Дела семейные

      Следующим утром Гарри проснулся, чувствуя себя опустошённым, но очень расслабленным. Он смутно помнил свои сверхэротические сны, перевиденные за ночь, и задавался вопросом, что их вызвало. Он никогда не видел и уж тем более не занимался тем, что переживал в своих снах. Он также заволновался на мгновение, что ему, возможно, придётся выстирать шорты и (или) одеяло от непредвиденной ночной поллюции, но быстрая проверка показала, что всё чисто. Это казалось таким реальным. Он явственно ощущал ароматы сандалового дерева и мускуса, витающие в воздухе. Походу, Дадли жёг ладан, чтобы перебить запах марихуаны в его комнате. Покончив с утренними процедурами, Гарри спустился вниз, узнать, какая работа по дому значилась в его списке сегодня. Начиная с похорон Дамблдора и возвращения из Хогвартса, Дурсли в лучшем случае относились к Гарри так, будто он вообще с ними не жил. Их единственная реальная форма общения состояла в виде страниц из записной книжки, оставленных на кухне и пестрящих короткими примечаниями, такими как «сорняки, сад» или «пропылесосить гостиную». Остальную часть времени Вернона, Петунии и Дадли там просто не было. Не то, чтобы они были «там», даже когда находились дома. Гарри имел комнату и тарелку в обеденное время, когда Дурсли собирались за столом, но остальную часть времени он был предоставлен сам себе. Возможно, Дурсли осознавали, что Гарри скоро достигнет магического совершеннолетия и будет в состоянии использовать любую магию, если потребуется. Так что с их стороны было совершенно уместно не злить практически полноправного волшебника в их доме. Петуния повела Дадли на тренировку, в то время как Вернон уехал на работу. Гарри сделал себе тост и кофе и доел немного оставшегося бекона на завтрак перед тем, как заняться уборкой кухни. Повседневная записка лежала на кухонном столе. Сегодня в ней значилось «Не забудь запереть дом, если куда-то пойдёшь, и не оставляй беспорядка». Это было смешно. Гарри потратил бóльшую часть своей жизни, убирая за Дурслями, особенно за его свиноподобным кузеном, и они до сих пор напоминали ему убирать за собой. Он пожал плечами и подумал: «Когда-нибудь я найму себе хорошего домашнего эльфа». Единственное преимущество в его нынешнем положении заключалось в том, что он мог позвонить Гермионе в любое время дня и ночи. Он фактически говорил с ней больше за одни эти каникулы, чем за предыдущие пять лет их дружбы. Было здорово слышать дружеский голос на регулярной основе. Только вчера она сказала своим родителям, что Хогвартс может не открыться в сентябре и что она, Гарри и Рон могут закончить своё магическое образование в другом месте. Гарри на мгновение задался вопросом, могли ли эти разговоры с Гермионой быть причиной его эротических снов, но потом вспомнил большие, чёрные глаза и мягкие ароматные волосы, ласкающие его лицо. Волосы Гермионы были каштановыми и густыми, а глаза её были карими. В те моменты, когда она обнимала Гарри, он улавливал характерный запах яблок и специй. Девушка его снов пахла сандаловым деревом. Он покачал головой и подумал: «Мне нужно завести настоящую девушку; я начинаю сравнивать Гермиону со сном. Возможно, Джинни? Джинни, которая пахла мылом и земляникой? Джинни, которая сказала, что никогда не разочаруется во мне, возможно она могла бы… Нет! Только когда Волдеморт будет мёртв. Лучше иметь девушку-сон, чем ту, до кого этот старый змеегуб может добраться и использовать против меня!» Гарри решил ненадолго выйти из дома, возможно, посидеть на скамье детской площадки и поучить уроки в книге по защите, тщательно замаскированной под обычный маггловский роман. Он взял две маленьких коробочки фруктового сока (что несомненно покупали для Дадли) и закинул по яблоку в каждый карман лёгкой куртки, которую надел на прогулку. На всякий случай прихватил и палочку; в конце концов, дементоры знали, где его можно найти, благодаря любезной наводке заместителя министра магии, Ампрыщ. А сейчас все дементоры работали на лорда Волдырьморда. Немного походив, он нашёл пустой столик, за которым мог устроить себе небольшой пикник и спокойно почитать. Он был рад, что надел ветровку, поскольку в Суррее это был несвоевременно прохладный для середины июля день, пасмурный и ветреный. Мамочки одним глазком настороженно посматривали на него, следя другим за своими отпрысками, играющими на горках и качелях. Гарри не возражал — в это неспокойное время никому не помешала бы излишняя осторожность. Он бодро махнул группе мам всех возрастов и описаний, некоторые из них медленно махали ему в ответ, как будто говоря «Знай, что мы наблюдаем за тобой». У одной молодой мамы были длинные, слегка волнистые чёрные волосы и большие глаза, как чёрные озёра, а её кожа