Бокал счастья

      Дождик за окном постепенно стихал, умиротворённо постукивая по железному подоконнику снаружи, в унисон к этому звонко кипел чайник, пока розововолосая расставляла столовые приборы. Ей предстояло сдерживать своё возбуждение от привлекательной рыжей дамы, ведь они только подруги. Глупышка Алинка никак не может принять тот факт что ей хочется встречаться с Соней. Розовой хочется падать с ней разгорячёнными в постель и дико трахаться, хочется целовать родные губы днём и ночью, хочется сплетать пальцы в их любимой кафешке, хочется петь для неё песни и больше ни о чём не думать. Но в жизни не всё так легко, как кажется. Сомусева села на железный стульчик напротив стола и пододвинула его ближе, противно ёрзая ножками. Она была такой маленькой и растрёпанной, как рыжий котёнок, в светлом халате, любезно предложенным хозяйкой. Олешева тепло улыбнулась и наложила в керамическую тарелку жаренной картошки, которую она всегда любила готовить осенью, и бутерброды с нарезанным авокадо. Затем поставила рядом две огромные кружки с растворимым кофе. Причмокивая, рыжеволосая отпивала крепкий напиток и втыкала глазами в пол. Алина же смотрела на неё и всё не решалась завязать какой-то диалог, слов попросту не было. Вдруг, будто по вселенскому заговору, ей на помощь прискакал Саня. Он потёрся об ногу Софьи, снова. Девушка с улыбкой отметила то, какой он всё-таки милый и заглянула в голубые очи напротив. Олешева немного смутилась и кивнула. Через час, когда на улице прояснело, Сомусева начала собираться домой, натягивая всё ещё сырые брюки на свои худые ляжки. — Сонь, ты ебанутая? Как ты вообще пойдёшь во всём мокром? — удивлённо покричала розововолосая. — Да ничего страшного, дойду как-нибудь. — буркнула она, напяливая футболку. Вернёмся немного назад, после дневного чаепития девушки направились в комнату и упали на кровать. Они неловко улыбались друг другу и пытались разговаривать. — Представляешь, когда я к тебе шла, увидела чистые простыни которые валялись просто в дерьме, какой ёбнутый мог их с окна выкинуть? — решила пошутить рыжая. Алина потускнела, вспоминая отвратительное утро, особенно вчерашний вечер, до сих пор мурашки по коже от этих мыслей. Своим присутствием Соня неплохо разбавила ужасающую атмосферу, поэтому Олешева не жалела о том, что впустила гостью. Сейчас девушка металась в мыслях. Рассказать или умолчать? — Понимаешь, это мои вещи. — опустив голову, проговорила розовая. — Ой, прости пожалуйста, я не знала. — обеспокоено ответила Соня и заключила её плечи в объятия. — Что произошло, милая? — после мягко спросила она. — Мы с Женей немного повздорили, вот я и разозлилась. — подбирая слова, проговорила барабанщица. — Как жаль. — с напускной грустью сказала Соня. В душе девушке не терпелось как кошка на добычу, наброситься на свободную Олешеву и завершить начатое. — Думаю, стоит с ним поговорить. — решила розовая и набрала номер солиста. Тем временем, внутри рыжеволосой всё сжалось, вдруг подруга променяет её на известного Мильковского. На улице постепенно теплело, шероховатые листья запестрили в окнах. Софья сидела на краю двухспальной кровати, поглаживая шерстяной плед — единственный, оставшийся за место одеяла. Тем временем, Алина неловко переговаривалась с Евгением. — Да, думаю я переборщила, поговорим об этом завтра. — измученно ответила розововолосая в трубку и завершив вызов, повернулась к гостье. — Алин, ты можешь рассказать мне что вчера случилось? — напряжённо проговорила старшая, всё ещё сидя к той спиной. — Да ничего особенного, я просто глупая ревнивая дура, выгнала его когда увидела засос на шее, а это был синяк. — соврала на ходу Олешева. Соня прочистила горло и кинула на девушку разочарованный взгляд. За годы сотрудничества было не сложно разобрать очевидное враньё со стороны барабанщицы. Тем более на полу была вполне безоговорочная улика. Сомусева молча начала собираться домой, бегая из комнаты в комнату, в поисках собственных вещей, сейчас ей хотелось максимально ото всех абстрагироваться, особенно от врушки Алины, слишком сильно эта розовая макушка задевает каждый раз её хрупкие чувства. Несмотря на крики и уговоры хозяйки квартиры остаться, она стремительно покинула квартиру, роняя на бетонные ступени горячие слезинки. Конечно же Олешева не понимала в чём дело, ведь враньё было вполне правдоподобным (как ей казалось) и рыжая не заостряла на этом внимание. Растерянная барабанщица обошла кровать и села на место ушедшей подруги, как то невзначай она бросила взгляд на пол и сердце замерло. Возле ножки кровати предательски валялся использованный презерватив.