Дела семейные

      — Гарри, может быть, ты знаешь какие-нибудь хорошие заклинания против очень больших пауков? — спросила Мариэтта, её ирландский акцент вышел на первый план, показывая, как сильно она нервничает. — Да, знаю, но оно работает только против одного за раз. — А как насчёт огненного шторма? — предложила Белль. — Оставим на крайний случай, — Гарри вспомнил, как всего несколько месяцев назад лассо из огня защитило его и Дамблдора от инферналов. Этот план имел единственный изъян — пауки будут падать на них с потолка, им придётся держать огненную стену с трёх сторон, а это израсходует почти весь кислород в помещении, прежде чем он сможет восстановиться. — Так, теперь обратно в пасть статуи, медленно и аккуратно, следите за резкими движениями, диффиндо! С потолка упал большой акромантул, режущее заклинание Гарри рассекло паука от кончика до кончика, и две половинки затрепетали на земле перед ними. Трое магов отступили в воду глубиной по колено и вошли в открытую пасть, когда с потолка упали ещё три акромантула: три диффиндо, а затем инфламаре оставили тлеющие куски арахнидов в пасти статуи. Люди проскользнули внутрь, пауки ждали снаружи, они не торопились; у них было достаточно еды на некоторое время благодаря своим более отважным братьям и сёстрам. — Я закрою рот, — сказал Гарри своим леди, а затем прошептал на парселтанге закройся. Когда рот статуи закрылся, вспыхнул канделябр, наполнив комнату мягким, но насыщенным светом. — Белль, Мари, могу я попросить вас оставаться здесь, пока я не удостоверюсь, что в этих покоях чисто? Он увидел решительные взгляды в их глазах, когда обе привели свои палочки в боевую готовность. — Ладно, Мари, ты присматриваешь слева и сверху, я — справа и сверху, а Белль… — Я прикрою ваш тыл, о да, — промурлыкала она. Он хихикнул. — Ты неисправима, пожалуйста, никогда не меняйся. Они обнаружили несколько комнат, оборудованных под различные нужды: лаборатория зелий, библиотека, одна уютная спальня с большой кроватью и комната поменьше с койкой на одного человека. Кладовка, туалет и умывальная с большой ванной на ножках — все они выходили из длинного прохода, который уходил в дыру на полу. — Белль, не могла бы ты, пожалуйста, наколдовать решëтку, чтобы загородить это отверстие, я бы предпочëл избежать любых сюрпризов. — Сделано, милорд, — крестообразным движением еë палочки отверстие было закрыто от всего, что было крупнее синей мухи. — Можешь проделать то же самое с вентиляционными отверстиями в комнатах? — Конечно. Это получилось не так быстро, потому что большой волосатый акромантул уже пытался пролезть через вентиляцию в хозяйской спальне. Проклятие редукто Мари вышло настолько сильным, что гигантское членистоногое буквально размазало по стенкам. Все трое тщательно очистили воздуховод, чтобы останки внутри не начали разлагаться. Они заблокировали и поставили защиту на все возможные входы, включая водопровод, и только после этого приступили к планированию побега. Все трое отдыхали в кабинете, когда Белль тихонько вскрикнула. Оба молодых аврора моментально вскочили на ноги, с палочками наготове, когда до них дошло, что избранница Гарри кричала из-за книги. Гарри застонал и, как показалось Белль, упомянул Гермиону. — Что ты нашла? — спросил он. — Это личный дневник Салазара Слизерина — смотрите. Почерк Салазара был мелким и ровным, настолько аккуратным, словно набранным на машинке. Похоже, Слизерин был неплохим каллиграфом. — Сейчас девятьсот девяносто седьмой год по общепринятому летоисчислению, конец тысячелетия, — писал Салазар. — Гномы прекрасно справились с обустройством Комнаты; это будет наша тайна, моя и гномов. Работа над основной частью замка почти завершена, скоро у наших студентов будет безопасное место, где они смогут учиться и совершенствоваться в своëм ремесле. — Он написал это, — с благоговением произнесла Белль, — как раз перед тем, как школа была достроена тысячу лет назад. Более поздняя запись из дневника: «яйцо вылупилось, куриное яйцо, высиженное жабой, превратилось в змею, в василиска, которым могу управлять только я или мои