имела оливковый оттенок, характерный для жителей Средиземноморья. Она раз за разом напоминала Гарри о его ночной посетительнице. Возможно, это она была вдохновением для сна, но где, если вообще, он видел эту женщину раньше? Она заметила его неотрывный взгляд и насмешливо посмотрела на него в ответ. Он покраснел под её взглядом, но улыбнулся и махнул снова. Леди кивнула в знак приветствия, а затем вернулась к своей небольшой коляске. Гарри продолжил чтение. Намного легче отклонить проклятие, чем полностью заблокировать его, — прочитал он. С практикой дуэлянт может отклонить проклятие назад на нападавшего, прежде чем тот сможет наколдовать щит или встречное проклятие. Дуэли. Гарри не нужны были уроки дуэлей. Он нуждался в уроках борьбы; беспощадных, отчаянных драках, тактике ближнего боя и готовности к неожиданному удару. Но где он собирался найти всё это? Ему нужен был кто-то, кто имел большой личный опыт реального боя, кто ненавидел пожирателей смерти и был готов преподавать… Преподавать всё это. Настоящий учитель, тот, у кого было достаточно свободного времени, чтобы помочь ему, Рону и Гермионе сражаться с разумным шансом на выживание. Грюм. Аластор Грюм. Превосходно; Гарри как можно скорее пошлёт ему сову и посмотрит, сможет ли он убедить старого аврора помочь им в поисках оставшихся хоркруксов. Гарри с удовлетворением захлопнул книгу о дуэлях и радостно вонзил зубы в яблоко, наблюдая за играющими детьми. Если бы у него было что сказать, он пожелал бы этим детям-магглам расти в мире, свободном от Волдеморта. Стоя у дома номер четыре, пожиратель смерти, одетый как контролёр счётчиков, осторожно наносил руну замедленного действия, которая гарантирует, что все в этом доме будут спать глубоким и мирным сном предстоящей ночью между часами 22:00 и 6:00. Нотт кивнул и, посчитав работу с руной выполненной, аппарировал с самодовольным видом. Позже тем вечером Гарри закончил письмо Грюму, ему пришлось быть очень осторожным со словами, но он без колебаний попросил аврора в отставке обучать его и его друзей. Он не оставил ни единого упоминания о хоркруксах и их поиске. Эта информация была слишком конфиденциальной, чтобы рассказывать о ней в письме. Он с тоской взглянул на свою небольшую жёсткую постель, решил написать письма Рону и Гермионе и попросить Хедвигу доставить их по назначению после того, как она вернётся с ответом Грюма. Вероятно, это произойдёт только наутро. Гарри оставил незаконченные письма на своём небольшом столе, который в данный момент выполнял функцию письменного, разделся до трусов и залез под одеяло. Интересно, повторится ли сегодня мой вчерашний сон? — подумал он, выключая свет. В половине первого он уловил аромат сандалового дерева и услышал звук тяжёлой ткани, как будто одеяло (или мантия?) упало на пол. Как и прошлой ночью, он не мог пошевелиться, из-за чего ему показалось, что он видит яркий сон; как же это называется? Он не забыл прочитать об этом в одном из журналов Петунии. Точно. Это были осознанные сновидения. Когда вы спите, но понимаете, что находитесь во сне. Он не мог видеть вследствие тусклого лунного света и факта, что его очки были на тумбочке, но слышал шаги босых ног по полу. Он почувствовал, как правая сторона матраса слегка просела, когда любовница-сон упёрлась коленом так, чтобы перекинуть другую ногу и оседлать его. Она не казалась тяжёлой, но на его нижних конечностях был сосредоточен значительный вес. Он не мог быть хозяином положения. По крайней мере, в данной позиции. Она подалась вперёд, и Гарри ощутил знакомый каскад мягких, душистых волос на своей шее и груди. — Мы должны всё сделать правильно, любимый, — прошептала она с восточноевропейским акцентом. — И в нашем распоряжении вся ночь. Гарри хотел застонать, но довольствовался лишь удовлетворённым вздохом. Четыре часа спустя его девушка из сна, пошатываясь, шла по дороге к детской площадке, где Гарри провёл свой предыдущий день. — Ты получила то, в чём нуждалась, Беллатрикс? — Думаю, да, милорд, но мы должны возвратиться завтра, чтобы быть абсолютно уверенными, — она надеялась, что не покажется полной надежд своему лорду и хозяину. — Да, да. Как гласит старая поговорка? Ах да, Бог любит троицу, и мы хотим, чтобы эти чары преуспели, о да. — А потом мы убьём его? — она надеялась, что её голос был плоским и лишённым эмоций. — Напротив, моя дорогая, мы не должны допустить, чтобы мальчику причинили какой-либо вред, пока ты будешь носить под сердцем его ребёнка — чары весьма определённые. Родитель не должен пострадать. Даже при том, что само его существование представляет для меня серьёзную угрозу, пока этот ребёнок не родится, мы должны лелеять его отца и защищать его от любого возможного вреда. Какая забавная ирония.