Дела семейные

      — Целитель Думфрис, бывает ли у волшебников такое, что сон превращается в реальность? Я имею в виду, сны, которые я видел в этом месяце, казались абсолютно реальными. Первым порывом целителя было успокоить Гарри, но нарастало неотступное подозрение; если его предположения верны, тут было нечто большее, к чему он или его пациент были готовы. — Взводный Эванс, — сказал целитель, используя воинское звание Гарри. — От снов волшебника нет никаких реальных последствий. Гарри вздохнул с облегчением. — Знаете ли вы, что когда человек спит, большая часть его тела парализована? Единственными органами, которые обычно перемещаются, являются глаза; отсюда и возник термин «быстрое движение глаз». Сон Б.Д.Г. означает, что мы просто спим, — увидев, что Гарри кивнул, целитель Думфрис продолжил. — Что касается волшебников и ведьм, наши магические ядра так же заперты, как бы парализованы, чтобы воспрепятствовать случайному использованию магии во сне. Могущественный волшебник мог бы нанести колоссальный ущерб, если бы его магия была выпущена в ответ на кошмар. Это была приятная новость для Гарри, он отчётливо помнил, что не мог двигаться во время первых двух встреч с возлюбленной его снов; и он поведал об этом целителю. — Тот факт, что вы так ярко помните связь, может быть обусловлен тем, что вы никогда раньше не видели подобных снов, и поскольку у вас мало либо совсем нет опыта интимных отношений, интенсивные ощущения, испытанные во время этих «встреч», просто врезались в ваш рассудок. — Забавно, и всё же… — Да? — В ту последнюю ночь я мог двигаться. Я мог и двигался довольно уверенно… — Гарри нервно улыбнулся воспоминаниям. — Это очень необычно, но не неслыханно. Скажите мне, как вы себя чувствуете сейчас? — Отлично, просто, когда я об этом думаю, то испытываю лёгкую тошноту, но потом она проходит, и я снова в порядке. Пока Гарри описывал свои симптомы, целитель вытащил из комфортабельного шкафчика три маленьких флакона с зельями. — Это от тошноты, — сказал он, энергично встряхнув первый флакон, прежде чем вручить его Гарри. — Наклоните голову назад и выплесните его в заднюю стенку глотки, чтобы избежать вкуса. Гарри кивнул и сделал, как было сказано; он, должно быть, немного промахнулся, скривившись от горькой взвеси. — Видите, что бывает, когда вы не следуете советам своего целителя? — улыбнулся Думфрис. — Теперь это — питательное зелье, чтобы восполнить ваш завтрак, не волнуйтесь, на вкус оно как пудинг. Гарри быстро подчинился, улыбаясь вкусу. — А это просто для того, чтобы успокоить нас, это — разоблачающее зелье, и оно сообщит нам, связывались ли вы с кем-нибудь магически в течении месяца или около того. — И какой у него вкус? — Как горькая правда. — Все ли лекарства должны быть на вкус как… — Осторожно, вы же не хотите, чтобы предсказание исполнилось. Гарри кивнул и на сей раз сумел пропустить зелье мимо языка, чтобы не почувствовать вкуса вообще. Целитель Думфрис удовлетворённо улыбнулся и отпустил командира взвода новобранцев «Эванса» заниматься своими обязанностями. — Когда подействует последнее, и как мы узнаем, связан ли я с кем-нибудь? — Вы почувствуете дезориентацию, за которой последуют лёгкие судороги и тревога, а также потребность пойти к своему партнёру. — Но я не… я имею в виду, у меня его нет, правильно? — Что ж, если у вас нет партнёра, в смысле связи, то вы, вероятно, начнёте смотреть на своего привлекательного йомена в несколько ином свете. Гарри выглядел озадаченным. — Это будет действовать как довольно сильный афродизиак. Просто не забывайте держаться на безопасном расстоянии от любого из ваших коллег-новобранцев женского пола, и всё будет в порядке. Гарри застонал. — Куда теперь, взводный? — спросила Мариэтта, встретив его у выхода из лазарета. — Допущен к службе, поэтому назад на