Rock n Roll

      Наступил долгожданный день концерта, которого ждали все фанаты Широ, сам Широ и Джеймс в том числе. Время было без пяти три, и Широ находился в том самом торговом центре, в котором он и решил всё организовать. Он сидел за большущей белой сценой на деревянном стуле и нервозно поглаживал пальцами белые метки на ладах своей гитары.       Он слышал, как народ в ожидании бурлит в зале, смеётся, и кто-то даже громко подпевал его песни. Широ волновался: это его самый первый концерт, о котором он так мечтал. Сердце без остановки громко и быстро стучало в его груди, отдаваясь клокочущими ударами в горле и ушах. В животе порхали огромные бабочки, руки тряслись, и ладони потели, как будто в воду окунувшие. Сглатывая вязкую слюну, Широ изредка мельком выглядывал изо сцены и в удивлении наблюдал, как его фанатов становилось всё больше и больше, прямо как на настоящем рок-концерте. Он ещё пытался разглядеть в толпе того самого незнакомца, с которым он переписывался два дня назад. Внешность он его знал благодаря фотографиям в Фейсбуке, поэтому не сомневался, что он его узнает. Однако Джеймса он не нашёл, только две девушки, что находились прямо подле сцены, всё время ему махали рукой и широко улыбались, стоило им заметить его кудрявую чёрную макушку.       По сцене метались организаторы концерта, с которыми Широ договорился устроить здесь фан-встречу, и один из них робко зашёл к нему. Это оказался парень примерно его возраста, он подошёл к Широ, который сидел весь на иголках.       – Волнуешься, бро? – начал разговор парень.       – Ага, – кивнул Широ. – Это первый раз, когда я выступаю не перед камерой.       – Понимаю, – ответил парень. – Кстати, я хотел у тебя кое-что спросить. И да, я знаю, что это делается после выступления, но можно взять твой автограф?       Парень достал из кармана худи небольшой блокнот и неуверенно протянул Широ. Тот только вздохнул, но отказывать не стал; он вынул из кармана чехла от гитары чёрный маркер и дрожащей рукой вывел свою роспись на клетчатом листе бумаги.       – Круто, спасибо, чувак, – молодой организатор слабо ударил кулаком Широ в плечо. – Ты крутой, и твои песни крутые.       После этого он вышел и скрылся за сценой с поля зрения Широ. Рокер слабо ухмыльнулся и встал со стула, ожидая своего выхода, так как до него оставались считанные секунды. Вот один из организаторов взял микрофон и громко заговорил раскатистым голосом:       – Добрый день, дамы и господа! – зал встретил его криками и рукоплесканиями. – Всем нам известно, для чего мы все здесь собрались! Прямо сейчас за это сценой стоит нами всеми обожаемый рокер! Так что давайте не томить и скорее начнём! Громкими аплодисментами мы встречаем Широ Смит!       Широ, услышав своё имя, шумно выдохнул, сжал в руке гриф инструмента и быстрым шагом вышел прямо к своим поклонникам. Уши заложило от мощных визгов и радостных возгласов, отчего Широ замер прямо на краю сцены и растерянно смотрел на подпрыгивающих на месте людей, а в глазах пестрило от разнообразия цветов одежды и волос. Люди, что стояли близко к сцене, будто почувствовали от него страх и волнение, протянули к нему руки, что-то утешающе крича. Широ заметил тянущиеся к нему руки и слегка наклонился к ним на встречу, протягивая свою руки.       Фанаты немедля осторожно обхватили его трясущиеся пальцы, ладонь, запястье и предплечье, улыбаясь своему кумиру. Неожиданно Широ настиг некое спокойствие, и сердце замедлило свои удары, как и дыхание перестало дрожать. Ему было приятно, что он видит подписчиков, которые восхищаются им, так близко и может их чувствовать рядом. В основном за его руку держались девушки, что ещё больше придало уверенности и сил в своих действиях. Вскоре Широ убрал руку, подключил электрогитару к колонке и со всей силы ударил по струнам, выбивая из них громкую вибрирующую ноту. Фанаты рукоплескали и кричали. Широ подлетел к микрофону и прокричал в него во всю грудь:       – Ну что? Отожжём сегодня на полную катушку?       В ответ фанаты согласно взвыли, и Широ, наконец почувствовав себя комфортно, запел микрофон и заиграл всем знакомую мелодию. Толпа прыгала, держала руки вверх, сложив пальцы в знаке рок-н-ролла, и подхватывала песни.       В это время, пока торговый центр буквально сотрясался от музыки, громкого голоса Широ и прыгающей толпы, на большую парковку подъехала модная чёрная машина. Дверь салона открылась, и оттуда вышел мужчина в клетчатой рубашке и с солнцезащитными очками, ступая на нагретый солнцем асфальт стальным протезом ноги.       