наследники. Восьминогие лесные твари не должны осквернять этот священный уголок познания». — Разве вы не поняли, милорд? Лорд Слизерин никогда не хотел, чтобы василиск навредил кому-то в Хогвартсе, независимо от статуса крови; его задачей было держать акромантулов подальше от замка. Василиск был испорчен тем полукровным выродком, который величает себя «крылатой смертью». Вот так страж замка превратился в монстра. — И если бы я осознал все преимущества своего дара немного раньше, я мог бы заговорить с ним, возможно, даже сохранить ему жизнь, чтобы он продолжал свою работу здесь, — это открытие заставило Гарри крепко задуматься о том, стоит ли торопиться в любых обстоятельствах, когда у тебя нет достаточной информации. — Да, — вздохнула Мариэтта. — И между нами и выходом не было бы армии пауков… — Она замолчала, когда Гарри и Белль одновременно повернули головы в еë сторону, словно поражëнные одной и той же мыслью. Конечно, так и было, они были связаны друг с другом; им буквально приходили в голову одинаковые мысли в одно и то же время. — Почему бы и нет? — сказали они оба. — Конечно, попытка не пытка! — согласился Гарри. Он закатал рукав и поговорил на парселтанге с маленьким удавом. — Мари, Белль, идёмте со мной до конца коридора. Все трое двинулись к зарешечëнному отверстию в полу, где Белль сняла решëтку. Гарри сел у стены и попытался максимально расслабиться, чтобы Белль могла свободно проникать в его мысли. — Хорошо, милорд. — Гарри, просто Гарри, пожалуйста. — Хорошо, милорд Гарри, я вижу василиска в ваших мыслях, теперь давайте посмотрим, смогу ли я поговорить с Ирис. — Ириссс, ты можешшшь помочччь нам? — О какой помощщщи вы говорите? — Ссснаружи много пауков, которые хотят навредить нам, сссделать нассс едой. — Так уж уссстроено, мы либо едим, либо ссстановимссся пищщщей. — Разве ты не предпочла бы есссть, а не быть сссъеденной? — Я — ссслишшшком мала. — Я могу сссделать тебя великой и ужасссной для пауков, а они могут стать пищщщей для тебя. — Вы сссделаете это для меня? — Если ты позволишшшь, то да. — Я позволю. Белль выудила из разума Гарри детали образов, размер, структуру, запах, звуки и даже боль от яда в клыках василиска и приступила к самому большому трансфигурационному проекту в еë жизни. Ближе к вечеру того же дня оставшиеся учителя сообщили, что видели, как сотни акромантулов всех размеров буквально вырастали из-под земли и устремлялись в запретный лес, словно на них снизошло видение паучьего дьявола. Многие из мелких (размером со среднюю собаку) пауков были растоптаны крупными (размером с бегемота) арахнидами, когда все они в слепой панике бежали прочь от замка. Декалитры свежего яда акромантула были собраны в тот день, к огромному восхищению Горация Слагхорна. Новый страж замка патрулировал потайные комнаты и подвалы школы, гарантируя, что в ближайшие несколько сотен лет непосредственно в замке не будет паучьего нашествия. Солнце уже давно село, когда Гарри и его дамы выбрались из Тайной комнаты с измученным и опустошëнным видом. — Мне показалось, или вверх было больше ступенек, чем вниз? — проворчала Белль. — Нет, охх, — сказал Гарри, когда Мариэтта толкнула его локтëм в бок, напоминая, что они были более-менее натренированы, а Белль ещë не привыкла к таким нагрузкам. — О да, ну, в общем, при спуске нам помогает сила притяжения, а при подъëме она нам мешает. Мариэтта закатила глаза. — Всë в порядке, Мари, я знаю, о чëм он думает, и он прав, мне нужно быть в лучшей форме, я начну тренироваться с вами, как только мы вернëмся на базу, но прямо сейчас напомните мне, где здесь ванная префектов? — Она… гм… на шестом этаже… — Гарри чуть не вздрогнул от испепеляющего взгляда Мариэтты. Белль только простонала. — Тогда пойдём, но когда мы туда доберëмся, я хочу тщательный массаж, и я имею в виду тщательный. Когда она произносила слово «тщательный» второй раз, еë голос понизился на целую октаву, отчего у Гарри возникло искушение взять еë на руки и пронести вверх по четырëм лестничным пролëтам, но ей нужно было привести себя в форму, а ступеньки подходили для этого как