BEATI POSSIDENTES

В цветущей Ниссейской долине, у подножия одной из самых высоких гор располагалась большая пещера, высеченная в скалистой породе. У высокого арчатого входа богиня плодородия Деметра* установила массивную дверь, испещренную тонкими прожилками, отражающими любой свет. Полом пещере служила земля, густо заросшая травой, а своды и потолок покрывали аметисты, опалы и сапфиры. Залы и комнаты, разделяли стройные колонны и статуи богов с глазами из оникса. Стены и арки обвивали цветы, наполняющие воздух сладким ароматом. В центре самого большого чертога, рядом с высокой статуей Зевса* застывшей простирая руки к опаловому потолку, возвышалось древо подобное ясеню, именуемое Харитон. На его ветвях круглый год росли полупрозрачные листы сердцевидной формы, от которых исходил мягкий греющий свет, благодаря чему в пещере сохранялось тепло. Каждый вечер свет становился слабее, превращаясь в лунное сияние, ибо те плоды воплощали собой солнечный и лунный свет. Заклятия наложенные на дверь, закрывали путь чужакам. Зайти в ту пещеру без дозволения богини могли лишь те, кто жил там, приближенные Деметры нимфы и её дочь. Доведись смертному пройти по этой долине, он увидел бы лишь горные скалы — пугающие своим величием и острыми выступами каменные глыбы. Семь нимф* жили в чертогах Деметры: три ореады — нимфы гор, три дриады — нимфы леса, и одна нереида — нимфа моря, приносящая вести от морского бога Посейдона и водяных духов. Старшей и самой уважаемой из них была нереида Адрастейя с длинными синими локонами и ясными голубыми глазами. Она часто уходила к морю, и возвращалась напевая странные и грустные песни, которых Персефона маленькая дочь Деметры не понимала, но очень любила. Они вызывали в ней сладостную тоску по чему то древнему и необъятному. Адрастейю юная богиня любила больше всех, потому-что она отличалась мудростью и рассказывала чудесные сказки. Ореады были более строгими и замкнутыми, их волосы были черны как смола, а глаза зелены как юная листва. Они носили высокие золотые копья и отвечали за защиту территории Деметры. Их звали Амайнта, Аминта и Амэнтах. Дриады Нэфел, Нефтис и Нэйтаса были более легкомысленны и веселы, с серыми лукавыми глазами и зелеными волосами, они любили петь и танцевать с сатирами. Но и у них имелись обязанности, нимфы являлись к смертным в храмы Деметры, принимали их дары и оставляли свои. У подножия гор служивших домом Персефоне, раскинулся наполненный множеством жизней лес. Там в не тревоженных человеком диких просторах пропахших тимьяном и заросших оливами, располагалось озеро, в котором любили купаться нимфы. Ночами на поверхности водной глади отражались яркие звезды, а светлыми днями водное зеркало отражало ясную небесную синеву. Персефоне было позволено гулять по лесу и у озера сколько вздумается, но только в сопровождении, хотя бы одной из нимф или самой Деметры. Целыми днями девочка носилась по лесу, лазала по деревьям, играла с безобидными животными. Нимфы с трудом могли уследить за ней. Но несмотря на живой цепкий ум и упрямую своенравность, Персефона все же была послушна и неизменно учтива, так её воспитала мать. Одним теплым весенним вечером, когда солнце уже заходит, а в воздухе витает аромат пряных трав, Деметра гуляла по лесу с маленькой Персефоной. К тому времени девочка прожила в земном мире двенадцать зим. — Мама, когда я вновь встречусь с отцом? — Зевса она видела лишь пару раз, но с первой встречи всегда скучала за ним. Отец запомнился ей могучим, статным мужчиной с голубыми как небо глазами. — Мы можем отправиться на Олимп, если ты захочешь, только… — Богиня остановилась и присела, держа руку Персефоны, серьезно глядя в