Мой секретный жук

На протяжении уже как часа, не больше и не меньше, Ефим лежал на своём новом месте укутанный одеялом с ног до головы развернувшись лицом к стене . Спать ему совершенно не хотелось: бурчащий от голода живот не давал покоя, в горле застрял липкий комок затаившейся на лесника обиды, а сторонние мысли были запутанны между собой, словно лианы . Он всё никак не мог понять, чем заслужил к себе такое пренебрежительное отношение со стороны знакомых ему людей . В голове всплывали кадры того дня, когда Саша наехал на него из-за вечерней посиделки с Валиком, как тот обвинял его в случившемся, хотя Ефим всего лишь хотел помочь - может не самым лучшим для этой ситуации способом, может, не самым проверенным, но таким, каким мог . Единственное что утешало его, так это мысль, что он сделал всё что было в его силах, хотя мог бы просто кинуть в адрес брюнета пару самых обычных словечек и уйти, не принимая в его душевной проблеме никакого участия . Но всё же он был там, с ним, и за что именно ему досталось от Саши - он так и не понял . Тоже самое он думал и о произошедшем час назад . Он всего лишь хотел помочь - искренне, не думая ни о какой личной выгоде или своих интересах, он делал всё, что ему сказали, просто чтобы обрадовать своего нового знакомого и чтобы хоть как-то отплатить ему за будущую помощь, ведь он понимал - не каждый будет готов пустить к себе в дом чужака, тем более человек, что явно специально изолировал себя от общества и внешнего мира, но каким же досадным может быть это жгучее ощущение в груди, когда твой труд не ценят и лишь ищут повод, чтобы упрекнуть тебя в твоих ошибках . От диалога Ефима с самим собой, голода и чувства, будто его только и делают, что унижают - у него сильно разболелась голова . Веки были тяжёлыми и напоминали ему железные шлюзы, между которыми серым бархатным ковром оседала пыль . Поток мыслей был прерван неприятным скрипом открывающейся в дом двери, и он почувствовал, как по полу разошёлся холодный летний ветерок . Тяжелые шаги шаркающих по деревянному полу тапок наполнили пространство комнаты и, остановившись где-то совсем близко к дивану - затихли . Ефим занервничал . Он ни в коем случае не хотел чтобы лесник понял, что тот всё ещё не спит и просто мучается ворочаясь из стороны в сторону уже долгое время, а потому пытался унять чуть заметную дрожь в руках и сконцентрироваться на дыхание - размеренном, тихом и плавном, какое обычно присуще погрузившимся в сон людям . Он что есть силы зажмурил высохшие от тепла глаза . В голове начали пролетать всякие дурацкие и абсурдные мысли . Парень думал: "А что, если сейчас он что-то скажет?" Пусть даже думая, что паренёк спит, но он всё же может что-то сказать, и тогда Ефим наверняка запаникует ещё больше и выдаст себя, а этого ему совсем не хотелось . "А что, если он сорвёт с меня одеяло и начнёт кричать, и скажет, что я надоел ему, и чтобы я проваливал вон" - подумал светловолосый . Его сердцебиение участилось, и где-то под одеялом вместо спокойного вдоха послышался нервный всхлип . От осознания произошедшего лицо Ефима загорелось . Он чувствовал себя очень тревожно, можно даже сказать, что он по-настоящему чувствовал себя в опасности и ему бы хотелось оказаться сейчас где-нибудь на улице в собачей будке, тычась носом себе в бок, чем здесь и сейчас, но за этими навязчивыми мыслями ничего не последовало . На расположившийся перед диваном журнальный столик поставили что-то увесистое и даже сквозь толстое забитое пухом одеяло парень почувствовал, что на него смотрят . Дрожь прекратилось и всё тело сковало невидимыми цепями - он так нервничал, что не мог пошевелить и пальцем и , кажется, на несколько мгновений даже перестал дышать . Взгляд не задержался на нём надолго, и тапки зашуршали куда-то дальше, разрывая собой тишину в другом конце дома . Дверь комнаты Эдика быстро отворилась и так же быстро захлопнулась . Ефим наконец-то выдохнул с облегчением . Он пролежал в таком положение ещё некоторое время - его было достаточно, чтобы понять, что дядька уже наверняка погрузился в сон, а потому уж точно не услышит никаких звуков за пределами своей маленькой комнаты . Ефим медленно откинул край одеяла и , приподнявшись на локтях, повернул