Истории номера 953

      Светлый паренёк, что лицом больше походил на девушку, и был одет в черно-белый спортивный костюм, напоминающий шутовской, выступал на сцене перед толпой зрителей. Он живо мимикрировал и эмоционально жестикулировал руками, рассказывая собравшейся толпе:       — Вы думаете, что шут — это клоун? Тот, кто жаждет или обязан развлекать народ? Делать всё, чтобы угодить толпе? Смеяться над собой? Не-е-ет, — шут задорно покачал указательным пальцем.       — Шут насмехается над другими, — на миг его ладони прилипли к груди, — над собой, над жизнью. Он превращает правду в шутку. Он насмешник. Он может молчать когда видит истину, которую не желает замечать никто. Он смеётся, но не объясняет над чем.       Указательным и большим пальцами шут потёр подбородок и смешно насупился. Его взгляд устремился в левый верхний угол. Что он ещё хотел сказать?       — Шут — раздражитель. — Он в очередной раз поднял указательный палец, указывая на важность своих слов. — Он выбьет тебя из зоны комфорта. Рядом с ним ты не сможешь быть в состоянии покоя. Он не даст тебе закоченеть на холоде, закольценироваться как рак-отшельник, не даст состариться! Заставит твои морщины шевелиться и корпеть! К нему нельзя быть равнодушным. Ты либо его обожаешь, либо хочешь треснуть!       Последнее слово он выделил особо эмоционально.       Парень ходил по сцене, подбирая слова под свои ассоциации, которыми выражались его мысли. По крайней мере голос шута намекал на то, что он именно парень. Хотя это впечатление было ложным. У этого шута не было пола. А на его теле не было ничего выдающегося, кроме татуировок и отсутствия некоторых человеческих элементов.       — Шут — оратор. Он лидер и способен вести за собой людей. Вести в новый мир, тех смельчаков, что не побоится увидеть новое раньше, чем его разрекламируют по зомбо-ящику!       Зрители молчали и внимательно слушали шута. О чём они думали? Шут не мог знать. Их внимание означало для него одно — нужно досказать всё до конца.       — «Будь проще!» — кто-то твердил мне, — он мерял шагами сцену, словно измерял вес чужих слов. — Но они не знали — шут не может быть проще! Он такой какой он есть, создан из противоречий. Оптимист и пессимист. Противный и привлекательный. Тактичный и аморальный. Чувственный и жестокий.       Шут пальцами взял пёструю, чёрно-белую кофту в складки, и с вызовом бросил в толпу слова:       — Вы думаете, шуты просто так носили одежды располовиненные цветами? Юнг говорил, что корни того древа, что достигло рая, достигают самого ада. Так вот шут — это именно тот в ком гармонично и равно сосуществуют добро и зло.       Головы зрителей были обращены на шута. Манекены. Верные и молчаливые слушатели. Непоколебимые, наделённые жизнью самим шутом. Он вдруг застрял в своих мыслях. Из головы выветрилось, что он хотел ещё рассказать. Справа со сцены ему подсказали:       «Рен, ты всегда как ребёнок», — про себя сказал парень с броской, жёлтой чёлкой, которая совершенно выбивалась из общей зелени остальных волос. Механик по имени Кей. Он смотрел на шута и улыбался, как всегда загадочно, о чём-то своём. Взгляд его серых глаз отдавал твердостью и блеском металла. Кей почти не расставался со своим комбинезоном грязной расцветки и очками в стимпанковском стиле, и вечно носил шнурованные сапоги. Шут видел в этом парне некого сталкера и своего преследователя.       Кей и Рен были связаны телепатически. Потому Кею не требовалось говорить вслух, чтобы шут его услышал.       «Да. Точно. Спасибо, Кей», — ответив про себя, кивнул шут. Всё таки его напрягало то, что ему сложно уловить мысли Кея тогда когда у того с мыслями шута такой проблемы не возникало.       — Шут — это ребёнок. Всегда. Ребёнок, полный идей и энтузиазма. Он любит играть. Его оружие — воображение, идеи и анализ происходящего. Он трикстер. Тот, кто побеждает головой, а не силой. Тот, кто упав, не будет чувствовать себя униженным, скорее рассмеётся страху в глаза. Но не потому, что он не боится, а потому, что в нём хватит смелости обратить шуткой собственную неудачу.

