Бокал счастья

      Эта роковая неделя была помечена могильным чёрным, в радужном календаре Софьи. Всё то, к чему та так долго шла, трагически оборвалось. Утром первого ужасного дня, ей написала Алина " какая же ты жалкая врунья, больше никогда не позволю твоим паршивым ручонкам прикасаться к моему телу». Сомусева была в больном недоумении. Может это ошибка, может сообщение вовсе не ей? Солистка не успела написать что-либо, розововолосая везде её заблокировала. Осознание пришло медленно, но верно. Кошки скребли душевную рану, остатки керамического сердца со звоном разбились, словно старинная ваза. Рыжая не плакала, чувства попросту отключились, она могла лишь тихо поскуливать и сжимать костлявые руки в кулачки. Жизнь, являвшаяся каруселью побед и неудач, остановилась и на этот раз опасно долго, на том самом омрачающем горе. Как вернуть её в движение? Немой вопрос повис в рыжей голове. Всю свою жизнь тихая девушка не привязывалась к людям, она считала это умопомрачительной глупостью. Какой дурак добровольно прикрепит своё счастье к другому человеческому существу? Сейчас же Сомусева попала на крючок собственных жизненных принципов. Они вжали её в тесный угол и посмеивались над тем, насколько жалкая рыжеволосая без Алины. Собственный ропот в голове сводил с ума, девушка в панике набирала номер Заслонова. Когда короткие гудки прервались, послышался заспанный голос гитариста. Соня без эмоционально поведала парню о страшном сообщении. — Не может быть! Этот Женя случайно не мог написать за неё? — обеспокоено ворчал Юрий. — Нет, я узнаю слово Алины из тысячи. — сказала Соня, как отрезала. — Может вы ссорились? — поинтересовался музыкант. — Что блять за чушь ты несёшь? — вскрикнула рыжая. — Спокойно, я просто узнал. Тогда может Мильковский ей что-то наплёл про тебя, вот она и дуется. Наверняка ж пришёл, ты говорила что обещал, — проговорил Кокос. — Эх… может так и есть, но что мне с этим делать? Она и слушать меня не станет, — подавленно ответила Сомусева. — А что насчет меня? Может я поговорю с этой неадекватной? — вымолвил гитарист. — Было бы заебись, — воодушевилась девушка. Разговор с другом заставил двигаться маленькими толчками карусели чувств внутри Сони. Крошечная надежда поселилась в её гнилой душонке. Сомусева с тревогой ожидала звонок Юры. Телефон не вылазил из рук последние пару минут, долгожданный вызов, Соня в спешке берет трубку. — Она не отвечает, странно, но это так. Прости. Я перезвоню, соизволит вдруг взять телефон в руки. — грустно выпалил Заслонов и попрощался. Последующие дни происходили в звенящей тишине и бесконечном ожидании. Чудес не бывает, вдалбливала себе в голову певица. Пора отпустить и жить дальше. Но для чего это всё, если без веснушчатого чуда? Алина тем временем была сама не своя. До этого бледная кожа казалась более фарфоровой, мешки под глазами с каждым всё сильнее багровели, руки порой дрожали, даже в невинных положениях. Ежедневно девушку сопровождал наглый блондин, совал свою любовь, куда не по поди. Олешева принимала все его чувства и считала единственной поддержкой. Укутавшись в плед, который всё ещё пах голубоглазой, они смотрели «Рик и Морти» — любимый мультсериал. Совсем скоро и он превратился в фантик. При этом Алина так же продолжала просмотр мультика, на радость любимому. Назойливый шепот над самым ухом пугал рыжеволосую день за днём. Это сводило с ума юную девушку. Певица отчаянно блокировала этот неясный лепет, бьющей по ушам, музыкой. Собственные треки сливались с тревожным биением в груди. Дороги назад не будет, она опоздала, снова. В тот злополучный вечер она должна была улыбаться на пороге барабанщицы и вручать бархатные розы, за последние деньги с зарплаты, она должна была осыпать мокрыми поцелуями юное лицо. Думы клеймили разум и отяжеляли горе, которое рекой стекало с пучинного осознания реальности.