её глаза. — Твой отец важнейший из богов, вершитель судеб, он любит тебя, но рядом быть не может. — Она на мгновение опустила глаза, скрывая печаль — Всегда рассчитывай лишь на свою мать. Привязавшись к нему, ты можешь причинить себе ненужные страдания. Персефона долго хранила молчание, размышляя над услышанным, и в конце концов произнесла: — Я все-таки хочу повстречаться с ним и взглянуть на Олимп. Но подниматься на Олимп им не пришлось, вскоре Зевс сам навестил дочь. Он рассказывал забавные истории и громко смеялся, сидя за накрытым в главном чертоге столом. Красное как кровь вино стекало по его черной бороде. Время от времени необычные глаза пытались поймать взгляд Деметры, но та лишь снисходительно улыбалась в ответ, ибо хорошо понимала непостоянность и сладострастие владыки Олимпа. Она уже получила от него, что хотела и большего не ждала. С самого рассвета Зевс пировал и развлекал маленькую дочь, внимательно наблюдая за ней, но наступил закат, и он ушел, оставив в подарок золотое кольцо с изящным гагатом овальной формы. Черный гладкий камень приковывал взгляд, завораживая своей глубиной. — Оно будет беречь тебя. — Молвил Зевс, прощаясь, его глаза сказали что-то еще, но Персефона ещё не умела читать по глазам. С тех пор с кольцом Персефона никогда не расставалась, казалось, что в нем заключена некая сила, хоть Деметра и уверяла, что не чувствует в нем энергии богов. Шло время, юная богиня росла, и с каждым днем всё сильнее привязывалась ко всему что растет и дышит. Она ощущала, как зерна прорастают в почве и могла управлять ими. Деметра учила её использовать дар плодородия. Она показывала создание и рождение новой жизни растений и животных, но показывала так же увядание и смерть, прививая понимать и принимать законы существования. — Даже богам, во всем их величии ведома боль и подлость. — Наставляла она, засеивая землю в полях у леса семенами плодородия. — Так же как смертным ведомо величие и любовь. Каждая жизнь ценна равно. — Босые ноги уверенно ступали по земле, зелёная полупрозрачная туника хрупко развевалась на ветру. — А что происходит со смертными, когда они умирают? — Девочка едва успевала за скорыми шагами матери. — Это непростой вопрос, и ответ ты можешь понять не сразу. Те, из людей, кто прожил жизнь достойно, обретают покой под опекой и защитой богов, а те, кто знал лишь низость и грехи отправляются в нижний мир, страдать за свои злодеяния на земле. — Несмотря на скорую работу, Деметра говорила спокойно, каждое произнесенное слово, наполнялось её внутренней силой. — А что там? В нижнем мире? — Там тоже есть жизнь, но в основном искаженная. Этим мрачным краем правит брат твоего отца, жестокий бог мертвых, войны и разрушения Аид*. — Он живет там один? — У него есть могущественные прислужники, но нет ни верных друзей, ни семьи. Он одинок и несчастен. Впрочем, это лишь мои домыслы, возможно, ему хорошо… в его положении, ведь больше всего на свете он жаждет власти. Персефона задумалась. — Зачем же ему власть, если не с кем её разделить? Богиня улыбнулась в ответ на это. — Власть — не та вещь, которой хочется делиться. Она отравляет сердца и умы. — Но разве мы не обладаем властью над природой? — Нет. — Резко ответила мать. — Мы лишь заботимся, о том, что нам поручено — Смягчилась она. — Природа не приемлет власть, здесь все подчиняется законам бытия. Никогда не поддавайся тщеславию, Персефона. Излишнее властолюбие грозит одиночеством, а каждому живому существу прежде всего нужна любовь. Такими мы задуманы. — Она улыбнулась и поцеловала дочь в лоб. Персефона запомнила этот разговор на всю жизнь. Спустя несколько дней Деметра отлучилась по делам, как обычно, наказав