голову в сторону журнального стола . Приятный запах мигом проник в его нос и он громко сглотнул наполнившую рот слюну . Голова всё ещё сильно болела и отдавала в висках ударами, которые он буквально мог услышать, словно они исходили извне, а от того он чувствовал какую-то нарастающую тошноту , но всё же придвинулся поближе к столу - чувство голода было сильнее его . Он набросился на миску с едой, словно не ел последние несколько суток - видно, очень уж перенервничал, а потому не мог держать себя в руках . Еда была уже холодной и немного обветренной, но всё ещё чудесной на вкус, потому он не думал оставить от неё и крошки . Запечённый на углях картофель пах летом и костром, красный сладкий перец был немного обуглен с одной стороны, но это придавало ему дополнительный тонкий аромат дерева, что было очень кстати . И, конечно, в тарелке было кое-что ещё . Ефим присмотрелся: гриб, белый . Он был разрезан пополам и полит каким-то светлым соусом, но парню не понабилось больше нескольких секунд чтобы понять - это те самые грибы, которыми он так сильно хвастался леснику сегодня утром, и тогда в его сердце прокралась какая-то тоска и чувство вины за своё сегодняшнее поведение . Он думал, что повёл себя как-то совсем по-детски, что дал волю эмоциям, что были абсолютно излишни и что будь он на месте лесника - наверняка бы не простил каком-то чужаку такое поведение в своём доме, и уж тем более не подумал бы позаботиться о голодающем мальчишке . Всё это гложило его, поедало изнутри, а потому завершить эту трапезу до конца он так и не смог .

***

После еды Ефим почти сразу погрузился в сон . Ему снилось, как он ходит по бескрайним жёлтым кукурузным полям, как набивает початками тряпичную сумку и вгрызается зубами в один из них . Ему кажется странным, что кукуруза не растёт уже вареной, солёной и политой сливочным маслом, и вкус у неё скорее как у сырой земли, чем тот приятный, из детства . Парень собирает все валяющиеся на его пути палки и закидывает их в бездонную сумку к кукурузным початкам . Он переходит сквозь появившиеся под его ногами ручьи перескакивая с камня на камень, записывает в маленький блокнот заметки о встретившихся ему по дороге цветах и останавливается возле одного из них . Он сосредоточил своё внимание на большом жёлтом цветке, что опустил свою голову вниз под тяжестью толстого шмеля и ему на секунду показалось, что где-то он уже это видел . Его руки были забиты ромашками, маками, сиреневыми колокольчиками и он чувствовал себя безумно счастливым, словно все заботы куда-то делись из его жизни и не осталось ничего, кроме радости . Так он нашёл одно укромное место на опушке леса - солнце было высоко и светило ярко, и нагрело ему голову, но Ефима это не останавливало, ведь он пришёл сюда не просто так - у него была цель . Долгое время он выстраивал собранные им палки в шалаш, связывал их зелёной сделанной из каких-то листьев верёвкой, тащил из глубины леса сухие листья, траву и застилал ими пол своего будущего дома . Светловолосый залез внутрь построенного жилища - внешне оно казалось очень маленьким, размером с пластиковый домик для детей, но внутри оно было размером с большую комнату, и свет мягко пробивался в неё через самодельное небольшое окно . Он взял свою сумку и вытащил из неё собранные цветы . Такие светлые и беззаботные ромашки, что всё детство красовались на голове знакомой ему дворовой девчонки в виде заколок, лесные колокольчики, что ты никогда не встретишь в городе - лишь в местах полного уединения с природой, и ещё красные маки . "Маки растут там, где однажды пролилась кровь тысячи воинов, павших в бою" - сказал про себя Ефим . Он поставил цветы в глиняную вазу (в отличии от других вещей, она просто чудным образом уже оказалась у него в руках) и посмотрел в окно . На улице смеркалось и тишину наполнили звуки природы - такие манящие и одновременно пугающие . Где-то вдали послышался вой и у Ефима о страха всё сжалось внутри . Поставленные в вазу цветы не могли продержаться долго - юноша забыл, что они нуждаются в воде, а потому всё что от них осталось - это ссохшиеся бутоны, это осевшая на них пыль и паук, плетущий свои угодья в недрах одного из цветков . Ефим вдруг понял, что он здесь совсем один .