***

      Не смотря ни на что, Кей видел в Рен девушку. Шут же, в свою очередь воспринимал это как некую дискриминацию. Возможно это была одна из причин почему Рен так раздражал Кей.       Кей и Рен были родственными существами. По сути, Рен создал Кея из собственной плоти и крови. Но их сложно было назвать единым существом, ибо он обладал собственным интеллектом в отличие от других мелких существ, которые были частью тела Рен. Существ, которые были рождены вместе с ним, прямо в его теле.       Иногда шут говорил голосом девушки, довольно молоденькой девушки. Прочем и выглядела эта личность как светлая девочка. Так, что внешне с девичьим голосом шут выглядел менее странно. Кей стал крутится возле кровати, на которой лежал шут. У последней личности настроение было плохое и раздражённое, как у девушки в определённые дни. Вскочив, шут завопил девичьим голосомна ухо механику:       — Даже не думай приземлять свою жопу в рабочей одежде!       Кей стоически выдержал громкий звук, посмотрел на Рен, и воспользовался моментом, чтобы схватить шута за воротник и поцеловать. Кей прекрасно понимал своего создателя, и благодаря этому не злился. А жуткое смущение, которое заставило Рен резко спрятаться под одеяло, и вовсе забавляло механика.       Позже Рен и Кей собрались идти на кухню, чтобы подкрепиться. Какой-то чёрт дёрнул шута копаться в коробочке со всякими мелочами. Рен показалось, что один из двух зелёных ромбовидных кристалликов отсутствует. Шут нервно схватил один из них и тут же уронил. Предмет залетел под нижнюю полку письменного стола. Рен очень любил эти красивые стекляшки, потому сразу же упал на пол и сунул руку под полку. Рука мерзко увязла в полупрозрачных паучьих нитях.       — Я вторгся в паучьи владения! — истерично завопил шут, выдёргивая руку в паутине. Рен сделал картинно несчастное лицо и посмотрел на Кея.       Кей понял, что шута ждать не стоит.       — Я пойду пока картошку разогрею, — с этими словами механик удалился на кухню.       Немного позже разогретая жаренная картошка стояла на столе в двух тарелках. Кей сидел за столом на одном из диванчиков, готовый есть. Но ему не давал Рен.       — Нет! Ты понимаешь?! — эмоционально жестикулировал руками шут, не в состоянии приклеить свой зад к сидению, а потому вскакивающий каждый раз когда его одолевают эмоции. — Они говорят, мол, у шута привилегия в том, что он мог делать то, что никто не мо-о-ог и тра-ля-ля! — Рен делал такой противно низкий голос, что, наверное, только Кей мог это выдержать и не скорчить кислую мину.       — Они совершенно забывают одну вещь! — бесновато корчась, шут выставил поперёк палец прямо меж глаз Кея. — Одну! Важную! Что шут не всегда был при короле! Его ненавидели! Швыряли! И его избиение не было чем-то незаконным! Его выгоняли из города! НЕТ!!!       Шут окончательно разбуйствовался, желая что-нибудь схватить и прибить кого-то. А под рукой был только Кей. Рен схватил его и давай неистово трясти за плечи:       — Ты понимаешь?!       — Рен, я понимаю, — виновато улыбался Кей, но в его взгляде было что-то заговорщицкое. — Ты же знаешь, я — это ты.       Шут отпустил плечи собеседника. Внезапно поменялся в лице. Вылез на диванчик, а ногу выставил на стол и давай напевать, театрально прижав руку к груди:       — Я — это ты! Ты — это я! И больше слов не помню я!       После того как шут наконец успокоился, то сел, и принялся есть свой обед.       — А ещё, — шут принялся тыкать в сторону Кея вилкой. — Люди путают арлекина, шута и клоуна.       Кей отодвинул от себя вилку шута.       — Может тебе не стоит так много общаться в интернете? — доброжелательно и лукаво ухмыльнулся механик.       — Нет. Ну, ты понимаешь в чём разница?       — Конечно, — Кей доедал свою порцию жаренной картошки. — Арлекин — персонаж наивный, и его хобби — ставить палки в колёса окружающих. Он считает себя умнее других. Но на деле арлекин умом не слишком наделён, в отличие от шута. А шут — как двигатель прогресса всегда готов вносить в жизнь окружающих новое. Тем он их и удивляет. А так же шут насмешник. Если хобби арлекина докучать и доставать своими выходками, чтобы привлечь внимание к себе, то хобби шута — это скорее насмешка, которая на самом деле является правдой об окружающих, но завёрнута в обёртку шутки. Шут честен, в отличие от арлекина. Клоун же создан лишь, чтобы угождать и развлекать. Шут может насмехаться над собой, над окружающими, над жизнью или ситуацией. А клоун может шутить лишь над собой. Если он начнёт насмехаться над зрителем — это уже будет выходом за рамки.       Рен сверлил Кея всё более скептичным взглядом, пока тот говорил. А потом сказал с нотками недовольства или досады:       — Ты прочитал мои мысли.       Кей усмехнулся и подумал: «Я повторюсь, я — это ты».       — Заткнись, — отведя взгляд, несколько смущённо проворчал шут. Забавность этой ситуации в том, что вслух Кей ничего не говорил. И Рен на самом деле был рад, что есть тот, кто думает так же как он. Прекрасно это зная, Кей лишь усмехнулся.