дочери не гулять без сопровождения, а нимфам не оставлять девочку. Наступила ночь, на небе светила полная луна, по лесу гулял прохладный ветер, аромат необычных фруктов в этот вечер дурманил по особому. Адрастейя уже несколько недель не появлялась в чертогах, странствуя по морям. Дреады как обычно резвились в лесу, поэтому Персефону, пожелавшую погулять, согласились сопровождать Аминта, Амайнта и Амэнтах. Они набрали сладких плодов и спустились к озеру, чтобы искупаться перед сном. Старшая из нимф Амэнтах насторожилась, тем, что нигде поблизости не присутствовало ни одного сатира, ведь обычно не было и дня, чтобы до слуха не доносилась музыка их дудок и пьяное пение. Но манящие чистые воды и сладкие запахи одурманили девушку, отвлекая от подобных мыслей. Искупавшись, и отведав фруктов, нимфы заснули прямо на берегу, и как ни старалась, девочка не могла их разбудить. Она сидела на траве, вспоминая сказки Адрастейи и жалея, что ее нет рядом, как вдруг в воздухе повеяло холодом, а небо накрыл темный морок, тьма сгустилась, но через мгновение расступилась и перед девочкой появилась фигура в темном плаще. Персефона вскочила в испуге. Фигура медленно приблизилась, так что, она наконец сумела разглядеть кто перед ней. Высокий мужчина, чем-то напоминающий отца, но в то же время совершенно другой. У него был вид зрелого бога, но более юного чем Зевс, и в отличии от Зевса он не носил бороду. Холодные синие глаза смотрели в самую душу. На бледном лице не лишенном божественной красоты читалась мудрость, но вместе с тем лукавство. Тонкие губы чуть улыбались, словно он знал нечто недоступное другим. Он медленно приблизился на расстояние вытянутой руки и заговорил с очаровательной улыбкой. — Здравствуй, дочь Зевса. — глубокий хриплый голос приятно ласкал слух. Персефона молча разглядывала незнакомца. Черная одежда с металлическими пряжками подчеркивала сильное хорошо сложенное тело. — Моё имя Аид. — От этих слов по телу пробежала дрожь трепета, ибо в нем ощущалось древнее могущество. Весь его облик источал нечто необъяснимо величественное. «В этих глазах легко можно потеряться». — Пронеслось в голове. «Как в заколдованных глубинах Посейдона, неизвестно, что таит морская бездна, но ты погружаешься все глубже и глубже, не в силах остановиться». — Брат рассказывал мне о тебе и твоей матери. Мне захотелось с тобой познакомиться. — Он присел на корточки, пристально рассматривая девочку. Она смутилась и насторожилась. — Я Персефона. — Персефона значит… — его цепкий взгляд упал на отливающий лунным светом камень на её пальце. — Красивое. — Это подарок. — Щедр, тот, кто преподнес его. Это не просто безделушка. И не каждой душе оно покоряется. — Он говорил мягко и завораживающе, не сводя глаз с руки Персефоны. Мысли не желали выстраиваться, язык онемел от растерянности. Повинуясь инстинкту, она спрятала руки за спину, не проронив ни слова. Но его это лишь позабавило. — Не бойся меня. — Я не боюсь. Он усмехнулся. Усмешка выглядела искреннее, чем учтивость. — Тогда покажи мне. — Он осторожно протянул ладонь. — Прошу. Персефона положила свою маленькую ручку в его на удивление теплую ладонь. Аид на мгновение прикрыл глаза. Улыбка сползла с его лица, он стал серьезен, устремив холодный взгляд в самую душу. — Никогда не расставайся с кольцом. Она замерла не в силах отвести глаза или пошевелиться. Аид еще раз обвел девочку взглядом, задаваясь вопросом, на которой не мог найти ответа. — До встречи, дочь Зевса. — Улыбнувшись на прощание, Аид исчез так же, как появился, а спутницы юной богини тут же проснулись. Персефона никому не рассказала о произошедшем, отчего то ей очень хотелось сохранить это в тайне.

