Словодрабблы

ЦЕЛЬ

К моменту, как солнце проступило над полосой утренних туч, мужчина успел пройти уже несколько километров. Сон его сегодня был недолгим, нетерпение манило в путь, хотелось побыстрее увидеть то, к чему он стремился, а вечером искупаться в горячих источниках. На каждый день у него была намечена небольшая цель, достичь которой не представлялось труда. Вдруг вспомнились удивленные слова жены. "Ну, и зачем тебе туда тащиться? - недовольно спросила она, когда он рассказал ей, что хочет пройти по пути предков. - Там сам черт ногу сломит, никто, небось, и не поддерживает уже тот маршрут. Давай лучше к морю съездим?" К морю они ездили каждый год. И лежали там, на пляже, ели и дремали, а вечерами набивали животы не самой вкусной едой. Неинтересно. Мужчина остановился, поправил рюкзак и вытер пот со лба. Посмотрел на тропу, теряющуюся среди сплетения низких мохнатых ветвей. Там, в лесной тиши, начинался путь, которым ходили люди, жившие тысячи лет назад. Холодок предвкушения пробежал по спине. Вчера вечером он тоже набил живот едой. И она была лучшей из всего, что он только когда-либо ел.

ГАЗОН

- Ты не подстриг газон. Джейк опустил газету и с прищуром посмотрел на жену. Амелия сидела, обхватив ладонями чашку с дымящимся кофе, подвернув под себя одну ногу и болтая другой. Поймав взгляд Джейка, подмигнула ему и показала кончик языка. - Что, ты думал, я забуду? Она смеялась, паршивка! - Зима скоро, - попытался Джейк, прекрасно зная, что отвертеться не получится. Амелия назидательно подняла указательный палец. - Вот именно. Зима. А потом весна. И мне весной нужен красивый чистый газон, а не это вот... Она повела плечами, кивая в сторону окна, за которым неровными рядами колосилась пожелтевшая местами трава. Джейк тоже выглянул в окно. - Ты сама выбрала этот дом, - возразил он, но это был последний снаряд. Он уже знал, что пойдет и сделает то, о чем его просит Амелия. Именно потому, что он не отказал ей, когда она притащила его сюда, хотя мог найти что-то попроще. Но ему хотелось доставить ей радость. Хотя бы так. - Сама, - согласилась Амелия беспечно, а потом стояла на пороге и - со все той же чашкой кофе - смотрела, как он осторожно выводит из гаража газонокосилку. Джейк на мгновение застыл, прислушиваясь, потом завел дьявольски громкую машину, тут же затарахтевшую на всю улицу. Обернулся к жене. - Иди в дом и запри дверь. Она кивнула, не став спорить. Хлопнула дверью. Задернула занавеску на маленьком окне. Джейк распрямил плечи, повернулся и всмотрелся в улицу, в самое ее окончание. Что-то шевелилось там. Темная масса, идущая на звук. Он покачал головой. Что ж... у него есть полчаса, чтобы со всем тут разобраться. И этого хватит. Он проверял.

КАЛЕНДАРЬ

- У тебя что, нет календаря? - спросили его. Он равнодушно пожал плечами. - Нет. Зачем он мне? - Как зачем? Знать, какой сейчас день. Как ты живешь вообще? Он рассмеялся и ничего не ответил. Прекрасно он жил, сегодняшним днем. Не думал о прошлом, не загадывал будущее. Просыпался, тренировался - и тело, и разум, - много гулял и много общался. Наслаждался тем, чего долгое время был лишен - по собственной воле, но все же. По крупице находил себя и учился любить - тоже себя. Солнце день ото дня светило все ярче, жить становилось все легче. А однажды утром он проснулся и отчетливо понял: сегодня. Сегодня это случится. Как предчувствие грозы, за которой непременно придет свежесть и что-то новое. На часах было 7.39. Экран телефона мигал одним пропущенным звонком.

ТУМАН

Все как в тумане. Абсолютно все. Она не выходит из квартиры третий день. Поднимается с кровати, бредет на кухню, почти не вздрагивая. Пересчитывает оставшееся. Надолго не хватит. Взгляд падает на кастрюли с водой. Хоть с этим проблем нет. БУМ! Мелко дрожат плечи - и все. Наверное, привыкла. Шок прошел. Еще бы хоть немного поспать. Отражение в зеркале скоро исчезнет, так ей кажется. Подмигнет ли на прощание? Жутко ноет спина, кончились таблетки, а выйти в аптеку страшно. Что там ждет, на улице? Чей шальной выстрел? Смотреть телевизор невозможно. Читать интернет невозможно. Все врут, все врут, отовсюду несутся стоны, крики, призывы, угрозы. Почему они плачут, равнодушно задается она вопросом. Это ведь она должна кричать. Она должна метаться из угла в угол, когда дрожит дом. Но она этого не делает. Не сидит в инстаграмме, не публикует душераздирающие посты о том, что ей скоро будет нечего есть. Она ждет. Считает часы, минуты, секунды, думает, что сходит с ума - а потом возвращается в свою комнату, ложится на постель и сворачивается поверх одеяла, прикрывая уставшие воспаленные глаза. - Я вижу войну... - шепчет она едва слышно. И молится, чтобы война не увидела ее.