Джеймс приподнял очки на лоб и, нахмурившись, оглядел торговый центр сверху до низу. Он уже понял, что концерт начался, поэтому закрыл дверь машины и, слегка прихрамывая, поковылял к стеклянной вращающейся двери, где были видны спины и макушки столпившихся людей. Джеймс зашёл в помещение и привстал на носки, чтобы разглядеть сцену. Он широко улыбнулся, когда увидел Широ, который с жаром пел в микрофон, а его рука чуть ли не летала над струнами, что отражали блики лучей тёплого летнего солнца.       Джеймс протиснулся через толпу и выбрался на более свободный островок торгового центра, где тянулась до самого высокого потолка мраморная колона. Джеймс дошёл на неё и облокотился спиной, не отрывая взгляда от сцены. Широ явно был в своём ритме и похоже забыл, что сейчас находится на сцене перед тысячью людей.       – It started with the hayloft a-creakin Well, it just started in the hay With his longjohns on, Pop went a-creeping Out to the barn, up to the hay Young lovers with their legs tied up in knots Young lovers with their legs tied up in love With his long, tall gun, Pop went a-creeping To blow their hay-loft bed heads straight off!       Хоть толпа и пела вместе с Широ, его голос Джеймс смог без труда расслышать. Он сам не знал почему, но от него у Джеймса бегали мурашки по телу, а душу переполняли восторг и восхищение, как и всех собравшихся всех в зале. Такое чувство Джеймс ощущал в последний раз ещё пять лет назад, до того рокового взрыва, и вот оно снова вернулось к нему, в его жилах опять бурлила кровь.       А у Широ кровь не то что бурлила, а прямо кипела, как вода в чайнике на плите. Сердце словно билось под ритм музыки, который приятной горячей вибрацией пробегал по венам. Грудь и руки горели полыхающим костром, отчего Широ играл и пел всё активнее и энергичнее. Этой струящейся энергией он заряжал толпу, заставляя прыгать всё выше и выше, как будто они вот-вот взлетят к самому потолку торгового центра.       Выбив последний аккорд и пропев во всё горло последнюю строчку, Широ рухнул на колени и откинул голову назад, тем самым взмахнув чёрной шевелюрой, как будто нефть выплеснулась на воды океана. Толпа от восторга рукоплескала вдвое больше и выкрикивала имя Широ, пока тот всё ещё сидел на коленях и пытался нормализовать сбившееся дыхание. Он обвёл беглым и наполненным гордостью взглядом толпу и заметил у одиноко стоящей колоны мужскую фигуру. Обратив на неё внимание, Широ встретился с глубоким синим взглядом Джеймса, а тот улыбнулся и сложил металлические пальцы на протезе в знак рок-н-ролла. Широ сразу понял, что это тот самый незнакомец в интернете, отчего он в ответ сложил пальцы также.       Концерт продолжился. На этот раз Широ, дабы не сорвать голосовые связки, выбрал песню более спокойную. Теперь по торговому залу вместо крика лились мерные и умиротворенные ноты, от которых Джеймсу на сердце стало очень тепло.       – Mama always told me don't you run Don't you run with scissors, son You're gonna hurt someone Mama told me look before you leap Always think before you speak, and watch the friends you keep Stay along the beaten path, never listened when she said Sharp edges have consequences I guess that I had to find out for myself Sharp edges have consequences Now every scar is a story I can tell!       Если от прошлой внутри всё взрывалось подобно фейерверку, то теперь по всему тело разлилось уютное тепло, какое бывает, когда сидишь рядом с камином в зимний морозный вечер кануна Рождества. Толпа подпевала знакомые строки, только она уже не прыгала, а просто пританцовывала, но также активно.       Джеймс, к сожалению, не мог присоединиться к танцующим из-за протезов, но покачивал головой в такт и подпевал одними губами, смежив веки. В голове проносились его раннее детство, когда ещё его мама была жива. Слёзы невольно наворачивались на глаза, однако под сердцем стало неописуемо тепло. На мгновение вместо протезов он ощутил свои живые конечности, благодаря которым он мог бегать во дворе и играть в мяч. Джеймс даже изумился, что такая обычная и беззаботная песенка смогла всколыхнуть его чувства и вызвать детский трепет в душе.       Концерт словно длился целую вечность. Каждая песня вызывала у обоих свой душевный переворот и настоящий взрыв эмоций. День переменился на прохладный вечер, и толпа постепенно начала уставать и вяло подпевала. Широ это заметил и вскоре завершил концерт последней песней “Faint”, тем самым подарив зрителям последнюю каплю энергии и некой благодарности.       