***

После знакомства с дядей она пыталась узнать о происхождении кольца, отгадать загадку заданную Аидом, но ни мать, ни нимфы, ни другие боги ничего не знали и не воспринимали её вопросы всерьез. Кто создал его? Когда? Предназначалось ли оно в дар возлюбленной, а может в утешение скорбевшей? Отец лишь улыбнулся, избегая дальнейших расспросов так что, в конце концов, она прекратила бесплодные попытки. Прошли годы, больше бог подземного царства не появлялся в её жизни, но в сердце с тех пор затаилась жажда. Страсть по могуществу, покорившему юную душу. А между тем Персефона выросла красивой девушкой. Волосы, спадавшие до бедер, были подобны жидкому золоту, серые глаза пленили легкой неясной грустью. Весь её облик источал нежность, хрупкость и сладость, подобно редкому цветку, выращенному в любви и заботе. Всё шло своим чередом, Персефона познавала жизнь, ничто кроме необъяснимых туманных видений не тревожило её маленький мир. Иногда она танцевала с нимфами и сатирами в лесу, напившись сладкого вина. От вина ей не являлись жуткие сны. Деметра не одобряла таких развлечений. — Не пристало тебе и близко подходить к этим глупым сатирам! — Часто говорила она. — Хоть они безобидны, однако лишены божественного начала… И все же она не запрещала дочери развлекаться. Обитавшие в лесу сатиры обладали даром плодородия, но редко были полезны Деметре. Высокие златовласые они напоминали людей, однако в их кудрях можно было разглядеть рожки. Днями они выращивали виноградные лозы и делали из них вино, хорошее вино было основной причиной их присутствия во владениях богини. Чудесным напитком можно было лечить душевные и даже телесные раны. Этим нектаром Деметра одаривала свои храмы. Помимо этого лесные демоны играли чудесную музыку на своих дудочках и арфах, чем очень веселили нимф. В одну из таких пьянящих ночей, в Ниссейскую долину явился Апполон. Когда Деметра родила дочь, многие боги спустились с Олимпа посмотреть на дитя и проявить почтение, одним из них был Апполон, спустя много лет, ему стало интересно взглянуть на молодую богиню. Увидев девушку беспечно веселящейся в лесу, он присоединился к празднику. Когда настал рассвет, мужчина взял Персефону за руку. — Твоя красота и резвость вдохновляют меня! — горячо признался он. — Клянусь, ты пленила моё сердце своей хрупкой прелестью. Девушка взглянула в его необычные глаза, не став убирать руки. «Сребролукий бог света» — называли его. Прекрасно было его лицо, воплощение мужской красоты. Но не этого жаждала её душа, ведь в памяти жили холодные глаза Аида… Она удивилась своим мыслям об Аиде и поспешила отбросить их. — Мне лестно слышать такое от тебя. — Губы невольно растянулись в улыбке. — Но, я чувствую, что сердце твое переменчиво, пройдет время и другая пленит его. — Она усмехнулась. — Я наслышана о тебе, великий и прекрасный Апполон. Он лишь рассмеялся в ответ. — Многое говорят. Какое мне до этого дело? Я сделаю тебя счастливой. — Счастье не то чего я ищу. Мне повезло обладать им и без твоего участия. — Она осторожно высвободила ладонь. — Не держи на меня обиды, будь моим другом и ты преумножишь радость моих дней, но любви у нас не выйдет. — Возможно, время изменит твоё решение. Пока твое сердце не занято, я не стану прощаться с надеждой. — Твоя воля, господин. — Персефона лукаво улыбнулась, но словам его не поверила. На следующий день за ужином Деметра начала разговор. Все трапезы проходили в главном чертоге под раскидистыми ветвями Харитона. Мягкий свет наполнял зал неземным сиянием. Нимфы редко присутствовали за ужином или завтраком, каждый живший в этих чертогах был волен делать что пожелает и когда пожелает, при условии, что каждый выполняет то, что ему поручено. — Апполон просил твоей руки. — Ясные зеленые глаза наблюдали за дочерью. Персефона ответила безмятежным взглядом, понимая, что Деметра не отдаст её замуж, слишком сильно богиня любила дочь и расставаться с ней не собиралась. — Видимо он счел разумным через тебя завладеть моим сердцем. Не понимаю, о чем он думал. — Она потянулась за крупной спелой виноградиной на большом глиняном блюде. Мать всё еще не спускала с неё глаз. — Влюбленным не чуждо безрассудство. — Зато оно чуждо мудрым. Деметра лишь усмехнулась. — Многие женщины готовы жизнь отдать за его расположение. Чем же он тебе не угодил? Персефона задумалась, болтая в руке серебряный кубок с разбавленным водой вином. — Нет, он, конечно