припечатывает его к плоскому животику Сары, эротично щекоча пальцами всю поверхность кожи, разжигая ее желание ещё больше. Опускает руку ниже, на бедра, сильно сжимая кожу левого. Она даже краснеет. Сара великолепна. Слишком красивая. Перемещается на правое бедро и повторяет те же действия, сжимая кожу до покраснения.       — Ай, ты чего? Больно ведь!       Блондинка машинально опускает ладонь к месту, где только что рука вишнёвого сжимала ее кожу, и трёт его. Секунда замешательства. Сжимает кожу самостоятельно. Вновь ощущает боль в середине бедра. Громко вскрикивает от радости, чуть ли не оглушая Вишню и целует его. Своего спасителя. Свое лекарство.