***

Посреди ночи среди обшарпанных белых стен послышалось тихое "твою ж...!" . Юноша подскочил, подняв спину с кровати и оказавшись в сидячем положении схватился руками за голову . Что-то внутри кипело и никак не желало успокаиваться, и ему казалось, что он вовсе не спал - просто очень много думал и представлял, а потом вдруг открыл глаза потому что больше не мог . Голова всё так же раскалывалась и пульсировала в висках, большую часть своего сна он уже и не вспомнит . Какой-то странный звук на улице привлёк его внимание . Ефим чуть качаясь поднялся с кровати и подошёл поближе к входной двери - в неё будто кто-то ломился . Спросонья он не до конца осознавал что происходит, но всё же открыл, и мимо него шаровой молнией пронёсся явно чем-то напуганный пёс . Находясь в состоянии жуткого страха он врезался головой в стол, и стаявшая на нём тарелка с недоеденным ужином издала грохот, от которого пёс испугался ещё больше и побыстрее прижался к ноге Ефима, уткнувшись носом в его голую ступню . Ефим в свою очередь тоже был напуган, правда не тем же, чем пёс, а грохотом, что он поднял, ведь от такого шума лесник мог проснуться, а тогда разговора было бы не избежать . Он притих, вслушиваясь в последние колебания тарелки, а после опустил свой взгляд на пса . - Эй, ты чего творишь ... - тихо прошептал он, нагибаясь к Рябчику и гладя его по голове . - Если твой хозяин узнает, что я пустил тебя в дом, тогда мне ещё больше больше достанется ... - Ефим чуть нахмурил брови, вновь вспомнив о том, как лесник сказал ему заткнуться и не лезть, и хоть он уже всё осознал и понял, что в этой ситуации именно он повёл себя как мальчишка - всё же душу разрывала некая досада и он добавил: - Хотя хрен с ним, пусть злится, таракан усатый . Фима присел на диван и схватив тарелку с остатками картошки поставил её на пол . Пёс сразу повеселел и не отказал себе в радости полакомиться какой-то новой для него едой, которую хозяин не разрешал ему есть . Блондин смотрел на пса и улыбнулся, а ещё подумал: "Ему так мало нужно для счастья, всего лишь вкусная еда, тёплый дом и кто-то, кто его любит" Это натолкнуло его на мысль, что возможно он и Рябчик чем-то похожи и не важно, что он пёс, а Ефим человек - наверное, он нуждался в том же, в чём и старых облезший пёс, и ему это казалось немного примитивным и странным . Где-то недалеко от дома послышался протяжный вой, а потом ещё один, и ещё . Пёс мигом оставил еду и, скуля и трясясь, запрыгнул Ефиму прямо на руки поцарапав когтями колени . В этот раз тревога распространилась и на сознание человека . Ефим всё своё существование провёл в городе и о деревне ничего не знал . Не знал, как кормить коз, не знал, как косить траву, где искать грибы и какие дикие животные тут могут водиться - он тоже не знал . Парень нервно сглотнул и покрепче прижал к себе пса, но легче не становилось - Рябчик дрожал, словно по его телу пустили какой-то электрический импульс, и издаваемые им звуки только больше заставляли Ефима паниковать . Ему казалось, что протяжный вой окружил его со всех сторон и вот-вот ворвётся в их дом через дверь, и тогда как в сказке - лесной зверь доберётся до него и жалеть не станет, и откусит ему целый бок . Капельки пота медленно скатывались по его лбу . Ему нужно было решиться, прямо сейчас . Запихнуть свою гордость и обиды куда подальше, просто встать и подойти к двери комнаты, и задать один простой вопрос . Просто чтобы помочь самому себе и не страдать , как он обычно страдает . Просто чтобы открыться хоть кому-то и не оставаться одному, борясь с монстрами в своей голове, когда они, как ему казалось, окружили его и снаружи . Он хотел взять на руки пса, встать с дивана и пройти всего лишь чёртовых пару шагов, и постучать в дверь, но тело будто парализовало и оно абсолютно отказывало двигаться . Страшные мысли начали забивать голову и , когда за кирпичной стеной вновь