нельзя лучше. — Гарри, пожалуйста, подожди минутку, — позвал неземной голос Плаксы Миртл. Она спустилась с высокого окна, на котором сидела, и приземлилась перед троицей. Она не могла заставить себя смотреть им в лицо, и нервно теребила свою эфирную юбку, спрашивая: — Сможете ли вы когда-нибудь простить меня? Я так долго была одна, что понемногу начинала сходить с ума, и я выместила это на вас, и вы, конечно, были правы, и мне очень, очень жаль, — она начала подниматься к потолку. — Я больше не буду беспокоить вас, когда увижу, я просто исчезну. Гарри подумал о том, что привидение живëт в водопроводе уже пять десятилетий, и посочувствовал девушке-призраку. — Пожалуйста, подожди, всë в порядке, Миртл, я тебя понимаю. Мне было бы неприятно, если бы кто-то из моих друзей начал избегать меня из-за простого недоразумения. — Друзей? — прошептала она так, будто это слово было ей чуждо. — Ты мой друг, Гарри? — Я считаю тебя своим другом, Миртл, если ты не против. Миртл снова заплакала серебряными слезами, но на сей раз это были слëзы благодарности. Мари и Белль тоже были тронуты. Белль сказала: — Миртл, мы как раз поднимаемся в ванную префектов, не хочешь ли ты… присоединиться к нам? Призрачные глаза Миртл за стëклами очков расширились, и она произнесла: — О, это так неприлично, я же не могу… правда? Белль пулей вылетела за дверь и крикнула через плечо: — Кто последний, тот тухлое яйцо василиска! Гарри и Мариэтта посмотрели друг на друга и улыбнулись; они сделали Миртл знак «пойдëм» и побежали, крича: — Эй, нечестно получать такое преимущество! Миртл завизжала от радости и нырнула в ближайшую раковину, чтобы срезать путь по трубам. Когда два подростка добрались до ванной префектов, дверь была заперта, а Белль нигде не было видно, Мариэтта оглядела коридор шестого этажа и позвала: — Белль? Она начала беспокоиться, пока не увидела ухмылку на лице Гарри. — Она с Миртл, призрачная девочка дала ей пароль, и Белль ждëт, когда мы войдëм. — Ну и какой пароль? — спросила она слегка раздражëнно. Ухмылка Гарри превратилась в злобную, когда он передал сообщение по связи: «что бы вы ни делали, миледи, не вздумайте произносить пароль, даже не думайте о пароле и не говорите мне, что пароль…» «Сандаловое дерево; чëрт побери, Гарри, я не могу не думать о «сандаловом дереве», когда ты так ко мне обращаешься!» — Сандаловое дерево, — сказал он вслух и дверь распахнулась. Белль всë ещë была одета в изумрудно-зелëное платье и белую сорочку, но шнуровка была расстëгнута, так что она могла легко снять их. Она начала раскладывать на полу полотенца в виде матрасов и нагревающиеся камни для их подогрева; она уже открыла множество кранов, чтобы наполнить ванну размером с бассейн. Миртл плыла рядом с ней, когда они шептались. — Вы легко могли бы попасть в Слизерин, милорд, — сказала Белль, в еë глазах плясали весëлые искорки. — Он достаточно умëн, чтобы быть и в Рейвенкло, миледи, — возразила Мариэтта. — Просто слишком чертовски благороден, чтобы оказаться где-то ещë, кроме Гриффиндора. — Я бы скорее назвал это упрямством, — добавил он. — Учитывая, что флоппи хотела отправить меня в Слизерин. — Флоппи? — спросила Мариэтта. — Распределяющая шляпа, — ответила Белль за него. — Так Гарри называет Распределяющую шляпу. — Скажи мне, любимый, когда и я смогу читать твои мысли? — Ты уже неплохой окклюмент, легилименция должна даваться тебе легко. — Или ты можешь сделать то же самое, что и я, — сказала Белль с улыбкой Моны Лизы. — Мы закончим обучение на авроров к концу месяца, и я уж точно не собираюсь продлевать действие противозачаточного, — она посмотрела на Гарри с неподдельной тоской в глазах, — если только ты не хочешь…? — Как я могу сказать нет этим прекрасным карим глазам? Но не могли бы мы сначала подождать, пока Реддл не будет отправлен в «следующее великое приключение»? Я хочу, чтобы наши дети росли в мире без Волдеморта. У Мариэтты подкосились коленки, когда она услышала, как Гарри говорит о том, что у них будут дети, она знала, что он хотел иметь большую семью, лелеять выводок размером с Уизли; и тот факт, что