Дела семейные

      Следующее утро встретило всех четверых уютно устроившимися на футоне на полу ванной префектов. Миртл старалась не соприкасаться ни с одним из материальных тел, чтобы еë эктоплазма не вызвала у них грубого и холодного пробуждения. — Доброе утро, Миртл, — тихо сказал Гарри, возвращаясь из туалета и забираясь под одеяло. — О, ты уже не спишь? — так же тихо ответила она. — Да, я почти всегда просыпаюсь первым, но стараюсь не тревожить своих леди. Она понимающе кивнула. — Просто хочешь удостовериться, что они настоящие? — Да, до сих пор продолжаю думать, что я проснусь, и всё это окажется иллюзией. По утрам я первым делом любуюсь своими леди и благодарю всех богов, которые когда-либо были и будут, за то, что они обе есть в моей жизни. В самые мрачные моменты я боюсь, что вся моя жизнь, начиная с прибытия в Хогвартс, всего лишь сладкий сон; я проснусь, а мне снова десять лет, лежу в крошечном чулане, а всё это окажется бредом сумасшедшего. Она выгнула призрачную бровь. — Плохие воспоминания? — Да, но они уже в прошлом. — Просто дай мне знать, если захочешь, чтобы я кого-нибудь преследовала. Ходят слухи, что я могу быть очень назойливой, — добавила она с ухмылкой. — Не для меня, — сказал он так, словно это всегда было общеизвестным фактом, и не заметил, как одинокая девушка-призрак задрожала от благодарности. — Кто-то из вас ещё когда-нибудь вернëтся навестить меня снова? — спросила она, в её дрожащем голосе прозвучала тоска. Гарри приподнялся на локте и сказал: — Конечно, если ты хочешь, но, Миртл? — Да? — Почему ты всё ещё здесь? Я имею в виду, почему ты не ушла дальше, или, по крайней мере, не переехала из замка? — Ну, сначала я была так зла на Оливию Хорнби за то, что она меня дразнила — если бы не она, я бы вообще не оказалась в туалете в тот злополучный момент, — а потом, мне просто стало… не то чтобы комфортно, но безопасно? Это имеет смысл? Здесь мне всë знакомо, и я просто осталась. — Но ты ведь можешь уйти, если захочешь? — Я часто преследовала Оливию в течение многих месяцев после, ты знаешь, василиска, — Гарри кивнул. — Но потом директор Диппет наложил на меня заклятие, привязывающее меня к женскому туалету. Но я нашла лазейку — я могу гулять везде, где есть трубы. — Нынешняя директриса могла бы освободить тебя от заклятия, разве нет? — Может быть, я, правда, не знаю… — она пожала плечами. Как раз в этот момент перед ними возникла призрачная фигура шотландского терьера, которая голосом Макгонагалл попросила Гарри и его свиту присоединиться к директрисе за завтраком. — Красивый патронус, — прозвучал полусонный голос Мариэтты. — Жаль, мне он никак не даëтся. — Нам просто нужно поработать над счастливыми мыслями, — Гарри улыбнулся и поцеловал её. — О да, продолжай это делать, и я вызову патронус, который разрушит дом. — Белль… Миледи? — Гарри погладил её обнажëнное плечо. — Я бодрствую, милорд, просто наслаждалась теплотой и компанией, и простите, что подслушивала. Он бережно перевернул её на спину и поцеловал в знак доброго утра. — Хм, — протянула она. — Свежее дыхание, — она подняла руку и погладила его подбородок. — И даже успел побриться. Вы хорошо усвоили урок, молодой человек. — Я учился у лучших, — он улыбнулся и поцеловал её снова. — Директор говорила, во сколько будет завтрак? — спросила Мариэтта. Гарри, всецело поглощëнный поцелуем с Белль, не заметил молчаливого общения между тремя леди в комнате. — Нет, она просто хотела, чтобы мы присоединились к ней… э-э! Белль толкнула Гарри на спину, когда Мари убрала одеяло, а затем наклонилась, чтобы поцеловать его. Пока Мари это делала, Белль оседлала его ноги и склонилась, чтобы довести его до полной готовности. Миртл парила между ними, ожидая «рывка», который перенесëт еë в одно из материальных тел. Белль с ловкостью опытной женщины скользнула на «утреннюю эрекцию» Гарри и стоном выразила своë удовлетворение тем, как он заполнил еë. Она посмотрела на призрака полузакрытыми глазами и кивнула. Миртл хихикнула и без труда скользнула в неё, и вместе они довели Гарри до вершины