Бокал счастья

      Прозрачные капли дождя, словно стёклышки, разбивались о треснутый асфальт. Выброшенные белоснежные простыни уже давно прижало к сырой земле. Невозможно было запятнать то, что было уже запятнано. Хрупкая рыжеволосая девушка вышагивала по тротуару, трясясь от непрерывного ветра и беспощадного ливня. Сухие цветы на грядках возле панельных домов, казалось, ещё больше потускнели. Соня наконец наступила на сухую бетонную брусчатку под козырьком. Она долго не осмеливалась позвонить в желанную квартиру, холод заживо пробирал невинное тело и это вынудило рыжую набрать знакомые кнопки на потёртом домофоне. Спустя несколько секунд в динамиках устройства послышался заплаканный голос хозяйки. — Кто? — Алиночка, открой пожалуйста, иначе я околею. — умоляла певица. Сомусева — та, которую розововолосая хотела сейчас видеть меньше всех, за исключением Жени. Но тревога за подругу взяла верх и барабанщица дрожащими руками нажала на заветную кнопку. В трубке домофона послышался режущий слух, писк. Алина беззвучно скатилась по стене напротив, сдерживая подступающую истерику. Всё-таки нужно было собраться и не промолвиться Соне о вчерашнем потрясении. Робкий стук в дверь и она тут же отпирается, запуская взмокшую гостью на порог. Рыжуля отчаянно падает в лавандовые объятия любимой девушки. Обе залились беспричинным водопадом слёз, слишком долго они хранили в себе эту горечь. — Сонь, пошли в ванную, тебе нужно отогреться. — вытирая щёки, пробормотала розовая и потянула другую в коридор. Сомусева поддалась нежным рукам напротив и неловко потопала в комнату. Розововолосая сполоснула ванну и заткнув пробкой водосточный слив, стала набирать тёплую водичку, проверяя температуру подставленным запястьем. После она налила пару капель душистой пены для ванн и сделала приглашающий жест. Соня растерялась, но сообразив что к чему, сняла сырую футболку с тонкими тёмными джинсами. Алина упоительно следила за каждым движением рыжей, не скрывая интереса, разглядывала прелести точёной фигуры. Просто что-то в ней заставляло смотреть на девушку без остановки. Рыжеволосой это порядком надоело, поэтому она подошла к подруге вплотную, будучи в мокром кружевном белье и приложила её тёплые ладони на собственную талию. Изучающий взгляд розовой снова скользнул на грудь ведьмочки, что не осталось без внимания. — Неужели тебе настолько нравятся женские тела, что ты ежесекундно на меня пялишь? — прошептала старшая той на ушко, опаляя его разгоряченным дыханием. Алина вздрогнула от возбуждения, прикусывая губу. — Нет, Сонь, прости, я так не могу, — проговорила она, убирая свои руки с тела рыжей. — Полежи в ванне немного, отогрейся. — сказала напоследок Олешева и покинула душное помещение, закрыв дверь. Дело было в том, что она боялась своих чувств, как огня. Солистка со злости стукнула кулаком о кафельную плитку на стене и зашипела от неприятных ощущений. Греться было сейчас действительно необходимо, поэтому девушка скинув с себя остатки одежды, ступила в горячую воду с пышной пенкой. Она сразу же опустилась как можно глубже, окуная огненную копну волос в водяную пучину. Пряди всплывали и образовывали условный нимб над головой Сони, что в совокупности с внешними данными напоминало ангелочка. Молочная кожа легко слилась с такого же цвета водной массой, лишь порозовевшие бусинки сосков выделялись на всей картине. Рыжая решила основательно отдохнуть, поэтому легла в удобную изящную позу, обнажающую прелести Сомусевой даже от слоя пены. Она успела прикрыть глаза, как вдруг слышится пару тихих стуков в дверь. Девушка резко вскакивает, чем порождает некую волну, выплёскивающую водицу на пол. В комнату заглянула любопытная подруга. — Ой, ты без белья… — протянула барабанщица и от смущения тут же убежав, захлопнула за собой дверь. В её поле зрения всего то попали аккуратные груди рыжеволосой. Сердце розовой забилось, как не в себя, пока дрожащие руки перебирали край маленькой подушки. Вот почему её опять к ней потянуло? Тем временем, Сомусева вышла из ванны в одном только коротеньком полотенце, что провоцировало фантазию барабанщицы на грязные мыслишки. — Алин, чего застыла? Я кушать, блять, хочу. — вскрикнула старшая, надувшись. — Ах да, пойдём.