он хотел видеть еë матерью своих детей, заставил еë глаза наполниться слезами счастья. — Реддл? — Миртл задумалась. — Я знала одного Реддла, когда ещë ходила на занятия, — очевидно, как и большинство призраков, Миртл имела в виду не то, что была живой, а скорее то, что делали живые. — Кажется, он был префектом Слизерина. — Миртл, пожалуйста, подойди к нам на минутку, — сказал Гарри и жестом попросил еë и своих дам присесть на полотенца. — Миртл, ты ведь знаешь, что тебя убило, верно? — О да, я узнала, что это был василиск, когда ты убил его. — А ты знаешь, кто натравил на тебя василиска? — Нет, я так и не узнала. — Это был Том Реддл. — О, — молвила она очень тихим, неземным голосом. — Ты знаешь, почему? — Я не могу сказать наверняка, но думаю, он сделал это потому, что ты магглорождённая; и потому, что ты была в ванной как раз в тот момент, когда василиск выползал из Тайной комнаты, — объяснил Гарри. — Он так сильно ненавидел меня? — Он ненавидел и до сих пор ненавидит всех магглорождённых, всех, в ком течëт «нечистая кровь», — ответила Белль. — До сих пор ненавидит? Он всë ещë разгуливает на свободе? — Да, Миртл, так и есть, он — лорд Волдеморт. — Прошу меня извинить, — попросило маленькое привидение. — Я думаю, мне нужно нанести кое-кому визит… Белль закричала: — Нет, Миртл, не ходи к нему! — Почему нет? — бросила та в ответ, поднявшись примерно на полметра в воздух. — Я могу ходить везде, где течëт вода; так что остаëтся очень мало мест, куда я не могу попасть, поэтому я обязательно найду его. Что он может сделать со мной такого, чего уже не сделал? Он же не может убить меня снова, верно? — О, Миртл, у него почти шестидесятилетний опыт общения с мстительными духами, он убил сотни людей, возможно, тысячи, а значит, он имеет дело с призраками каждый день; он может заставить тебя страдать, он может отнять у тебя загробную жизнь! Я видела, как он натравливал дементора на призрака, и тот кромсал бедного духа, пока от него ничего не осталось. Я помню, как он смеялся над его страданиями и отчаянием! Моë сердце будет разбито, если я узнаю, что он причинил тебе боль; пожалуйста, не ходи. Останься с нами, так ты больше поможешь нам уничтожить его! Девушка-призрак была поражена искренней заботой Белль, и еë голос был полон эмоций, когда она произнесла: — Никто никогда не заботился обо мне, ни в детском доме, где я была воспитана, ни в школе, ни с тех пор. — Мы заботимся о тебе, Миртл, и завтра, когда мы уничтожим несколько частей тëмной души, мы станем ещë ближе к тому, чтобы свести счëты с Реддлом. — Надеюсь, я буду где-нибудь поблизости, когда это случится, и с удовольствием провожу его в загробный мир! — Я не думаю, что он отправится туда же, куда и ты, Миртл, — заявил Гарри, как будто это был непреложный факт. — Вообще-то да. Я не могу сказать вам, откуда я это знаю, но следующее великое приключение — это один и тот же пункт назначения для всех, но не одна и та же судьба. Не знаю, почему, но теперь мне всë стало гораздо яснее: для одного человека это похоже на рай, а для другого — на геенну огненную. Мы идëм в одно и то же место, но для по-настоящему злых это сущее наказание. Все размышляли над словами Миртл, когда Белль встала и объявила: — Я иду окунуться, кто со мной? Гарри и Мариэтта вскочили на ноги, а Миртл опустилась на свои. Три телесных существа принялись с отработанной эффективностью снимать друг с друга одежду, в то время как щëки призрачной девушки покрылись ярко-синим румянцем. — Не надо стесняться, Миртл, тебе не обязательно раздеваться, и ты всегда можешь отвернуться, если не хочешь этого видеть, — успокоила еë Белль. — Я знаю, но я действительно хочу, гм, присоединиться; но я никогда, ну, вы знаете… Миртл, казалось, поборола смущение, когда она встала на полу с выражением чистой решимости, и начала снимать с себя одежду: сначала хогвартскую мантию, затем накрахмаленную белую блузку, обнажив кружевной лифчик с чашечками в форме конусов. Она расстегнула молнию на своей призрачной серой юбке и позволила ей упасть на пол, открывая взорам присутствующих трусы с высокой