послышался гулкий вой - Ефим всё же встал и сделал тот самый шаг, который так боялся совершить . Он стоял напротив молчаливого куска древесины прижимая трясущегося пса к груди . Поднял правую руку и дотронулся ей до двери, чтобы постучать, но дверь со скрипом приоткрылась . Видимо, из-за сквозняка . Дыхание спёрло и Ефиму казалось, что у него резко поднялась температура и ему настолько не по себе, что от волнения он попросту грохнется в обморок, но решение уже было принято и , распахнув дверь так, чтобы сквозь неё можно было пройти - он наконец-то сделал шаг в комнату лесника . Ему почти ничего не было видно, лишь очертание небольшой старой кровати из-за падающего лунного света . Нога упёрлась в твёрдый плетёный ковер собирая его в гармошку . Он подошёл поближе к кровати и уставился на хозяина комнаты . Тот, кажется, крепко спал, свернувшись в три погибели и отвернувшись лицом к стене . Он напоминал Ефиму большого медведя гризли, на которого можно было наткнуться в одной из пещер . Ему казалось странным, что люди считают медведей милыми и дарят сделанные по их форме игрушки своим девушкам, ведь они совсем не добрые и ласковые, они - хищники, очень опасные звери, которые запросто вскроют твоё горло лишь одним взмахом тяжёлой когтистой лапы . - Ты не спишь?... - еле слышно спросил Ефим, поудобнее подхватывая скулящего пса и подходя поближе к кровати . Никакого ответа не последовало . Тогда он прижал Рябчика к своей груди как можно сильнее, чтобы тот точно не упал и, не торопясь, опустил свою руку Эдику на плечо . Его тело было очень горячим . Сердце бешено отбило пару ударов и он вспомнил: усатый не любит, когда его трогают, потому он отдёрнул руку к себе и застыл на месте . - Дядь ... - ещё раз тихо сказал он, но гулкий вой вновь разразился по всей округе, и тогда Ефим не выдержал, и громко заорал: - Эдик! Твой ж мать, пожалуйста, дядя! Эдик! - нервный крик блондина был прерван летящей ему в лицо подушкой . - Ты ахуел тут орать посреди ночи, крашеный?.. - он совсем не злился и не кричал, просто голос его звучал как-то громко, ведь ночью положено разговаривать исключительно шёпотом, чтобы не потревожить тишину . - Какого хера ты забыл в моей комнате посреди ночи?.. - лесник потёр кулаками сонные глаза и приподнялся на локтях . Эта картина казалось ему настолько странной, что сначала он даже не был наверняка уверен, что проснулся . Мужчина перевёл глаза на Ефима, пытаясь рассмотреть его лицо, но почти ничего не было видно . Пришедшего к нему ночного гостя сопровождало странное хрипение . Эдик протянул руку к прикроватной тумбе ( к сколоченному самостоятельно табурету ) и потянул за свисающую верёвку, включающую какой-то раритетный и потёртый временем светильник . - Какого ... ты ещё и пса с собой приволок?.. - юноша виновато опустил голову . - Там у дома ... кто-то воет . - он поставил Рябчика на пол и тот без промедления спрятался под кровать лесника . - Это волки? - Это шакалы, и они не возле дома, дядь . Они далеко в лесу . - лицо мужчины, казалось, всё это время было каким-то одинаковым, словно он вообще не умеет проявлять какого-либо рода эмоции . Эдик вновь дёрнул за шнурок и свет погас, а сам лесник спокойно вернулся в своё прежнее положение и отвернулся к стене . - Иди давай, мелкий, вставать рано, тебе ещё разгребать весь этот бардак, что ты натворил . Но Ефиму от этого разговора спокойнее не стало . Он нервно закусил губу, откусывая от неё маленькие чешуйки кожи, голова гудела, всё тело горело, а ноги подкашивались . Тогда он набрал как можно больше воздуха в лёгкие и закрыл глаза, чтобы было не так страшно, пусть даже держа их открытыми он тоже ничего не видел, но всё же . - Эдик . - Ммм.. - послышалось со стороны кровати, и это мычание только больше напомнило Ефиму о схожести лесника с медведем . - Посиди со мной немного ... - тихо сказал он, и после прибавил, - Пожалуйста .