тренировочное поле, я хочу посмотреть, как войска справляются с комбинациями. — Верно, — согласилась йомен, вытаскивая из-под мантии небольшую записную книжку и карандаш. Гарри не мог не восхититься её эффективностью, пусть и не сравнимой с Гермионой, но опять же, кто был совершенен? Тем не менее, прекрасно организованная, она всегда носила с собой эту записную книжку и постоянно делала заметки — она призналась, что в прошлом и близко не была такой организованной, и обнаружила, что может использовать свои записи в качестве компенсации. Это оказалось весьма эффективным, и Гарри быстро обнаружил, что его йомен незаменим. Возможно, на него подействовало последнее зелье, но Гарри был уверен, что просто не замечал, какой привлекательной была Мариэтта, и уж точно не замечал этого в школе. Теперь, однако, она шла легко и уверенно, не довольствуясь тем, чтобы быть в чьей-либо тени. Два месяца строгой физической подготовки тоже не прошли даром; она не отставала от него, преодолевая километр за километром во время их утренней «пробежки по плацу», и, как подозревал Гарри, она, вероятно, могла бы уложить его на лопатки, если бы дело дошло до состязания. Она носила свои длинные светло-каштановые волосы, собранные в конский хвост или заплетённые в косу, заправленные под тренировочную мантию или завязанные в строгий пучок на затылке, а её лицо всё время имело свежий, здоровый вид, даже когда их тренировки включали пыль, грязь и пот. — Я выучила заклинание очищения лица после, ну, ты знаешь, инцидента с «ябедой». Гарри сказал ей, чтобы она не беспокоилась об этом, что никто больше не держит на неё зла. — О, Гарри, ты правда не понимаешь, не так ли? Она вздохнула, увидев его озадаченное выражение лица. — У тебя редкий дар — дар прощения. Когда ты прощаешь кого-то, независимо от того, что он сделал, в твоих глазах он действительно прощён. Ты не держишь зла, не вспоминаешь о прошлых проступках и не бросаешь людям в лицо старые обиды. — Зачем вообще кому-то это делать? — Потому что люди маленькие, слабые и мелочные, и цепляние за прошлые обиды даёт им власть над обидчиками. — Мне кажется, это создало бы ошибочное мировоззрение, всегда напоминающее о какой-то прошлой ошибке, но к чему? Высказать свою точку зрения? Выиграть спор? Звучит как верный способ потерять друга. Мариэтта огляделась, чтобы убедиться, что никто не находится на расстоянии слышимости. — Гарри, мы друзья? Гарри выглядел озадаченным вопросом. — Конечно, друзья, ты и я, Бэкстер и Смайт — мы все друзья, — он увидел, как задрожала её нижняя губа. — Всё в порядке, Мариэтта? — Не будь мы на плацу, я бы расцеловала тебя прямо сейчас. Я честно предупреждаю тебя, взводный; через три дня у нас выходные, и я собираюсь пригласить тебя куда-нибудь и доказать, насколько ты особенный. *** Прошло четыре недели, и теперь эмбрион был по-настоящему привязан к своему дому в течение следующих тридцати двух недель — к своей собственной стенке матки. Клетки как матери, так и эмбриона объединились, образовав пуповину, начало физической связи между матерью и развивающимся ребёнком. Эмбрион теперь был настоящим плодом. Слабое свечение цвета фуксии начало исходить от клеток, формирующих крошечный спинной мозг; это было началом магического ядра, и это была чистейшая форма невинности, принципиально неподкупная. Когда сияние начало проникать в тело матери, чёрная магия, которая заражала её душу, была вытеснена обратно в самые глубокие уголки её существа. Беллатрикс проснулась в ужасе. Она не знала, где находится, не знала, как туда попала. Она была в ужасном месте, окружённая монстрами в человеческом обличье, и ей отчаянно хотелось сбежать. Она была заражена. У неё была болезнь, которая легко могла оказаться для неё смертельной в её нынешнем положении. Беллатрикс Лестрейндж была заражена невинностью.