блаженства. Белль настояла, чтобы о его Мари тоже позаботились, и на сей раз призрачная девочка перетекала из одного тела в другое, когда они танцевали интимный танец вечности, Гарри/Миртл сверху, а Мари/Миртл снизу, с её ногами у него на плечах. — О, богиня, ты можешь будить меня так каждое утро до конца моей жизни! Он поцеловал её и подумал, поняла ли она, что только что сделала ему предложение, и если так, то ответ был «да». — Милостивая Мэйв, не смей останавливаться! Чуть более часа спустя в Большой зал вошло очень бодрое трио людей и один чересчур довольный призрак. Директриса сидела за одним из длинных столов Гриффиндора, потягивая чай и жуя имбирное печенье. — Вы заблудились, командир? — ухмыльнулась она. — Никак нет, мэм, у нас просто было несколько дел, которые мы должны были… э-э… закончить перед завтраком. Директриса многозначительно выгнула брови. — Вам что-нибудь известно о большом количестве гигантских пауков, сбежавших вчера из замка? — Да, мэм, кажется, старая комната Салазара пережила паучье нашествие. Белль объяснила директрисе, с какой целью в комнате находился василиск, и как Гарри оказал школе большую услугу, избавив замок от нынешней заразы. — Правда? И как ему это удалось? Гарри рассказал о том, как Белль трансфигурировала змею Ирис, дав замку другого стража, которого не так легко будет ниспровергнуть. — Мисс Фрисби, мы можем вам чем-то помочь? — спросила Макгонагалл у Миртл. Миртл казалась потрясённой тем, что кто-то знал её фамилию. — Да, директор, я надеялась, что вы сможете отвязать меня от замка. — Вы больше не хотите здесь оставаться? — Дело не в этом, профессор, я верю, что могу быть полезна Гарри и его дамам, но я ничем не смогу помочь, пока не будет снято заклятие, связывающее меня с Хогвартсом, а сделать это может только действующий глава школы. — Хорошо, я займусь этим вопросом после завтрака. Если вы нас извините, мисс Фрисби, мы поедим, а затем снова соберëмся в моём кабинете. — Спасибо, госпожа, — сказала Миртл и начала уплывать. Когда на столе появились тарелки с едой, Гарри сказал: — Подожди, Миртл, разве ты не хочешь позавтракать с нами? — Командир, — тихо сказала директриса. — Я отослала призрака, потому что считается невежливым есть в его присутствии. Помните, мисс Фрисби не пробовала еды больше пятидесяти лет, для неë это может быть очень депрессивно. Миртл вернулась, и когда Гарри сказал «давай», она проскользнула в него. Гарри/Миртл насадил/а на вилку кусочек колбасы и откусил/а, и на его/её лицо появилось выражение чистого счастья. Голос Миртл звучал жутко, выходя из уст Гарри, когда он/она сказал/а: — Боже мой, я совсем забыла, как хороша еда на вкус. Макгонагалл выглядела возмущëнной. — Мистер Поттер, простите, командир, но я не могу позволить одержимость в этой школе, что, если другие призраки начнут появляться и исчезать из живых? Гарри пристально посмотрел на свою бывшую главу дома и сказал ровным голосом: — Это не одержимость, это сосуществование — я сам пригласил Миртл, она не захватывает моë тело, мы просто делимся им. Минерва выглядела скептически, но пожала плечами; за почти полвека преподавательской деятельности она повидала и более странные вещи. — Хорошо, командир, под вашу ответственность. Ну что ж, приступим к трапезе! Благодаря превосходной хогвартской еде напряжение улетучилось мгновенно. После завтрака Миртл вышла из Гарри, поцеловала его в щëку и прошептала «спасибо за всё», а затем направилась в кабинет директрисы. Когда четверо живых поднимались по лестнице башни, Макгонагалл произнесла: — Гарри, сегодня в полдень мы должны встретиться с мистером Смитом на квиддичном поле. Ты знаешь, о чëм идëт речь? — Да, мэм, и я бы не подпускал к полю никого из персонала, кроме тех, кто в состоянии наколдовать материальный патронус. Оказавшись в кабинете, глава школы сняла с полки за своим столом объëмный том и пролистала его, пока не нашла нужный отрывок. — Дух покойной Миртл Луизы Фрисби, властью, данной мне как директору школы чародейства и волшебства Хогвартс, я освобождаю вас от заклятия, наложенного