Дела семейные

      Она вливается в его сон как тёплое масло, заполняя все извилины его мозга. Её присутствие — запах сандалового дерева, вкус соли, звук и ощущение нежного шёлка. Он чувствует, как она медленно стягивает большое одеяло, которым он укрыт, целует его в губы и направляет эрегированный член в себя. Он чувствует её мягкие, чёрные волосы, когда они полностью занавешивают его лицо, и видит сквозь полузакрытые веки её необычайно большие чёрные глаза, убеждающие его сдаться, прежде чем нежные губы накрывают его рот в тёплом, влажном, проникновенном поцелуе. Он не может двигаться в объятиях своего сна, он может лишь лежать и испытывать интенсивный букет эмоций, когда внезапная любовница доводит его до оргазма, и потому, что он — мальчик подросткового возраста, всё начинается снова и снова. Время от времени она дрожит и выдыхает: — Мерлин, Моргана и Мэйв; моя Богиня, до чего же хорошо! Он хочет получить возможность двигаться, хотя бы для того, чтобы обхватить её руками и должным образом ответить на поцелуй, но всё, что он может сделать — дышать тяжелее, более прерывисто, когда девушка-сон прижимается к нему всем телом, фиксируя свои руки и ноги, и их лобковые области не расстаются друг с другом. Она достигает кульминации ещё раз и закрывает его лицо мягкими, ароматными волосами, когда её собственное лицо опирается о его плечо. Он засыпает. Она поднимается, ухмыляясь, надевает чёрную мантию пожирателя смерти и выходит через парадную дверь дома номер четыре по Бирючиновой аллее, минуя защиту дома и дорогу к детской площадке. — Ну что? — Вы были правы, милорд, защита бесполезна против любого волшебника, у которого нет намерения навредить мальчику. — Я знаю, что думал об этом Дамблдор и знаю, как работает магия, Тёмному Лорду лучше других известно, что магия подчиняется намерениям. Речь идёт не столько о заклинаниях и махании палочкой, сколько о том, что намеревается сделать волшебник или ведьма. Получить информацию от маггловских властей оказалось до абсурда просто — у Лили Эванс был только один живой родственник, а свидетельство о браке Петунии Эванс и Вернона Дурсля было оформлено надлежащим образом и оставалось достоянием общественности. Всякий, кто хотел навредить мальчику, не мог войти в дом номер четыре по Бирючиновой аллее, но у Волдеморта и его слуги были другие планы относительно последнего Поттера. — Милорд? Волдеморт был грубо вырван из своих мечтаний этим вопросом. — Да? — Я должна буду вернуться сюда завтра ночью? — Я знаю, что это — дорогая жертва, Беллатрикс, — его змеиное лицо приняло страдальческое выражение. — Но мы хотим быть уверенными, что наш маленький гость достигнет цели. Завтра и ещё одна ночь для большей уверенности. Беллатрикс Лестрейндж просто кивнула, поскольку ничуть не возражала против ещё двух приятных ночей. Лорд Волдеморт позволил себе самодовольную усмешку; он знал, что существовала ещё одна стратегия, способная гарантировать его бессмертие. — «Дитя моего врага» — гарантия моего успеха, — размышлял он вслух. — А ты, моя дорогая Беллатрикс, будешь венцом этого успеха. — Я живу лишь для того, чтобы служить вам, милорд.