После этого Широ раздал многим автографы, сфотографировался со своими фанатами и распрощался с ними, и торговый центр настигла полная тишина, разбавляющая шагами покупателей и их массовым говором.       Широ, засунув гитару в чехол и накинув её себе на плечо, вышел изо той стороны сцены и пошёл в сторону ожидающего его Джеймса прямо у выхода. Широ чувствовал себя полностью вымотанным, и вся энергия и адреналин вышли из него до последней капли. И хоть он чувствовал некое эмоциональное истощение, от общения с Джеймсом он не откажется. В конце концов он тоже его заинтересовал тем, что он единственный из фанатов не принимал такого активного участия, а просто стоял в стороне и с прикрытыми глазами слушал его песни и каверы.       Джеймс услышал позади себя шаги и обернулся, встретившись с парой уставших ярко-жёлтых кошачьих глаз. Джеймс даже не заметил, что у Широ такие глаза, однако ничего не сказал и дружелюбно улыбнулся:       – Что ж, – Джеймс протянул свою металлическую руку. – Рад знакомству.       Широ на минуту впал в ступор, когда заметил вместо здоровой мужской ладони протез, что издавал механические звуки при любом движении. Тем не менее Широ её пожал, и рука его покрылась гусиной кожей от приятного стального холодка.       – Взаимно, – ответил Широ, рассматривая протез Джеймс. – Протез прикольный. Простите, возможно, для вас эта тема может быть больной, но как вы руку потеряли?       – Долгая история, – ответил Джеймс и убрал руку. – Пошли в ближайшее кафе, там я тебе всё расскажу, да и тебе перекусить явно не помешало бы.       – Эм, извините, но у меня ни одного цента с собой нет, – Широ начал мягко отказываться.       – Ничего страшного, – уверил его Джеймс. – Я тебя приглашаю – значит угощаю. И да, можешь, пожалуйста, обращаться ко мне на ты? Просто мне немного неловко от этого, старым себя чувствую.       – Ну ладно, как скажет.. -ешь, – запнувшись, пожал плечами Широ.       – Я тут знаю одно неплохое кафе рядом, так что мы можем сходить туда.       С этими словами Джеймс повёл Широ в то самое заведение, до которого идти было совсем недолго. Оно находилось очень близко с торговым центром, поэтому найти не составило никакого труда. Колокольчик над стеклянной дверью громко звякнул, и в нос ударил аппетитный запах свежезаваренного кофе и выпечки, только что вынутой прямо из печки. Официанты к вечеру спокойно ходили от столика к столику, принимали заказы и носили подносы с чашками американо и тарелкой всяких пирожных, кексов и тортиков. Бледно-алые лучи вечернего солнца просачивались через большие окна и освещали только что вычищенный шоколадного цвета пол.       – Ну что? За какой столик сядем? – спросил Джеймс.       Широ про себя что-то хмыкнул и молча прошагал к самому углу, усевшись у окна. Джеймс прошёл за ним следом, ничего не говоря и не спрашивая, и медленно уселся в мягкое кожаное кресло напротив, отчего его протезы слегка скрипели и жужжали.       – Любишь здесь сидеть? – решил продолжить разговор бывший агент.       – Да, – утвердительно кивнул Широ. – Школьная привычка осталась. Всегда любил в столовой один за столом сидеть.       – Оу, теперь мне даже как-то неудобно с тобой сидеть…       – Да нет, всё нормально, просто в детстве не очень любил всякие компании, поэтому и старался находится в одиночестве.       – Ну сейчас по тебе и не скажешь, что ты не выносишь людей. На сцене ты вёл себя очень уверенно, а с фанатами даже не отказывался лишний раз обняться.       – То, что было до этого, было в прошлом, – уклончиво ответил Широ и положил подбородок на гладкую тёмную поверхность стола. – Тем более видеть тех, кто мной восхищается, мне было очень приятно.       – Понимаю, – Джеймс слабо улыбнулся.       Вскоре их разговор прервала подоспевшая официантка с блокнотом и ручкой в руках.       – Добрый вечер, молодые люди, что будете заказывать?       – Мне пожалуйста карамельный эспрессо и шоколадный чизкейк, – любезно сказал Джеймс официантке, а после обратился к Широ. – Ты что будешь? Выбирай, не стесняйся.       Широ пару секунд бегал глазами по меню, до сих пор не убрав голову со стола, и потом выбрал самый дешёвый заказ. Ему было очень непривычно, что за него платят в кафе, особенно такой статный и явно богатый мужчина.       – Мне зелёный чай и пирог с вишней, – неуверенно промолвил Широ и закрыл меню.       