потому что я боюсь...

      Наконец-то в их жизни все наладилось. Корн и Интач теперь счастливы, а Дина и Парма перестали преследовать кошмары. Можно жить и радоваться, но есть одно но… — Я боюсь, что наши чувства не настоящие…- неуверенно проговорил парнишка, отведя взгляд в сторону. Его все чаще стали преследовать сны и ненавязчивые мысли о том, что теперь их история может закончится. Все началось с любви двух парней, что были связаны красной нитью. Они обещали найти друг друга в следующей жизни, и они нашли. Все бы хорошо, но слишком много но. Что теперь с чувствами Парма и Дина? Их ничего больше не связывает. Один из них может спокойно перерезать красную нить и уйти. Только вот Парм не подумал о том, что чувства Дина настоящие. Парм не подумал о том, что их чувства не зависят от этой нити…       — Неужели ты не чувствуешь, что я люблю тебя… Люблю несмотря ни на что… Парм… — Дин заливал в себя уже n-ый по счету стакан какого-то крепкого напитка. Дин понимал, что его любимый просто боится… Но почему? Разве он давал повод усомниться в этом? Разве… Неожиданно стакан полетел в стену, разлетаясь на множество осколков. Руки, зарывшиеся в волосах, предательски дрожали. Он понимал, все понимал. Только вот сердцу сложно объяснить. Сердце просто не поймет…       Парм стоял под струями холодной воды. В его теле шла настоящая война. Ему страшно, страшно за будущее. Им просто нужно все понять и тогда, может, все будет хорошо. Оперевшись на стену, парень зарыдал. От страха, от безысходности, от собственной ничтожности. Он тот, кто, возможно, разрушил себе и любимому будущее… А может и наоборот из-за него все станет лучше. Но не факт… — Ненавижу… Я ненавижу себя… — прошептал Парм, выключая воду. Ему холодно. Холодно от того, что рядом нету человека, что может его согреть…       Изо дня в день они делали вид, что все хорошо. Короткие сообщения, мимолетные взгляды или же незаметные рассматривания друг друга. Редкие совместные прогулки, как друзья. Не более. А вечером все настоящие эмоции вылазили наружу, показывая что такое настоящая боль. Дин уже начал думать, что сходит с ума. Всюду казался Парм. Перед тем как лечь спать, он думал о том, что хочет увидеть Парма во сне. Но каждый раз просыпался с разочарованием. Любое сообщение от парня казалось праздником. Мимолетная улыбка вообще сводила с ума. Но он никому этого не показывал. Никто и не догадывался о его состоянии.       Как и о состоянии Парма. Может, ребята и догадывались о чем-то, но молчали. Парм стал каким-то дерганным. Постоянные уставшие глаза, синяки под глазами, которые парень старался убирать патчами. На лице начала все чаще сиять улыбка, которая пыталась отвести взгляд от грустного сияния глаз… Когда кто-то начинал говорить о Пи, сердце тут же начинало колотиться как сумасшедшее, а в груди нарастала ноющая боль. Вечерами Парм старался не оставаться один. То вытащит ребят погулять, то уйдет заниматься в библиотеку. Это хоть немного помогало забыться и отбросить переживания. Только вот ночью Парм не мог сомкнуть глаза. Мысли роем диких пчел начинали крутиться в голове, постоянно подбрасывая моменты из прошлого или же какие-нибудь картинки, где Пи’Дин счастлив с кем-нибудь другим.       Пролетело три месяца. Боль ушла на второй план, а на ее место пришел разум, который тоже уже понял, что чувства настоящие. Казалось бы, что сложно просто подойти и поговорить. Но опять но. Что сказать? Чувство вины начало преследовать Парма. Друзья постоянно спрашивали о Дине, а в ответ приходилось глупо улыбаться и переводить тему. — Спасибо, — проговорил улыбающийся парнишка, который был очень счастлив. В отличие от него. Они, улыбаясь, встали с дивана и пошли вместе туда, где им всегда будет хорошо. Грустно улыбнувшись им в след, Парм повернул голову и увидел того, кто постоянно был в его мыслях. — Пи’Дин! — воскликнул парень, моментально проснувшись. На лице появилась первая, за три месяца, настоящая улыбка. Сердце в нетерпении колотилось, будто говор, ну же, беги к счастью! И Парм побежал. Его даже не волновало, что он в домашней одежде. Открыв дверь, парень хотел уже бежать как увидел его… Дин, слегка запыхавшийся, стоял на против него. В его глазах можно было увидеть все. И теплоту, и любовь, и радость. — Пи’Дин… — на глаза навернулись слезы и Парму ничего