посадкой, какие носили девушки в середине и конце 1940-х годов. Она стояла в белом лифчике, трусиках, гольфах и туфельках, ожидая, пока живые разденутся догола. — О боже, у вас там совсем нет волос. — Нет, мы заколдовали их, за исключением Белль, которая оставила небольшой завиток над её… — Я вижу Гарри, я вижу, — она захихикала. — Я вижу, что Гарри — не волосатый! — Мило, Миртл, — усмехнулся он, оценив старомодное чувство юмора призрака. Он вошëл в ванну и помог войти Мариэтте. Как раз в тот момент, когда он собирался протянуть руку Белль, он услышал еë вопль «Ю-хууу!» и увидел, как она пушечным ядром влетела в середину ванны. Она встала и залилась смехом, совсем как Мариэтта накануне, но на сей раз настала очередь Гарри закатить глаза. Миртл согнулась пополам от смеха, ей не было так весело с тех пор… ну, в общем, никогда! Трио в ванне долго резвилось и плескалось, прежде чем устроиться поудобнее, где они слились в приятном всеобщем объятии. Они начали обмениваться нежными поцелуями, которые с каждой минутой становились всë более страстными. Миртл привлекла внимание Гарри тем, что сняла лифчик, который, очевидно был на два размера больше, и освободилась от трусиков, носков и обуви. Она аккуратно сложила свою призрачную одежду и убрала еë на полку. Она выпрямилась, и Гарри увидел то, чего раньше не видел ни один мужчина, — обнажëнную Миртл. Ему понравились еë округлые голубоватые ареолы и осиная талия, которая расширялась, образуя полные бëдра. Кто-то назвал бы еë толстозадой, но Гарри подумал, что еë фигура идеально подходит ей. Гарри убрал руку с плеча Белль и пригласил Миртл присоединиться к ним. Она очень убедительно шагнула в воду, хотя вода не вытеснялась еë массой — по той простой причине, что у Миртл еë не было, — и скользнула к желанной троице. — Лучше не надо, — грустно сказала она. — Я знаю, что эктоплазма очень холодная для живых, и я не хочу испортить момент. Гарри и дамы не хотели ничего слышать и сами подошли к Миртл, стоявшей по грудь в воде. Они заключили еë в свои объятия, и хотя им было холодно, они согрелись друг от друга, передав призраку немного тепла. Гарри почувствовал, что его организм начинает реагировать на холод — на морозе действительно всë становится меньше — и поцеловал самое близкое живое лицо, которое, как выяснилось, принадлежало Мариэтте. Она поднесла головку его слабеющего члена к своему тëплому отверстию, углубила поцелуй и потëрлась о него лоном, давая ему понять, что она уже готова, и чтобы подчеркнуть сей факт, она обхватила его талию сначала левой ногой, а затем и правой, и всë, что ей оставалось сделать, это прижаться к нему, чтобы почувствовать, как он входит в неë. Призраки — бестелесные существа, но очень сильные раздражители, резкие запахи, потные тела и подростковые гормоны были действительно мощной комбинацией, потому что, когда Гарри вошëл в Мариэтту, Миртл ахнула, ощутив сочувственное прикосновение к своему призрачному входу, как если бы в неë проникали вместе с Мариэттой, и впервые после еë смерти Миртл застонала не от горя, а от удовольствия. Белль встала позади Мариэтты, чтобы помочь ей удержаться в воде, когда Гарри начал раскачиваться с большей силой. «Придвинься ближе», шепнула она призрачной девушке, и Миртл с радостью подчинилась. Когда Мариэтта достигла кульминации, Миртл почувствовала непреодолимое влечение, и внезапно Гарри обнял и поцеловал еë, и она закричала от наслаждения в его широко открытый рот. Когда она начала успокаиваться и погружаться в послеоргазменное блаженство, она выскользнула из Мариэтты и буквально поплыла по воздуху, остановившись на поверхности воды. Мариэтта, в свою очередь, выглядела такой же бескостной. «Богиня, я люблю этого мужчину», подумала она. — Аминь, сестра, — вздохнула Миртл. Глаза Мариэтты распахнулись. «Миртл?» — подумала она про себя. — Гм, да? — сказал вслух призрак. — Ты можешь «слышать» меня? — мысленно обратилась к ней Мариэтта. — Да, а что? — спросил призрак. — А то, что я не говорю, а только думаю, — ответила девушка. Призрачные глаза Миртл резко распахнулись, и она уставилась