***

В небольшом доме посреди почти пустой деревни горел свет , пар тёплыми облаками валил из кипящего чайника . Ефим сидел укутанный в одеяло прижавшись спиной к стене и смотрел уставшими глазами на хозяина дома . Он стоял у кухонной полки медленно перебирая высушенные травы и цветы, грубые пальцы казались совсем не подходящими для такой аккуратной работы и Ефима это удивляло больше всего . Мужчина разговорил немного грубо и матерился, иногда говорил абсолютно неприемлемые вещи, которые оскорбляли других, но когда он был в окружении трав, то становился совсем другим человеком или, может быть, даже каким-то мифическим существом . Только сейчас, очень сонный и уставший, и будто находившейся в каком-то непонятном бреду, он рассматривал чёрные узоры расположившихся у лесника на руках . Леса, ломкие ветви деревьев и чёрные квадраты - парню казалось, что Эдик - никакой не лесник, он и есть сам лес, иногда тревожный и тёмный, иногда спокойный и пахнет рыхлой землёй, а ещё колокольчиками и малиной . Поставленная перед блондином чашка заставила выйти его из раздумий . - Здесь есть много разных трав, есть несколько интересных ягод, а ещё мёд . Немного горько, сразу говорю, но нервы твои успокоит . - мужчина присел рядом, взял в руки вторую чашку и сделал один маленький глоток . Ефим поднёс заваренный лесником чай поближе к носу и понюхал - действительно, пахнет приятнее, чем тот, которым он напоил его раньше, но горечь никуда не деть . Юноша сделал пару глотков и отставил стакан в сторону, пялясь куда-то в пол . Тишина нарастала и напрягала его даже больше, чем шакалий вой, но чай уже начинал действовать и Ефима всё больше клонило в сон . - Ты напоминаешь мне жука . - пробубнил Ефим себе под нос . - Комплименты тебя делать явно не учили . Как же ты тогда у себя в городе выжил? - Я и сам не знаю как ... - его голос становился всё тише, а голова медленно опустилась Эдику на плечо . Мужчину сразу как-то скукожило и передёрнуло, он поднял руку, чтобы отодвинуть от себя блондина, но случайно коснулся рукой его лба и понял - он весь горит . "Мелкий придурок..." - подумалось ему, когда он осознал, что весь день Ефим брал на себя кучу работы в самый разгар жары, когда солнце беспощадно пекло ему голову, но он так старался выполнить все поручения, что даже не задумался о своей безопасности, а потому схватил своего рода небольшой солнечный удар . После пары минут тишины Ефим всё таки начал говорить, несмотря на головную боль и беспощадный съедающий его изнутри жар . - Дядь, я могу спросить? - его глаза медленно закрывались , а горячее дыхание обжигало покусанные губы . - Можешь . - лесник терпел и старался не двигаться, потому что думал, что от любого движения голова Ефима просто рухнет, и тогда проблем станет ещё больше . - Ты живёшь тут в лесу, совсем один .. Тебе не бывает одиноко и грустно?.. - Я не один . У меня есть друг . - сразу же отрезал лесник, нервно потирая свои усы . - Пёс не считается ... - он глубоко вздохнул и, почти теряя сознание, спросил: - Можно я буду твоим другом, Эдик?.. Мужчина почувствовал, как внутри него что-то зашевелилось, и это ощущение казалось ему неприятным, или скорее пугающим, чем каким-то другим, а произнесённое чьим-то чужим голосом имя врезалось ему в голову, заставляя вспомнить маленькие фрагменты бывалых времён . Эдик почти никогда и никого не называет по имени, вместо этого он подбирает самые подходящие для людей кличи, иногда немного оскорбительные, либо называет всех дядями . Имена запоминать сложно, имена, как он думает, запоминать не нужно, чтобы лишний раз не забивать ненужными вещами свою голову . Имена не дают просто так, и избегать их - нормально, потому что как только дашь кому-то имя - сразу привяжешься, и тогда не миновать беды . Он закрывает глаза и тихо отвечает: - Можно .