не оставалось, как упасть в объятия любимого. Его запах, его тепло, его крепкие объятия — весь он буквально сводил с ума. — Тише мой хороший, я тут. — в его голосе было что-то такое родное, от чего голова начала кружится. — Прости меня… Прости за то, что заставил ждать… Прости… — повторял Парм, чувствуя что слезы снова начинают течь. Дин что-то говорил, крепко его обнимал и успокаивал. Все это такое правильное и настоящее. Они улыбались и радовались. Вдруг Дин подхватил младшего на руки. — Пи? — Хочу наверстать упущенное. — его голос и ухмылка заставили Парма смутиться и покраснеть. Кто кто, а Дин мог заставить младшего так смутится и покраснеть, что порой хотелось провалиться куда-нибудь под землю. — Пи’Дин, хватит меня дразнить. — смеялся Парм, пытаясь увернуться от Дина. Только вот он просто играл. Хоть он и казался стесняшкой и порой чуть ли не динамил поцелуи старшего, он хотел его. Всегда. Просто его натура была довольно детской и невинной, в отличие от его мыслей и желаний. — Я люблю тебя. — Я тоже тебя люблю. Всего несколько слов, а на душе становилось так тепло и уютно… Их губы слились воедино. Они оба скучали друг по другу. Постепенно поцелуй начал перетекать в более страстный и крышесносный. Руки Дина пробрались под футболку младшего, нежно оглаживая его тело. В какой-то момент она стала ненужной и лишней, так что быстро улетела от владельца на пол. Мягкие губы начали покрывать шею, плечи и ключицы младшего поцелуями. Где-то начали расцветать алые бутоны засосов. Парм прикусил губу, полностью отдаваясь ощущениям. Было приятно, слегка щекотно и… Было еще какое-то ощущение, что просто нельзя описать словами. Приподняв за края футболку Дина, Парм стянул ее и выкинул вслед за своей. Толи страсть, толи что-то еще выключили стеснение Парма. Глубоко вздохнув, парень перевернул удивленного Дина на спину. Вид сверху был прекрасным. Крепкое тело было освещено лунным светом. Оно казалось каким-то нереальным. Восхищенно проведя рукой по груди, Парм наклонился к крепкой шее и начал покрывать ее поцелуями. Руки старшего оказались на бедрах парня, слегка сжав их. Опьяненный страстью, Парм оставил пару засосов на шее старшего. Не ему же одному ходить с отметинами на теле. Перевернув младшего назад, Дин прильнул к его губам, постепенно снимая шорты и нижнее белье с него. Неуверенно протянув руку, Парм попытался сделать тоже самое, но без помощи Дина так и не смог их снять. — В этот раз будь потише, чтобы Пи’Син в этот раз точно не ворвался к нам. — проговорил старший. Младший смущенной кивнул. Заметив небольшую растерянность во взгляде Дина, младший показал рукой на прикроватную тумбочку. — Откуда? Покраснев еще сильнее, Парм просто закрыл лицо рукой. Улыбнувшись, Дин убрал руку младшего от лица и поцеловал его в уголок губ. — Не закрывай свое лицо. Я хочу тебя видеть. Смазав пальцы смазкой, Дин ввел вначале один палец, а следом и второй. Все таки они не были вместе три месяца и старший просто не хочет принести своему малышу боль. Парм томно выдохнул прикусив губу. Введя третий палец, Дин услышал тихий стон. Когда пальцы стали спокойно двигаться, старший медленно их вытащил. Раскатав резинку по органу, Дин смазал его смазкой и приставил ко входу. Посмотрев на лицо Парма, старший спокойно выдохнул. Рот младшего был слегка приоткрыт, веки были прикрыты, а на щеках был легкий румянец. Наклонившись к лицу младшего, Дин нежно его поцеловал, при этом толкаясь во внутрь. Парм простонал в поцелуй, схватившись за плечи старшего. Чувство заполненности, окончательно отключило весь стыд. Что-то прошептав, Парм зарылся пальцами в волосы старшего. Тот начал медленно двигаться, постепенно переходя на более быстрый темп. Младший начал громко стонать, задыхаясь в гамме наслаждения. Короткие ноготки оставляли все новые полосы на плечах и спине Дина. Разрядка накрыла их с головой. Парм выгнулся, прижав к себе любимого. Спустя время Дин встал, выкинул использованный контрацептив, обтер младшего влажным полотенцем и помог одеться. — Не хочешь спать? — спросил Дин, лежа с Пармом в обнимку. — Нет, — улыбнулся тот, прижимаясь к крепкому телу. — Не отпускай больше меня, что бы я не говорил. — Не отпущу. — улыбнулся Дин, целуя младшего в макушку.       Никогда не отпущу, потому что я боюсь… Боюсь, что потеряю тебя навсегда.