Официантка всё записала и хотела уже убежать на кухню, как вдруг она замерла и внимательно присмотрелась к Широ.       – А вы Широ, так ведь? – осторожно спросила она.       – Ну да, – буркнул он и вопросительно посмотрел на девушку.       – А можно… – официантка скромно протянула тот самый блокнотик, повернув его на чистую страницу.       Широ сразу понял, что от него требовали, поэтому без лишних слов достал из чехла гитары чёрный маркер и оставил лёгкой рукой свою роспись на листе блокнота. Официантка расплылась в счастливой улыбке и радостно искрящимися глазами разглядывала аккуратно выведенную замысловатую буковку.       – Спасибо большое! Ожидайте свой заказ через пять минут, – девушка чуть ли не побежала в сторону кухни и мигом скрылась за деревянной дверью.       – Сегодня ты радуешь людей, – заметил Джеймс.       – Ещё как, – выдохнул в ответ Широ.       Вскоре заказ был подан на стол, и “друзья” приступили к вечерней трапезе.       – Кстати, а я так и не узнал, как ты руку потерял, – положив ложку с пирогом в рот, вдруг произнёс Широ.       – А это, – Джеймс взглянул на свой протез и здоровой рукой перемешивал кофейную пенку в фарфоровой белой чашке. – В общем, ещё пять лет назад я был секретным агентом.       – Ого, – Широ округлил в удивлении глаза. – Теперь понятно, как вы нашли мою скрытую страницу.       – Да, так и есть, только не долго я им пробыл, – Джеймс сделал небольшой глоток горячего эспрессо. – Я был на последнем задании, мне нужно было обезвредить ядерную бомбу и уничтожить корпорацию, которая эти бомбы создаёт. Всё шло по плану, я сделал всё как надо и уезжал на машине. Но в капот подложили взрывчатку, и машина в конечном итоге взорвалась.       Джеймс немного помолчал, видимо, вспоминал тот роковой день, а потом в некой печали продолжил:       – Я лишился руки и ноги. Мне поставили протезы, но к карьере секретного агента я вернуться так и не смог. Чтобы им стать, нужно иметь хорошую физическую подготовку, ловкость и поворотливость, однако из-за протезов я потерял все эти способности. Я даже бегать толком не могу, чего уж там.       Джеймс закончил рассказ и отломил чайной ложкой небольшой кусочек от чизкейка. Широ сочувственно покачал головой.       – М-да, ты, наверное, скучаешь по прошлой работе, – Широ отхлебнул немного чая. – Только ты мог на том задании погибнуть, да и сама работа секретного агента довольно опасна, как я слышал. Интересно, а какого это им быть? То есть, какие ощущение появляются? Ты не боишься умереть?       Джеймс снова улыбнулся:       – Безусловно, врать я не буду, но бывают такие моменты, когда становится реально страшно. Но это такой адреналин, особенно после выполнения миссии садиться в машину и со скоростью ветра уезжать на базу. Это можно сравнить с твоими ощущениями, когда ты выходил на сцену.       – То есть сначала ты чувствуешь неописуемый страх и волнение, а после безудержную радость? – спросил Широ.       – Да, всё верно, – кивнул Джеймс. – А теперь ты расскажи мне, давно роком увлекаешься?       – Ну, считай, что с самого детства, – начал Широ и откинулся на мягкую спинку кресла. – Я помню, как я ходил на концерты рок-групп, собирал плакаты и вешал у себя в комнате, без перерыва слушал песни.       – Хм, неудивительно.       – Да, только у меня произошёл какой-то переломный момент в жизни, из-за чего я возненавидел рок-н-ролл и всё, что с ним связано.       – А вот это уже неожиданно, – удивился Джеймс.       – Ну, на самом деле в этом виноваты три случая, по крайней мере я так думаю: учёба, взросление, а так же тётя Ферн.       – Что за тётя Ферн?       – А, моя родная тётка по матери. Моя мама умерла при родах, а отец, так сказать, куда-то слинял, вот тётя и взяла меня под опеку. Правда, она та ещё стерва, меня ненавидела и всё время обвиняла в смерти мамы, – Широ на секунду прервался, чтобы съесть ещё одну ложку пирога. – Поэтому я решил полностью посвятить себя учёбе и уехать от неё, что у меня, собственно, и вышло.       – Хах, вижу, тебя жизнь в детстве сильно потрепала, – произнёс Джеймс и салфеткой вытер с губ остатки топлённого горького шоколада. – У меня мамы тоже нет, умерла из-за опухоли мозга, а отца моего убили.       – Убили? Кто?       – Да он тоже был секретным агентом, во время миссии попал в плен, его жестоко пытали, чтобы узнать всю информацию, но он стойко молчал и в итоге мучительно умер.       – Ох, извини, не хотел задевать за больное, – виновато ответил Широ, заметив, как синие, словно иней, глаза Джеймса тоскливо блеснули.       – Не переживай, всё хорошо, – заверил Джеймс, и улыбка вернулась на прежнее место.       Широ тоже улыбнулся, не сводя взгляда с красивых, по его мнению, глаз Джеймса. Смотрели они так друг на друга долго, пока Широ вдруг не почувствовал, что в груди как-то странно затрепетало и стало подозрительно тепло. Это не то тепло, которое он ощущал во время концерта. Джеймс это, кажется, тоже почувствовал и поспешил развеять резко накатившееся непонятное забвение:       – У тебя такие глаза необычные, прямо как у кота.       – А… А, это просто линзы, – тряхнув головой, ответил Широ.       – Хм, понятно. Тебе идёт.       – Спасибо…       Беседа шла своим мерным ходом, сворачивала на различные интересные темы и переходила на следующие. Она могла длиться целую вечность, или по крайней мере до следующего утра, но кафе не работало круглосуточно, поэтому с полностью ушедшим солнцем на горизонт друзья вышли из заведения.       К вечеру город слегка опустел, но около торгового центра до сих пор ходили взрослые люди и катались дети на скейтбордах, велосипедах и самокатах. Жара сменилась на приятное тепло с прохладным ветром, что приятно обдувал лицо после такого изнурительного дня и освежал все мысли в голове.       Широ постепенно клонило в сон. Ему хотелось как можно скорее очутиться у себя дома и рухнуть в свою мягкую постель, дабы забыться глубоким сном. Но несмотря на такую усталость, он проследовал за Джеймсом через парковку к его машине, продолжая с ним разговор. Давно Широ не говорил с кем-нибудь по душам и не делился тем, что у него происходило в жизни, ведь из близких у него никого толком не было.       Вот они подошли к машине, и Джеймс на ходу открыл её ключом, отчего та издала громкий сигнал, который отразился эхом от стен домов, находившихся на этой улице.       – Что ж, спасибо, что провёл сегодняшний вечер со мной, – произнёс Джеймс, открывая дверь машины. – Было приятно познакомиться и пообщаться с тобой.       – Взаимно, – с улыбкой ответил Широ.       – Может тебя подвезти?       – Нет, спасибо, я пешком дойду.       Они пожали друг другу руки на прощание, и Широ, накинув на голову капюшон, повернулся в сторону своей улицы. Джеймс провожал Широ взглядом до тех пор, пока тот не скрылся за углом с его поля зрения, и только потом сел на водительское сидение, завёл мотор и выехал из парковки.       По дороге, рассматривая ряды домов и идущих по обочинам людей, Джеймс вырисовывал у себя в голове образ Широ на большой сцене перед белым экраном, окружённого толпой его фанатов и ограждённого поднятыми руками. Потом вспомнил то, как он увидел его впервые вблизи прямо перед собой: глаза, спрятанные за контактными линзами, что смотрели на него с любопытством и толикой настороженности; чёрные кудрявые волосы, взлохмаченные после активного выступления, и обычные, но запоминающиеся черты лица.       Странно всё это, но Джеймс хорошо чувствовал, как сердце его забилось чуть сильнее, скулы слегка обдало лёгким теплом и в душе появилось что-то новое, ещё неизвестное ему самому. И почему-то оно возникло именно во время встречи с Широ: может, подобное чувство появилось ещё во время концерта, но Джеймс сослал это на восхищение. Однако оно осталось с ним и в кафе, когда Широ ничего такого особенного не делал, а просто сидел на мягком кресле, поедал вишнёвый пирог и временами лежал головой на столе.       Джеймс считал, что это из-за того, что он целый год ходил только на работу и после пережитого взрыва морально не мог контактировать с социумом. Ему просто стало одиноко и тоскливо все серые дни проводить в офисе, а после в пустой квартире без своих друзей и любимого дела. А на концерте он забыл про все проблемы, смог расслабиться и насладиться игрой и голосом Широ. Он, можно сказать, получил то, что его сердцу так отчаянно не хватало, а с Широ он общаться продолжит, ни за что не упустит из виду того, кто смог вытащить его из серости и уныния.