на пару, которая была всë ещë, как бы сказать, соединена. Миртл вернулась к ним и с любопытством посмотрела на Мариэтту, но ничего не сказала, поскольку Гарри начал раскачиваться снова, вызывая у Мари новые стоны удовольствия. Его дыхание участилось, когда он начал испытывать знакомое ощущение, означающее, что он уже на подходе; Миртл почувствовала то же самое притяжение, но на этот раз еë притянуло к нему, когда он начал опустошать себя. Теперь Мариэтта оказалась перед Миртл, и она почувствовала себя внутри девушки, когда все трое закричали в оргазме, отдаваясь эхом в ванной префектов, казалось бы, целую вечность. Как и прежде, когда тело, которое она «посещала», начало постепенно отходить от блаженства, Миртл просто отключилась, погрузившись в послеоргазменный туман. Гарри и Мариэтта захихикали, разделяя этот момент. — Посещаешь? — Что ж, — Миртл улыбнулась. — Я думаю, «посещать» звучит гораздо приятнее, чем «обладать», не так ли? — она вздохнула с чувством полного удовлетворения. — Я — первый человек со времëн Тиресия, который знает, каково это — любить как мужчина и как женщина, и, подумать только, до сегодняшнего дня я была девственницей! — Рада, что тебе удалось это узнать? — ухмыльнулась Белль. — Ты даже не представляешь, — Миртл вздохнула. — Я не жалуюсь, но я не понимаю, почему меня потянуло именно сейчас и именно к вам, я имею в виду, в одной только этой комнате сотни студентов Хогвартса занимались сексом — вы не поверите, кого мне довелось здесь застать! — В том-то и дело, дорогая, все остальные занимались сексом, но мы занимались любовью, уверяю тебя, в этом есть разница, о да, да здравствует разница! — пропела Белль, придвигаясь к Гарри и начиная его поглаживать. Мариэтта добавила: — И мы тебя пригласили, я уверена, что это тоже важно. — Милорд, пожалуйста, прилягте на край, я до смерти хочу кое-что попробовать. — Эй, — зашипела Миртл. — Никаких метафор о смерти в обществе призрака! — Миртл, ты ведь только что пошутила? — Ну да, мне слегка не хватает практики. — Нет, это и правда было здорово, — ободряюще сказал Гарри, лëжа на краю бассейна. — Так что ты… ааа! Этот стон был реакцией на то, что рот Белль полностью принял его член до самой задней стенки еë горла. Она начала слегка раскачиваться вперëд-назад, принимая всю его длину. Она двигалась всë быстрее и быстрее, всë ближе подводя его к краю, и он уже хотел предупредить еë, когда она внезапно остановилась, отстранилась и пошла туда, где воды было всего по колено. Она расставила ноги чуть больше, чем на ширину плеч, и согнулась в талии, уперев локти в бортик бассейна. Оглянувшись через плечо на Гарри, лежащего в «состоянии повышенной готовности», она сделала ему знак подойти. Можно было подумать, что Гарри аппарировал, настолько быстро он оказался рядом. Он видел, что ей не нужны прелюдии, но он был чересчур нежным мужчиной, чтобы не убедиться, что она готова для него, поэтому он опустился на колени и пустил в ход свой змеиный язык. — О, мой бог, Гарри, — ахнула она, — я никогда не отпущу тебя, сокровище моë! Убедившись, что Белль более чем готова, он встал у неë за спиной и спросил: — Миртл? Девушка-призрак завизжала и практически впилась в парочку, разделяя время с каждым телом, наслаждаясь ощущениями обоих. Пятнадцать минут спустя все были мокрые от пота, запыхавшиеся и безумно влюблëнные. — Богиня, вы убили меня снова, — простонала Миртл, покидая тело Белль. — Ради такого не грех умереть, — пробормотала Белль. — Может, сегодня просто переночуем здесь? — предложил Гарри. Мариэтта преобразовала высокую стопку полотенец в футон королевских размеров и несколько простыней. Затем развела огонь, чтобы камин наполнился танцующим пламенем, добавив теплоты и уюта в ванную комнату. — Ложитесь спать, мои дорогие, — сказала она. — Завтра нас ждёт долгий день. — Ещë одно погружение в ванну, а потом, помнится, я обещал кому-то массаж. — Я уже говорила вам, что люблю вас, милорд? — мечтательно произнесла Белль. Миртл вздохнула, наслаждаясь послевкусием, и поблагодарила всех троих за самый прекрасный день в её загробной жизни.