моим предшественником, и впредь вы свободны бродить по земле живых без ограничений и запретов. Миртл почувствовала, как будто с неё сняли тяжëлый груз. — О, спасибо, директор, спасибо! Макгонагалл подняла руку и сказала: — Подождите, я хотела бы добавить кое-что ещё, где же она, ах да, вот… — она откашлялась, подняла палочку и произнесла: — Если ваш беспокойный дух жаждет дома, вам больше не нужно бродить, вы всегда будете желанной гостьей в этих стенах, в этих тëплых, гостеприимных, священных залах Хогвартса. Серебряные слёзы потекли по лицу Миртл — она никогда не будет «бездомным» призраком, как многие другие. Три часа спустя Гарри, Мариэтта и директриса стояли посреди квиддичного поля. Гарри категорически отказался подпускать Белль. — Я могу не волноваться об опасности, которая мне грозит, но ты в первую очередь должна думать о нашей дочери, это может очень плохо сказаться на ней, mon chéri , пожалуйста, не спорь со мной на этот раз. Белль уступила и осталась с Миртл в библиотеке. Призрачная девушка спросила: — Ты чувствуешь холод, прямо сейчас? Я обычно ничего такого не испытываю, но сейчас я чувствую, как будто откуда-то дует холодный ветер. Сердце Белль замерло, когда она тоже почувствовала это, и она знала, что это означало. Гарри, как обычно, был прав. — Ничего страшного, Миртл, просто поделись со мной какой-нибудь радостной мыслью! Белль наклонилась к сидящей девочке-призраку и заговорщицки понизила голос: — Опиши, каково это — «навещать» Гарри, когда он занимается любовью с одной из нас. Глаза Миртл расширились, и она озорно хихикнула. «Правильно, маленький призрак», — подумала Белль, — «давай поделимся счастливыми воспоминаниями, потому что только так можно бороться с тем ужасом, который сейчас обрушился на Хогвартс». Был яркий, солнечный день в середине августа, но на поле было холодно и неприветливо. Гарри чувствовал на своих плечах всю тяжесть мира и беспокоился о безопасности своих дам и ещё не родившейся дочери. Причина была очевидна. На другом конце поля стоял мистер Смит и привязанный к нему дементор. Гарри перешёл в центр поля, положил кубок, чернильницу, медальон и ножны на центральный круг и вернулся к воротам. Мистер Смит в сопровождении дементора переместился в центр и простоял там почти полчаса, пока призрак высасывал тёмную магию души из четырёх хоркруксов. Когда последняя светящаяся капелька души была вытянута из последнего вместилища, дементор издал крик, похожий на скрежет тысячи тормозов перед аварией, на десять тысяч ногтей, царапающих тысячу досок, и этот звук достиг кульминации непосредственно перед тем, как темное существо взорвалось на миллион осколков черного света. — Я думал, что так может случиться, — пожал плечами мистер Смит. — Я надеялся, что до этого не дойдет, но что поделаешь? — Что это было? — спросил Гарри. — Он переел. Магии оказалось так много, что он не мог перестать ее поглощать. Я пытался заставить его остановиться, сказал, что мы можем закончить позже, но он не сумел подавить свою жадность. — Остались ли какие-нибудь части души? — спросила Мариэтта. — Сейчас проверим, — Смит достал свою палочку и кристалл темнейшего аметиста. Он что-то пробормотал, а затем произнёс заклинание обнаружения и сказал: — Нет, всë исчезло. — Значит, когда я увижу Волдырьморда в следующий раз… — начал Гарри. — Его можно будет убить, — закончил Смит. Гарри кивнул с маской мрачной решимости на лице. — Мистер Смит, — сказал он, — Волдеморт может удалить тëмную метку, верно? — Полагаю, да, но я не пойму, зачем ему это делать. — А способен ли на это тот, кто разделяет немного его сил? Мистер Смит удивлëнно посмотрел на Гарри, когда тот показал ему свой знаменитый шрам в виде молнии. — Шестнадцать лет назад он отметил меня как равного себе, я говорю на парселтанге и даже иногда могу читать его мысли. Обычно бесстрастное лицо Смита просветлело, словно в религиозном пылу. — Командир, мне нужно поговорить с двумя моими коллегами, но, если я прав, ваша спутница может оказаться первым живым человеком, освобождëнным от тëмной метки!