***

      Июльская жара стояла душной стеной над всем города, отчего жители проводили весь день на пляже, купаясь в тёплый водах озера, гуляли в парках под густой тенью деревьев с рожками мороженного или стаканчиками сладкого лимонада, и сидели дома с холодными напитками под прохладными потоками кондиционеров или вентиляторов. Даже несмотря на вечернее время, жара до сих пор не щадила никого и буквально жарила тех, кто осмеливался выйти из дома.       У небольшого пятиэтажного дома припарковалась машина, по алюминиевой поверхности которой бегали лучи горячего солнца и отражались блики, что слепили глаза. Из машины вышел Джеймс, выходя прямо под самый солнцепёк. Ему даже мимолётно захотелось залезть обратно в свой прохладный салон и не вылезать от туда да самой осени, но он подавил это желание и быстрым шагом залетел в тень, созданную металлическим навесом крыльца.       Джеймс зашёл в помещение и увидел женщину и молоденькую девушку, что сидели за столом и во всю спасались от жары: женщина подставляла обливающее потом лицо перед лопастями вентилятора, а девушка активно обмахивалась двумя большими китайскими веерами. Джеймс сложил солнцезащитные очки и повесил их на воротник своей рубашки, подойдя к, как он понял, хозяйкам этого дома.       – Добрый день, дамы, – любезно начал он. – А вы случаем не знаете, Широ Смит у себя дома?       – Ясное дело, что дома, – ответила старшая хозяйка. – В такую жару у нас все жители по квартирам сидят.       – Ясно, спасибо, – сказал Джеймс и хотел уже уйти, как его остановила та младшая хозяйка:       – Стойте, а вы для него кто? – спросила она. – Просто я не слышала, что у Широ есть знакомые или родственники.       – Не переживайте, я его друг, – заверил его Джеймс.       – Друг, – хозяйка немного недоверчиво на него посмотрела. – Ну если так, то он в тринадцатой квартире на пятом этаже.       – Да, я знаю, он мне говорил, но всё равно спасибо, – Джеймс кивнул им в знак благодарности и скрылся на лестнице.       Мама и дочь только в небольшом изумлении проводили взглядом незнакомого мужчину, молча переглянулись и продолжили заниматься своими делами.       Джеймс впервые за год их общения приходит в гости к Широ, но они обговорили это ещё вчера вечером, так что он не будет сегодня каким-то незваным гостем. Тем более они общаются уже целый год, отчего они стали даже чуть ли не лучшими друзьями. В гости друг к другу они не ходили, так как Джеймс целыми днями был на работе, из-за чего он мог позволит с Широ только небольшие вечерние прогулки. Только вот их такая крепкая и долгая дружба превратилась для Джеймса неким детским лепетом, ибо к Широ проснулись довольно сильные чувства, и это точно не дружба, Джеймс это отлично понимает.       Поднявшись на нужный этаж, Джеймс подошёл к двери с цифрой “13” и прислушался. Из квартиры доносилась негромкая мелодия электрогитары, что приглушала голос самого Широ. Джеймс сразу понял, что тот либо тренируется, либо снимает видео на YouTube. Поколебавшись пару минут, Джеймс нажал на звонок, после которого гитара мгновенно затихла и раздались шаги вместе с раздражённым вздохом. – Мистер Сполдинг, я уже сделал гитару максимально тихо, что вам опять не нравится?       Дверь резко распахнулась, чуть не ударив Джеймса по носу, и из небольшой образовавшийся щели выглянуло исказившееся в гневе лицо с горящими глазами, в которых метали молнии. Однако огонь, который можно сравнить с очагом из преисподних, мгновенно потух, как только Широ увидел Джеймса. Всё, что он хотел сказать называемому мистеру Сполдингу, застряло в горле, и Широ виновато улыбнулся.       – Ой, Джеймс, это ты, прости, пожалуйста, – Широ раскрыл дверь по шире и отошёл от прохода, пропуская гостя. – Просто этот старик меня уже десятый раз донимает, видите ли, ему моя гитара мешает, хотя остальных соседей всё устраивает.       – Всё в порядке, я не сержусь, – улыбнулся Джеймс, при этом рассматривая Широ с ног до головы.       Янтарные глаза с живым и ярким блеском без этих жёлтых кошачьих линз сияли и блестели, когда они смотрели на Джеймса; смолянистые и вечно лохматые волосы колыхались от коридорного сквозняка, отчего Джеймс хотел их нежно заправить за ухо; мешковатая белая футболка с чёрной надписью “Skillet” буквально висела на худых плечах и открывала вид на острые ключицы.       Звучит абсурдно, но Джеймс не мог отрицать, что он любит Широ. Любит этого мальчишку, любящего рок-н-ролл и во всю отжигающего на сцене перед кричащими фанатами. В то время, пока зрители впереди него ловили восторг и громко показывали своё безграничное восхищение, Джеймс на него не то что молча и спокойно смотрел – он им любовался. Каждое резкое и чёткое движение заставляло сердце дрогнуть, а голос бросал в костёр хворост в его грудной клетке. А прогулки и общение приносило ему отдельное удовольствие, и каждую минуту, проведённое рядом с Широ, Джеймс запоминал очень тщательно и ценил, словно редкое сокровище.       