Дела семейные

      Дон Пеннивайт была в безысходном положении — узнав о её беременности, родители выгнали дочь из собственного дома, и она была вынуждена жить на улице. Ей удавалось сводить концы с концами, торгуя своим телом, пока её округлившийся живот не стал слишком заметным. Соцзащита смогла предложить ей только кровать и неважную еду в местном приюте. В один прекрасный день она нашла в общественном туалете кошелёк, который кто-то забыл в кабинке. Дон быстро прикарманила наличные и кредитные карты и радостно вышла на центральную улицу, чтобы впервые за несколько месяцев нормально пообедать. Она использовала кредитки, чтобы купить новое платье (реальную одежду для беременных) и удобную обувь. Она отправилась в спа-салон и позволила своей благодетельнице, Салли Рэнд, побаловать её. Свежий гардероб, новое лицо, красиво уложенные волосы; наконец-то жизнь стала налаживаться. Она погладила свой живот и проворковала: — Всё будет хорошо, малыш. Дон не обратила внимания на облачённые в чёрные мантии фигуры в переулке, не заметила ошеломляющий луч от светящегося кончика палочки. Она запомнила лишь черноту, прежде чем очнулась голой в аду. *** С тех пор, как она провела последнюю ночь с Гарри, прошло две недели, и Беллатрикс ходила по тонкому льду. Сказать, что она боялась до смерти, было грубым преуменьшением; потерпи она неудачу, её единственной надеждой наказания от Тёмного Лорда была бы быстрая смерть. Её месячные должны были начаться через день или два, и она чувствовала себя так, как незадолго до своего привычного цикла. Белла не знала, чего боялась больше — беременна она или нет. Другой тревожный факт состоял в том, что она просто не могла проникнуться должным духом жестокой извращённости вокруг неё. Обычно крики маггла приносили ей злобное удовлетворение — особенно если она принимала в пытках непосредственное участие, но теперь эти звуки беспокоили её и преследовали во сне. Сон. Именно там она смогла повторно посетить те три роковых ночи с ним; особенно последнюю, когда он смог ответить на её ласки добром. Он был… нет, он и есть добрый. Добрый, нежный и великодушный, и… стоп, откуда у меня такие мысли? Я — Беллатрикс Лестрейндж, правая рука Тёмного Лорда. — Беллатрикс, — позвал её муж, а затем вздрогнул при виде смертоносного взгляда, который получил в ответ. — Тёмный Лорд требует твоего присутствия. Она молча кивнула и пронеслась мимо него, её шёлковые одежды развевались, как чёрные крылья. Обнаружив Волдеморта в главном зале пещеры на его троне из человеческих костей, она стала перед ним на колени и преклонила голову. — Милорд. — Какие новости, Беллатрикс? — Ничего, что я могла бы вам сообщить, милорд, ещё слишком рано, чтобы сказать наверняка. — Ты бросила разоблачающее заклинание? — Да, милорд, результат был неопределённым. Только к концу недели станет ясно, потерпели мы неудачу или нет. — Будем надеяться, что этого не случится. При этих словах два пожирателя смерти сдёрнули покрывало с их последнего открытия; средневековое орудие пытки, примерно основанное на распятии. Две тяжёлые балки, около двух метров в длину, были зазубрены и скреплены вместе, сформировав гигантский «Х», который был прикреплён к раме так, чтобы жертва — молодая голая женщина-магглянка могла быть привязана к пыточному приспособлению верёвками на лодыжках и запястьях. Букву «Х» наклонили вперёд так, что девушку поддерживали только жестокие путы на её конечностях. Это заставило её спину изогнуться в неестественной форме буквы «U». Дыхание несчастной было затруднённым и мучительным. Её беременный живот был вытеснен вперёд силой тяжести, делающей его ужасно, противоестественно огромным. — Она… — Да, Беллатрикс, она, по крайней мере, может забеременеть. Возможно, мне стоило пощадить её, чтобы она и Поттер смогли дать мне то, в чём я нуждаюсь больше всего. — …мой… реб… бёнок… Беллатрикс была поражена до глубины души, что она говорила? — …пщдите… реб… бёнка. — Кончайте её, — приказал Волдеморт. — Пожалуйста, позвольте мне, милорд. Волдеморт кивнул. Беллатрикс взяла со стола длинный изогнутый нож и целеустремлённо направилась к замученной девушке. Она схватила пригоршню волос и приподняла лицо несчастной, затем прижалась щекой к её щеке и прошептала: — У тебя нет никакой надежды, но я спасу жизнь твоего ребёнка. Ты должна быть сильной ради своего малыша. Беллатрикс оттянула голову жертвы как можно дальше назад, а затем одним умелым движением перерезала ей горло, разъединив обе ярёмных вены. Кровь брызнула во всех собравшихся, наблюдающих за происходящим с болезненным восхищением. Они все попятились назад, когда оказались забрызганы грязной маггловской кровью. Комната опустела, когда чистокровные фанатики разошлись, чтобы очистить их забрызганные мантии; Волдеморт, посмеиваясь, отправился в свои внутренние покои. Когда свет в глазах Дон Пеннивайт померк, она почувствовала, что её боль ослабла, она увидела беспокойство и слёзы в глазах своей освободительницы, и её последняя мысль состояла из одной огромной благодарности. Беллатрикс сделала экстренное кесарево сечение на животе девушки и вытащила новорождённого из безжизненной утробы. Она использовала то же самое изогнутое лезвие, чтобы перерезать пуповину. Взмахом палочки она преобразовала труп в хрустальную чашу. Она держала новорождённого мальчика вверх тормашками и приводила его лёгкие в действие — звук криков ребёнка был заглушён шумом проклятия Редукто, которое разрушило аппарат, сделавший последний день Дон на Земле сущим адом. Беллатрикс аппарировала на вершину лондонского холма Ладгейт-Хилл; вошла в Собор Святого Павла и оставила голого, окровавленного новорождённого на алтаре. Рядом с алтарём она поставила красивый кубок. Рассматривая немые символы на витражном стекле, она произнесла: — Позаботьтесь о нём, — после чего исчезла с громким треском.