Истории номера 953

      Рен и Кей обычно спали в большой кровати на двоих. Она очень походила на настоящую кровать. Легко было забыть, что на самом деле она являлась грибницей, породившей Рен. Грибница не обладала разумом подобным человеческому. И тем не менее, она дала Рен представление о том, кем он является и научила пользоваться своими способностями.       Утром Шут сладко пускал слюни в подушку. На его голове была тонкая, белая шапка с полыми «ушами», похожими на кошачьи. Рен всегда носил капюшон или шапки, либо другой головной убор, позволяющий скрыть то, что отличает его от людей. То, от чего Рен не мог избавиться навсегда, ибо это его дестабилизирует. Даже несколько удлинённые и заострённые уши не были такой проблемой. Поменять их форму для шута не представляло особого труда.       Шуту не приходилось носить шапки в форме, которую шут называл «форой Джестерен». Это был один из стабильных обликов Рен, очень похожий на осовремененного и креативного шута в красных и фиолетовых цветах. В форме Джестерен шут имел особые «уши», которые содержали в себе ту самую энергию, которую Рен прятал под специальными шапками.       Не смотря на то, что выглядел он как девочка годиков так на 12-13, по человеческим меркам это существо было совершеннолетним уже не один год, и даже не два.       Проснувшись, Рен немного понежился в кровати, и по привычке сонным взглядом стал искать желтую пижаму с дольками апельсинов в которой должно было быть, спящее или уже не спящее, тело парня. Ну, как — «парня»? «Эта тварь сама выбрала себе пол», — как бы выразился шут. На самом деле, как и Рен, Кей мог принимать облик любого человека, вплоть до его анатомических особенностей. Сложность была лишь в том, что ювелирной точности можно было добиться лишь получив часть плоти того, кого нужно было скопировать. «Или сожрать» — как любил выражаться шут. Целиком или частично. На самом деле достаточно было заполучить чужое ДНК.       Ни пижамы, ни механика в постели Рен не нашёл. Сколько бы не щупал постель, находил только одеяла и подушки. Подняв голову, шут взглянул на тумбочку. Стимпанковских очков на ней не было. Значит Кей встал вовсе не пописать. Шут обратил внимание на зеркало шифоньера и вздрогнул. Позади Рен сидела фигура за столом и что-то сосредоточено делала. Шут обернулся.       — Ты меня напугал, — прозвучал Рен после нецензурного выражения испуга. — Что ты там делаешь?       — Предохранитель.       — Предо-хренитель? — шут наигранно выразил недоумение.       — Почти… Чтобы он вбирал в себя избыточную энергию и не давал тебе «охреневать».       Шут сел на кровати и опустил босые ноги на мягкий маленький коврик. — Класс. Это то, что ты мне когда-то обещал?       Кей согласно промычал, занятый делом и погруженный в бардак из инструментов, мыслей и деталей. Рен называл себя преобразователем, так как мог вбирать в себя, преобразовывать и использовать разную энергию. С одной стороны это делало его довольно могущественным существом, способным местно изменять реальность. Но тело Рен не было резиновым, и избыток энергии мог его убить. А так как Рен не всегда сидит ровно на своей непоседливой заднице и периодически пытается вляпаться в неприятности, то Кей решил создать устройство, которое может спасти шута от перегрузки энергией.       Например, если усадить Рен на электрический стул, то ток далеко не сразу убьёт шута, а только после того, как резерв для хранения энергии в теле шута закончиться. Предохранитель же должен был стать дополнительным местом для хранения этой энергии.       Шут стал снимать с себя пижаму и искать повседневную одежду. В зеркале шифоньера отражалась бледная спина шута с огромной татуировкой, состоящей из трёх цифр: «953». По обе стороны от позвоночника слабо виднелись шрамы, напоминающие Рен о том, что не очень то приятно когда к тебе подключают какие-то шланги с огромными иглами.       Шут не мог избавиться от шрамов. Почему-то, в «форме 953» кожа становилась именно такой какой она была, когда он пребывал в капсуле, подключённый к аппарату, стабилизирующий состояние. А от цифры на спине шут избавляться и вовсе не хотел. Она означала порядковый номер подопытного. Но для Рен она означала некую связь с доктором Блек Френзи.       