прекрасен. Только нет в нем того, что утолило бы мою тоску. Красная жидкость тихо плескалась, угрожая выйти за грани кубка, но девушка умело поддерживала равновесие. —Мама, а я ведь никогда не видела моря, но порой мне думается мужчина должен быть как море, такой же… могущественный, непредсказуемый. Мать нахмурилась, аккуратно надкусив тонкий ломоть сыра. — Кого ты имеешь ввиду? Девушка смутилась. — Я не имела ввиду кого-то конкретного. — Неужели? А могущества Ареса* тебе недостаточно? Ведь и ему ты когда-то отказала. — Возможно, я просто еще не готова полюбить мужчину. Мне так хорошо здесь с тобой. Стрела попала точно в цель, и обрадованная родительница сменила тему разговора. Персефоне льстило приобретенное с годами умение переигрывать мудрую проницательную богиню, пусть даже такими незамысловатыми способами. После ужина Персефона направилась в покои Адрастейи. Это была скромная зала с аметистовыми стенами, по середине которой располагалось круглое отверстие, круто уходящее вниз огражденное широкой каменной кладкой. Этот колодец был здесь с самого начала, и даже Деметра не знала его темных тайн. На травяном полу стояла резная деревянная кровать, искусно выполненные стол и лавка. На столе горело несколько ламп, питавших пламя от оливкового масла. Всё это, как и пища на их столе являлось делом рук смертных людей. Нимфы отправлялись в людские храмы имени Деметры и принимали дары от смертных, взамен одаривая их землю плодородием оставляя целебные травы и чудесное вино. Иногда они делились мудростью со жрецами и давали им советы. Отсутствие излишеств никого не удивляло, все знали, что истинный дом нереиды — море. Хозяйка комнаты сидела у колодца на каменном ограждении, на ней был простой белый хитон, а в руках круглая золотая чаша, в которой плавали, переливаясь собственным светом листы Харитона — древа дающего свет чертогам Деметры. Нимфа улыбнулась, заметив гостью. — Я слышала, ты покорила еще одно сердце. Богиня улыбнулась в ответ. — Мужчины любят играть, а я пока не готова к последствиям. Что это ты делаешь? — Настаиваю листы Харитона в воде с самого Олимпа. Если у меня все получится, посадив этот плод, ты вырастишь еще одно такое древо в любом месте на земле… Это создание твоей матери восхищает меня больше всех чудес, что я видела за свою долгую жизнь. Его свет проходит сквозь камень. — Девушка подняла один из сияющих листов перед собой. — Взгляни и восхитись красотой жизни. — Нереида перевела взгляд на озадаченную подругу. — Что-то тревожит тебя? После долгих раздумий, Персефона решилась довериться Адрастейе. Тайна подаренного отцом кольца слишком долго оставалась неразгаданной, к тому же ночные видения не давали покоя. А нимфа бывала в чертогах самого Посейдона, и могла узнавать все на свете у вездесущих духов воды. — Я хотела поговорить с тобой. Одной тебе я могу доверить свою тайну, которую храню несколько лет, но сейчас она лишила меня покоя…- И девушка рассказала о встрече с Аидом. — Если отец не раскрыл мне тайну кольца, значит, нет смысла пытаться разговорить его, таков уж Зевс, но Аиду что-то нужно от меня, иначе, зачем ему было подниматься из своего мрачного царства? В то время я была растерянным ребенком, но сейчас я могу попытаться понять его помыслы, надо только узнать, как сыскать встречи с ним. Адрастейя задумалась. — Ты ещё так юна, Персефона, лучше доверься Зевсу. Какую бы тайну не хранил его подарок, если он скрыл это, значит, так будет лучше. Такой ответ удивил богиню, она пожалела, что открылась. Помолчав, нереида произнесла. — Быть может, беспокойство твоё вызвано вовсе не кольцом, а образом Аида? — Что, позволь узнать, побуждает тебя так думать? Персефона разозлилась и собралась выйти, но Адрастейя удержала её, схватив за запястье. — Постой, выслушай меня. Прошлой ночью, мне снился тревожный сон, будто я брожу по земле, превратившейся в бесплодную пустыню, и кричу твое имя, но никто не отзывается. — Глаза нимфы были затуманены. — Аид самый непредсказуемый и опасный из богов, не ищи встречи с ним. Что-то плохое близится, Персефона, и то, что ты рассказала мне сейчас… Меня это пугает. Девушка встревожилась от смутного предчувствия. Липкий страх, являвшийся к ней из снов мерзко сжал горло. — Я поняла тебя. Не будем об этом! — После этих слов взгляд нереиды вновь стал осознанным. Она продолжила заниматься листами, но чтобы приободрить юную подругу стала рассказывать предание о титане Прометее, даровавшим смертным божественный огонь, научившем их разумной жизни и тем вызвавший гнев Зевса. — Великий громовержец не желал давать людям разум и свободу воли. Лишь со временем он полюбил людей, а среди богов стал править мудро и справедливо.