Однако Джеймс не был уверен, что чувства его взаимны, и Широ точно так же его любит, поэтому он хорошо всё скрывал и эмоции держал под замком, чтобы его друг ничего не увидел и не заподозрил. Даже сейчас, когда он заходил в дом Широ, а тот проводил его в свою комнату, он спокойно улыбался и вёл себя как обычно, хоть и полыхающий внутри огонь и чувство неописуемого полёта принуждали его притянуть Широ к себе, крепко обнять и примкнуть к желанным губам.       – Ты подожди пока у меня в комнате, я чай холодный принесу, – говорил Широ. – А то сегодня такое пекло, что аж я тут чуть ли не таю.       – И не говори, – рассмеялся Джеймс, и Широ скрылся на кухне.       Джеймс, пока тот воротил прохладительный напиток, уселся в кресло у раскрытого на распашку окна. Он осматривал небольшую комнатушку, которая веяло той атмосферой рок-н-ролла и запахом дерева с примесью фруктового чая и слабой ноткой древесины от гитар, что висели на стене вместе с гитарами. Сама электрогитара лежала на не заправленной кровати вместе книгой Рея Брэдбери “451 градус по Фаренгейту”, и из телефона Широ тихо звучал “numb”.       Джеймс выдохнул и откинулся телом на спинку кресла, затем перевёл взгляд на окно и посмотрел на улицу, испещрённое москитной сеткой. Вскоре в комнату вернулся Широ с двумя стеклянными чашками холодного чая, и Джеймс чёткого увидел, как в тёмно-чёрной жидкости блестели кубики льда. Он взял в здоровую руку чашку и сделал небольшой глоток, после которого он удовлетворенно выдохнул и с удовольствием почувствовал, как приятный холод растекается по всему тело через пищевод, охлаждая всё изнутри, словно маленький вентилятор внутри перегретого процессора компьютера.       Широ присел с ним рядом на подлокотник кресла и внимательно наблюдал, как Джеймс наслаждается чаем. Он сам хлебнул немного, не отрывая взгляда от его расслабленного лица, освещённого жарким вечерним солнцем. Незаметно, пока у Джеймса были закрыты глаза, Широ осторожно положил ладонь на нагретый протез. Тот ничего не чувствовал, что было Широ на руку, поэтому он молча поглаживал стальную поверхность с небольшими впадинками и переплёл пальцы с механическими.       Джеймс открыл глаза, но на протез не оглянулся, а продолжал смотреть в окно. Отпив ещё чаю из чашки, он негромко произнёс:       – Мы с тобой уже год дружим.       – Угу.       Широ поднял на него взгляд, не убирая руки с его протеза и немного ухмыльнувшись уголком губ.       – А такое чувство, что я познакомился с тобой ещё вчера.       Джеймс взглянул на Широ, который успел убрать в этот момент руку. Он нахмурился, потому что заметил в глазах Джеймса как будто какую-то… Влюблённость? Тем не менее Широ тряхнул головой, уверяя себя, что это ему показалось, потому что думал, что такой человек как Джеймс не сможет его полюбить…       – Да, но.. – Широ на секунду запнулся, рассматривая, как кубики льда постепенно тают в чае. – К чему это ты?       – Ни к чему, – Джеймс закрыл глаза ладонью. – Не вникай, просто мысли вслух. Перегрелся, наверное.       – Бывает, – пожал плечами Широ и опять положил руку на протез, как только её владелец снова отвлёкся.       Между ними нависла тишина, разбавленная рычащим мотором проезжающих машин, а в самой комнате в это время музыка на телефоне сменилась, и теперь на фоне играл “o my heart”. Широ неосознанно запел в полголоса знакомые строчки, на минуту забыв, что его рука до сих пор лежит на протезе. Джеймс несомненно услышал его тихий голос и полностью ушёл в забытье. Он приоткрыл глаза и боковым зрение заметил на своей железной руке знакомые худые пальцы. Джеймс сначала подумал, что он реально перегрелся, и теперь ему всё мерещится, но как только он полностью переместил взгляд на свой протез, то его сердце пропустило удар.       Джеймс удивленно посмотрел на Широ, которые, смежив веки, продолжал подпевать, однако от пытливого взгляда он сомкнул губы. Он заметил удивление Джеймса, отчего сначала озадачился, и только потом понял, в чём проблема. Широ слегка вспыхнул и быстро отдёрнул руку, как будто обжёгся об раскалённый метал, и отвернул голову, чтобы не встречаться с пронзительными и глубокими глазами Джеймса.       – Я это.. – начал было оправдываться Широ. – Это не то, о чём ты подумал.       – А мне кажется, что я всё прекрасно понял.       – Что?..       Широ не успел ничего спросить, как Джеймс ловко подхватил его ладонь, бережно сжав его пальцами, и приблизил к своему лицу. Он мягко припал губами к мозолистым и слегка холодным от кружки с чаем пальцам, от которых исходил тонкий запах металлических струн, дерева и книжных страниц.       