Блек Френзи был самым причудливым учёным в загадочной организации, где Рен изучали ранее. Самым преданным своему делу. Самым отважным, по мнению Рен. Одно только воспоминание о Блек Френзи вызывало у Рен тёплые чувства и желание вернуться и подоставать дока вопросами и пакостями. У Френзи был безотказный способ утихомирить Рен — шприц с транквилизатором. Хотя без транквилизатора шприц тоже прекрасно действовал. Стоило Френзи показать шприц, как Рен сразу начинал ходить по струнке. Трипанофобия — не самая приятная вещь. А Рен начинало трясти от одной мысли о медицинской игле. Не смотря на страх, такой метод Френзи для устрашения только умилял шута.       Тело Рен было схоже с телом манекена: отсутствовали какие-либо отверстия, присущие человеческому телу. Не было сосков и пупка, а половых органов и подавно. Кто-то мог бы посчитать, что таким его сделали эксперименты. На деле же, они помогли ему пережить трансформацию в того, кем он являлся на самом деле. Анатомия Рен и его появление на свет — вообще отдельные темы.       Одевая на себя чёрно-бело худи перед зеркалом, шут не спешил застёгивать молнию на нём. Под ключицей у шута было написано «Джезери». Имя, которое дал ему Блек Френзи. Ведь Рен сам этого просил. Однажды узнав, что он такое, шут не сумел оставить себе прежнее имя и попросил Френзи дать ему новое. Несколько позже шут решил назваться Джестерен. Оттуда и пошло женское «Джесс» и мужское «Рен». Так шут себе решил, ещё когда Кея не было. Не смотря на то, что Кей появился на свет гораздо позже Рен, первый выглядел даже немного старше. Рен вовремя оделся.       Звонок в дверь. Звеня бубенцами на капюшоне, дверь открыл шут. Но перед тем пришлось немного задержаться, чтобы привести в порядок свои острые зубы и чёрно-белый рот, дабы при разговоре походить на человека. Такая трансформация занимала не больше минуты.       — День добрый? — удивлённо молвил шут девичьим голосом. Ведь во внешнем мире шут выдавал себя за девушку и нужно было придерживаться правил этого поведения.       — Добрый, — недовольно выдохнул мужчина в возрасте, как будто Рен ему денег должна.       Мужчина пришёл в домашней чёрной майке. Видимо, из одной из соседских квартир. Сутулый сосед в глазах Рен был как злой двойник горбуна из Нотр-Дама. Он всё пытался заглянуть шуту через плечо, что же там интересного творится в квартире. Шуту этот тип уже не нравился своим тоном, а его неряшливое почёсывание пуза подействовало ещё более отталкивающе.       — Что вы ищите? — Рен вскинула бровь в мучительной гримасе. — Думаете, здесь спрятан труп? — шут не сумел воздержаться от сарказма.       Сосед бросил резкий взгляд на «девчонку», от чего последняя вздрогнула.       «Вырвалось!» — про себя оправдалась Рен.       — Сколько тебе лет? — жабий рот мужика скривился, как будто ему попался кислый огурец из партии солёных.       — У девушки неприлично спрашивать возраст.       Мужик фыркнул:       — Девчонка ещё. Родители есть?       — Я совершеннолетняя и даже больше, — Рен слегка опешила от наглости соседа. — Не стоит судить по внешности. Так что Вы хотели?       — Вы ночами спать не даёте, — начал рычать мужик, как старый медведь.       — Чем это?       «Он хочет сказать, что мы тут исполняем сатанинские танцы при полной луне? Или кровать ломаем? Пошёл в жо...»       «Рен, с людьми надо быть тактичнее», — напомнил Кей.       Шут нервно заулыбался:       «Та я ж молчу!»       Мужик всё никак определиться не мог к чему бы придраться.       — Включаете ночью свою музыку на всю катушку, что стены трясутся! — выпучив глаза, мужик неистово затряс пальцем перед лицом Рен.       Почуяв чужой, не самый приятный, запах у своего носа Рен невольно скривилась.       — Мы ночью музыку не слушаем. Возможно это делает кто-то рядом за стенами. Я тоже слышала тряску стен ночами.       — Да это точно вы, — махнул он рукой и сразу же отвёл взгляд.       Последний элемент у шута вызвал подозрения и раздражение:       «Вот сукин сын, врёт и не краснеет!» — сомкнув уста, оскалился шут.       «Смотрит влево?» — уточнил Кей, собираясь идти в коридор.       «Смотрит влево», — машинально кивнул шут.       Мужику пришлось мяться всего несколько мгновений. В коридор вышел Кей и прикрыл за собой дверь в комнату. Вид мальчонки в комбинезоне и со стимпанковскими очками на голове вызвал у мужика недоумение. Сосед аж отшатнулся, видимо приняв жильцов квартиры за инопланетян. Или скорее за гиков. Разумеется, перед своим появлением, Кей изменил зелёный цвет волос на обычный, принятый в человеческом мире. Механик деловито скрестил ноги и припал плечом к стене.       — Добрый день. А Вы кто? — тактичность и лучи света в лице Кея не имели предела и поражали Рен своей неиссякаемостью.       — Ваш сосед, — вызывающе кивнул на Кея мужчина. С таким видом он мог бы сказать: «Дед пихто!», и выглядело бы очень натурально.       «С-с-соси-и-и-и-и-ед», — противничала Рен, испытывая всё большее отвращение к незнакомцу.       — Чем могу помочь? — коротко и напористо спросил парень, вскинув брови.       Рен даже смутилась и уставилась на Кея, почувствовав, что тот как бы вычеркнул её из списка потенциальных «помощников». Мужик, казалось бы, и хотел уйти домой, но какое-то шило в заднице ему мешало.       — Чем вы тут занимаетесь ночами? — как-то наигранно, по мнению Рен, возмутился сосед.       — Спим. А у Вас какие-то претензии? Полицейские документы есть? Нет? А что за допрос тогда? Мы очень заняты.       Рен решила отойти на второй план, раз стали «мужики» разговаривать.       — Вот мне интересно чем ночью заняты, — вдруг стал краснеть от злости сосед, как будто ему перца на язык насыпали. Он уже переступил порог, когда Кей преградил ему путь.       — А вот это уже не Ваше дело, — Кей почти перестал улыбаться. — Вы врываетесь в чужую квартиру. Это незаконно.       Рен вдруг стало страшно от того насколько холодно прозвучали последние фразы Кея. Шут видела лишь спину парня, но ей сразу представился его стальной взгляд. Мужик тоже опешил и отступил назад.       — Если действительно имеете веские причины нас обвинять в нарушениях, обращайтесь в полицию, — после этих слов Кей отодвинул мужика и закрыл перед ним дверь.       Кей направился обратно в комнату. А Рен ещё несколько секунд смотрела на дверь ошалело, но странно ухмыляясь.       — Думаю, он больше не придёт, — она издала смешок, стряхивая мурашки с плеч.       Шут была уверена, что минуту назад она наблюдала проявление именно той черты, которая скрытно затаилась в глазах Кея.       Вернувшись в комнату, где Кей уже ковырялся в маленьком устройстве, Рен выдвинула своё предположение:       — Может его жена прислала разнюхать всё? Бьюсь об заклад, она такая же выдра как и он.       — Вполне возможно. Ты помнишь, что для обычных людей ты — Джесс?       Шут слегка встрепенулась. Рен забыла, что для большинства она — девушка по имени Джессика.       — Та ладно! — махнул рукой шут, строя важную мину. — Он не спрашивал имя. Этого старого пердока интересовал только мой возраст.       — Пердуна, — поправил Кей, почти не отрываясь от своей работы над каким-то маленьким устройством.       — Что? Ну да, пердуна, — шут поставил руки в бока и напряг бровь, в некотором недопонимании. — А я что сказал?       — Пердака.       Секунда молчания. Схватившись за живот, шут залилась громким хохотом. Махнула рукой, чуть не плача.       — Серьёзно?       — Да, — улыбнулся Кей, слишком занятый, чтобы придавать слишком много внимания веселью.       Ещё с минуту шут не могла прекратить ржать, прокручивая фразу «старый пердак» заново, и снова заливалась смехом.       — Теперь я так и буду его называть! — пытаясь успокоиться, пищала Рен.       Она положила руку на плечо Кея, облокотилась на него и давай трястись от смеха.       — Представляешь!       — Так. Рен.       — Старый пердак по соседству!       — Рен! — Кей насупился и одёрнул плечо, ибо шут уже физически стала мешать ставить детали устройства на свои места. — Ты мешаешь мне работать.       — А, извини, — почувствовав вину, шут по привычке сделала невинную мину.