— Закончила Адрастейя. Персефона ужаснулась. — За жестокость моего отца Прометей терпел муки прикованный к куску безжизненного камня, обрекаемый на вековые страдания? Прежде никто и никогда не рассказывал эту историю Персефоне. Прежде она не ведала, на что способен её отец. — Смертные так слабы, и казалось бы ничтожны, но в них столько скрытой силы… Бессмертная душа, полная вечной жажды к великому и непостижимому, запертая в слабом теле. Но как им должно быть страшно… Нет, Прометей был прав в своем стремлении! — Она помолчала. Нимфа устремила на юную подругу равнодушные голубые глаза. — Не нам судить о поступках Зевса. Это лишь предание, Персефона, не принимай его за чистую истину. — Адрастейя поднялась, любовно прижимая чашу с листами к груди. — Мне нужно увидеть госпожу и получить её благословение на создание новой жизни. Когда-нибудь, моя милая Персефона, ты покинешь наши чертоги, один из этих листов будет тебе даром, куда бы ты не отправилась, посади его в землю и выросшее древо будет напоминать о данной тебе благодати… — Что ж ступай, моя мать будет счастлива благословить твой труд. Только, прошу, не рассказывай мой секрет. Нимфа обиженно поджала губы. — Доверие столь хрупкая вещь, неужели ты считаешь меня способной так просто разбить его в дребезги? С тяжелыми мыслями Персефона покинула комнату подруги, а затем и пещеру. Она блуждала по знакомым лесным тропам, испытывая разочарование. Как же найти ответ, если более мудрые его не знают, или не хотят открывать своих тайн? Годами во снах её терзали странные образы. Неземные воды текущие не по поверхности земли, но в небе и тени… Тени простирающие длинные скрюченные руки, пустые глазницы с зелеными огоньками. Ледяные воды, а под ними такие же холодные и равнодушные звезды. Но чаще всего ей снилась дверь из белого мрамора спрятанная во тьме. По увядающей замерзшей пустынной земле шла она навстречу бесконечной тьме и белой мраморной двери. Что за той дверью? Понять невозможно. Нечто зовет её оттуда, нечто непостижимое. Страх завладевал её душой, и никому на свете нельзя было доверить его. Ибо в глубине измученного пугающей неизвестностью сердца она знала — никто не в силах избавить от этого. Бездна шептала ей ночами, приковывала взгляд, желая падения в пустоту и вечный мрак. Несмотря на беззаботную счастливую жизнь подаренную Деметрой, в душе росло скулящее одиночество, похожее на проклятие. Словно как ни прекрасен был бы мир вокруг, внутри навечно будет непокой. Персефона устало опустилась на землю под высокой пушистой елью. Вдали слышалась неугомонная веселая музыка. Пара воронов сидела на ветвях, пронизывая ночь маленькими черными глазками. Теплый ветер развевал волосы и легкое светлое платье. Луна спряталась за облаками, несколько редких звезд смотрели на неё с небес. Она подняла глаза ввысь, желая найти там приют. Аккуратно коснулась кольца. «Оно будет беречь тебя» — сказал Зевс. «В нем заключено могущество и не каждой душе оно покоряется» — молвил Аид. Но никто из них так и не удосужился ничего объяснить. Быть может, в нем причина ужаса, желающего завладеть её душой. Однако что-то внутри неизменно противилось этой мысли. Её мучила жажда познания. Больше всего на свете хотелось вновь увидеть Аида. Только он мог ответить на все вопросы. Хотелось ещё раз взглянуть в его глаза, хотя бы ненадолго погрузиться в бездонную пропасть мрачных дум. Нечто успокаивающее было в его холодном бесстрашном взгляде. И нечто печальное. Обратив взор в сторону озера, девушка увидела необычайной красоты цветок, выглядевший как нарцисс, но лепестки его были больше и состояли из серебряного свечения, она подошла поближе и обнаружила, что он весь состоит из серебра, то был не металл, а нечто живое и движущееся. Зачарованная и потрясенная богиня была не в силах оторвать взгляд, наконец, не сумев сдержать своего порыва, она протянула руку и сорвала чудесный цветок. В тот же миг земля перед ней разверзлась, из трещины появился Аид на ужасающей колеснице, запряженной огромными черными как ночь конями, в мгновение ока сильные руки схватили Персефону… Так владыка мертвых Аид похитил юную дочь Деметры.