Широ в это время замер и не смог пошевелить не единым мускулом своего тела. Горячее дыхание опаляло его кожу, отчего по всему телу прошлись мурашки. Сердце забилось быстрее, в животе порхали мотыльки, а выдох так и не стремился выйти из лёгких. Чашка с чаем чуть не выскользнула из запотевшей и дрожащей ладони, но Широ вовремя поставил её на стол.       – Я долго молчал… – произнёс Джеймс, не отпуская руку и держа её у своих губам.       – О чём? – спросил напряжённо Широ, что аж его голос в определённый момент перешёл на сдавленный писк.       Джеймс резко отпустил его ладонь, встал с кресла и прошёл по комнате, рассматривая плакаты над постелью, на которой беспечно лежал инструмент, и оставляя Широ сидеть в полном недоумении. Потом бывший агент обернулся на него и шумно вздохнул. Он заметно нервничал, как будто через несколько секунд взорвётся комната.       – Я не знаю, как это объяснить, – пробормотал Джеймс и прислонился спиной об косяк двери. – Это очень сложно, потому что я чувствую такое впервые к тебе, Широ.       Руки скрестились на груди, и голова вздернулась к потолку. Растерянные и взволнованные глаза забегали по потолку, словно искали на нём ответ, а пальцы на здоровой руке обвились вокруг кисти протеза. Широ встал с подлокотника и пронзительно смотрел на суетившегося Джеймса.       – Удивительно, но я, кажется, чувствую к тебе примерно то же, что и ты, – ответил Широ. – Только странно, почему именно я.       – В смысле? – Джеймс отвлёкся от своих размышлений.       – Почему любишь именно меня? – Широ сделал несколько шагов к нему и встал прямо впритык.       – У меня к тебе встречный вопрос.       Джеймс неотрывно глядел на Широ сверху, так как тот был ниже его примерно на голову, а точнее прямо ему в глаза. В них было столько вопрос вместе с той самой ответной любовью, на которую Джеймс надеялся. Оба не смогли найтись ответом на такой мучающий вопрос. Тогда, так и не вымолвив не единого слова, Джеймса положил здоровую на щёку Широ, а другую – на поясницу тем самым притянув к себе ближе.       Широ немного дёрнулся от неожиданности, но противиться не стал. Он опёрся о его грудь ладонью, второй обхватывая запястье Джеймса, которое поглаживало его скулу. Рука плавно перешла на заднюю часть шею под густые волосы и потянула к чужому лицу. Волнительный момент буквально вскружил голову, и душный воздух, казалось, раскалился ещё сильнее, что аж жёг лёгкие. Дыхание стало очень частым, сердцебиение – сбивчивым. Музыка из телефона и городской шум с улицы доносились до них слабо, словно из под толстой корки льда.       Всё внутри сжалось, дрожало, бил небольшой озноб, но Джеймс стремительно приближался к приоткрытым губам. Широ прикрыл слегка глаза, полностью отдаваясь моменту и ощущая окрыленные чувства, а после он и вообще перестал воспринимать реальность, когда шершавые губы с привкусом фруктового чая и отдалённой кофейной горечи накрыли его собственные и немного смяли. Он ответил и навалился всем телом на Джеймса, так как ноги стали ватными от переизбытка чувств и не могли его удержать.       Джеймс просто не мог поверить в происходящее и очень опасался, что всё это может оказаться лишь сказочным сном, что вот он сейчас откроет глаза и проснётся у себя дома совсем один. Но его страхи не оправдались, ведь он всё ясно чувствовал: сухие тёплые и искусанные губы, нехватку воздуха в лёгких и круговорот эмоций. Всё было настолько реальным, что подобное априори не может быть сном. Жизнь, конечно, способна на всякую жестокость, но такую он ни за что и никогда не переживет. Вот он отстраняется и с опаской открывает глаза, тем не менее он облегчённо выдыхает при виде красных щёк и прищурившихся от смущения глаз.       Широ шумно дышит, пытается восстановить дыхание. Он отлипает от Джеймса, возвращается к окну и делает несколько глотков чая, опустошая чашку. После он опирается обеими руками об стол в попытках вернуть своё сознание из розового опьянённого тумана, затем выпрямляется и бросает мутный взгляд на клетки москитной сетки.       Джеймс, тоже отошедший от головокружительного поцелуя, подходит к Широ сзади и “ныряет” носом в его волосы, обхватывая руками плечи. Широ немного вздрогнул и положил руки на чужие запястья, чувствуя, как в макушке становится жарко. Они молчали, слова здесь были лишними, да и какие-то разговоры не к чему, только лишь Джеймс тихо буркнул:       – Я люблю тебя.       А Широ в ответ с улыбкой также тихо выдохнул:       – Я тоже…