Бокал счастья

      В масленном свете фонарей утопали мелкие снежинки, они падали на землю и с гордостью растворялись в своих белёсых соседях. Алина уже который час наблюдала за снегопадом из широкого панорамного окна в светлой гостиной музыканта. На фоне приглушённо играла старомодная пластинка, вырисовывая круги в сбитом воздухе. Голубоволосая не спешила выключать это чудо техники прошлого столетия, магнитофон напоминал ей рыжеволосую бестию, как же она любила вечерами пить какао и упиваться приевшимися мелодиями. Соня была похожа на этот напиток, надолго оседает в памяти и создаёт такую же атмосферную обстановку, ласковая и уютная, когда рассказывает истории. Олешева находилась в особняке совсем одна, потому что занятой певец отправился на долгосрочную репетицию, оставив ту без возможности связаться с внешним миром. Девушка вырисовывала на запотевшем окне милые и наивные узоры, когда-то она даже посещала художественную школу, но безуспешно, в её головушке отложились лишь угловатые построения, эллипсы и перспективы, в рисовании прекрасной Сомусевой это не поможет. Барабанщица больше не злилась на свою солистку, Заслонов поведал ей обо всём и девушка действительно поверила, ей хотелось верить в то что это было до неё. Да к чёрту всё, они никак не будут вместе, Мильковский ни за что не отпустит свою карманную собачку. Устрашающий поворот ключа в замочной скважине и Алина вздрагивает, снова мучительные моменты тревоги. Женя злобно захлопывает дверь, девушка научилась определять настроение «любимого» даже по таким пустым мелочам. Сейчас мужчина был явно не в хорошем расположении духа. Он агрессивно прошёл в комнату, где находилась его девушка. — Почему не здороваешься? — процедил сквозь зубы, блондин. — П...прости, здравствуй, милый… — испуганно выдала голубая, отводя взгляд от сурового лица. Мужчина схватил жертву за руку и метнул в сторону коридора, таща в убогую, пропитанную горестными муками, спальню. Он кинул ударницу на кровать и начал срывать с неё одежду. Отговорки и крики не помогали, парень любил жестоко брать девушек. Женя был как насильник со стажем, его заводило всё что сопротивляется. Это мерзко и до ужаса противно, но это жизнь. Болезненные крики доносились с маленькой комнатушки в конце коридора, совсем приглушённо был слышен скрип дубовой кровати и внешние шумы из открытого окна. Барабанщице поздно спасаться, тиран завладел ею. Парень бросил свою жертву как игрушку, разбил и окончательно сломал, а сам медленно ушёл на кухню, ужинать после тяжёлого дня. Алина захлёбывалась в слезах, не в силах пошевелиться, сердце сковал страх. Вся нежнейшая кожа имела противное клеймо, от этого смрада больше не отмыться. Теперь она может лишь в строжайшем секрете упиваться хрустальными остатками воспоминаний о счастливых деньках с Соней, отложенных в памяти. Было трудно представить тур, неужели блондин отпустит её, разрешит общаться с друзьями или посадит на невидимую цепь и запрет её в этой темнице безысходности. Без любимого дела голубоволосая мрачнела на глазах, даже её жалкий парнишка забеспокоился о своей «дешёвой шлюшке». Он радушно предложил ей отпуск в жаркой Африке за свой счёт. Девушка была вынуждена согласно кивнуть и фальшиво улыбнуться, прильнув к ужасным ядовитым губам. Сонины планы на ближайший месяц отдыха были совсем не просты, она собралась с лучшей подругой в прекрасное местечко, другой конец мира от душной Африки — леденящий север, нагорье Эльбруса. Рыжеволосая в прекрасном расположении духа решилась начать этот сезон. Большой чемодан и пару баулов, девушка уже в аэропорту. Несколько часов и Сомусеву с подругой уже встречает холодное январское солнышко, отражающееся на снежных бугорках. Вид с их места дальнейшего проживания открывался поражающий, до самых кончиков пальцев. Радужные переливы, суровая прелесть Эльбруса надолго опечатывалась в юных сердцах. Девушки скатывались на лыжах и сноубордах с экстремальных высот, не думая ни о чём лишнем, они всецело ловили момент.