Бокал счастья

      Голубоволосая сидела за своими потёртыми барабанами и настраивала хай-хет, усердно подкручивая непослушную стойку тарелок. Вдруг дверь медленно открылась и в помещение скользнула солистка. На ней была огромная кожанка с обвисшими плечами, широкие джинсы, топ. На рыжеватой голове была натянута черная бандана, держащая непослушные пряди чёлки. Соня сдержанно улыбнулась ударнице и прошла к своему микрофону. Сердце внутри Олешевой выбивало множество ударов, было страшно, неловко и трудно. Живот скрутило, а на лице вырисовывалась непонятная кривая улыбка. Щёки становились всё краснее, девушка прятала их за выцветшими голубыми прядями. Сомусева упоительно наблюдала за этой картиной, смущённой и неловкой Алиной, усердно избегавшей её сероватых глаз. В помещение совсем скоро пришли остальные музыканты и поздоровавшись с обеими стали наблюдать новые эмоциональные качели. По девушкам было видно, что они до боли сильно жаждали общения друг с другом, но им мешали невидимые нити. Их чувства трепетали и менялись так часто, что их обладательницы не успевали менять голос, выражения лиц и движения. То Соня обижалась на весь мир и выкрикивала любимые строчки из песни, громче обычного, то чуть ли не плакала, то любовно и меланхолично сливалась голосом со звуками инструментов. Барабанщице было легче, она утыкалась мрачным взглядом в барабанную установку, щёки пылали, живот крутило, а ноги изредка подрагивали. Ей было страшно, она боялась действий Сони, того что она разрушит этот хрупкий кокон неприкосновенности и наконец заставит взглянуть в собственные глаза. Снова Олешева выбирает тот вариант, что проще. Переждать. Репетиция окончена, рыжеволосая медленно подошла к нервной ударнице и подала голос. — Алин, нам нужно поговорить, — твёрдо произнесла девушка, прожигая взглядом голубой затылок. Олешева испуганно замерла и заторможенно подняла голову на источник своей симпатии. Она не успела рассмотреть солистку за всю длительную репетицию. Сейчас же она вникала в каждую детальку её тусклого лица и обводила взглядом обветренные малиновые губы. Соня прервала неловкие взгляды, взяв руку голубоволосой в свою и некрепко сжав мягкие пальчики. В груди закололо от неожиданных прикосновений и Алина громко сглотнула. — Извини я не могу, мне нужно бежать. — выпалила девушка и схватив маленькую сумочку, поспешно покинула студию. Сомусеву оскорбили эти глупые действия, но ничего не поделаешь, может поговорят в следующий раз, на завтрашнем концерте... Алина спотыкаясь, преодолевала ледяные улицы Питера, покрепче кутаясь в тёплый шарф. Внутри чувства скручивали Олешеву изнутри и давили на разум. Девушке правда хотелось развернуться и кинуться в объятия подруге. Но невидимая преграда напряжения, боязней и жестоких подводных камней останавливала голубоглазую. Она окропляла узкую дорогу хрусталиками горьких слезинок, они тут же сливались с промозглой почвой, которая любезно принимала все людские обиды. Фонари тут не светили, лишь заботливый месяц короткими бликами освещал путь, серебром покрывал снег, поодаль от идущей. Наконец уставшая барабанщица заявилась домой. В бездонной темноте девушка включила тусклый экран своего смартфона, в надежде найти сообщение Сомусевой — последний спасательный круг.Но заветной строчки так и не было. Это расстраивало, но в глубине девушка понимала свою непреклонную вину в их общей проблеме. Сытный ужин, тисканье любимца, мелькающие видео в Ютубе и десятки неотвеченных от Мильковского. Алине было так комфортно, отгородившись от всего мира в своей маленькой комнатушке, по горло накрывшись розовым пледом. «Завтра трудный день, но мы всё преодолеем» — подумала ударница и крепко заснула. Утром ребят ожидал тёмный мини-автобус с некой аппаратурой внутри. Пассажиры с криками забежали в средство передвижения и в предвкушении жаркого месива, уселись по своим излюбленным местам. Алине пришлось сесть вдали от рыжеволосой, так как прошлого неловкого разговора было достаточно. В её стареньких наушниках играл любимый рок, в голове бедлам мыслей, а за окном сменяющиеся пейзажи. Совсем скоро барабанщица заснула беспокойным сном, подбирая под себя ноги. Пару часов в пути и группа вылазит из транспорта, блаженно потягиваясь и щурясь от февральского солнышка. Клуб проведения долгожданного мероприятия был велик, компания с энтузиазмом забежала в просторную гримёрку. Волнительный саундчек и ребята в приятной тревоге выходят на горящую сцену. Люди восторженно загалдели, приветствуя любимых кумиров. Каждый прошёл на своё место и сделав глоток воздуха, начал выливать чувства в зажигательной музыке, создаваемой из сгустков самых лучших впечатлений, событий и моментов. Музыканты в жаром трипе отрывались под собственные биты и сочно вкладывались в каждую строчку. Конечно, после долгого отдыха было трудно вливаться в рабочий процесс и за пару треков их силы иссякали, но неожиданно открылось второе дыхание и ребята врубили, как не в себя, расшевеливая толпу тучных подростков. Было жарко, скользко и счастливо. Каждый из присутствующих заряжался частичкой неимоверного тепла, исходящего из сердец сплочённой команды ребят. На выдохе, Соня закончила последнюю песню и искристо улыбнулась, протягивая руки к кричащим зрителям. Олешева последовала её примеру и так же нежно обхватывала потные ладони слушателей. Во время жаркого концерта девушки так и не поговорили, ни у кого из них по-просту не было моральных сил. После выступления Алинка так вообще пошла блевать из-за непривычной физической нагрузки. Даже в автобусе внутренности барабанщицы выворачивало в бумажный икеевский пакет. Соня в это время пыталась ласково поддерживать её за плечи и поднимать короткие волосы, дабы не замарать. Голубоволосая поставила за этот заботливый поступок галочку в своей голове в пользу солистке. Будучи дома, Олешева монтировала последний влог с Мильковским из знойной Африки. А парень так бы и звонил девушке, благо она додумалась заблокировать его номер везде где только можно, предварительно послав нахуй. Конечно же, она знала что ненасытный музыкант вскоре вернётся за своей марионеткой, но она стала сильна, так что больше на поддастся на его хитрые уловки. Выходные быстро пролетели, группа договаривалась поехать всей гурьбой в съемный особняк за городом. Алина встала очень рано, поспешно собрала вещи и нанесла неяркий макияж. Затем она вызвала такси, которое совсем скоро было на месте. В мыслях барабанщицы крутилось лишь одно — «нужно поговорить с Соней». По приезде в шикарный особняк, Олешева постучала в железную дверь и ей открыл Юра. Он приветственно приобнял девушку и пригласил внутрь. В просторном зале сидело ещё несколько парней из их компашки. Алина поздоровалась с каждым и обвела комнату взглядом. Дизайн помещения был выполнен довольно минималистично, не так роскошно как у друзей Мильковского, но со вкусом. Кокос проводил подругу в её небольшую светлую комнату на втором этаже, в которой она благополучно расположилась на предстоящие три дня. Вид из широкого окна открывался потрясающий: снежные холмики на подъездной брусчатке и вокруг всего дома, накатанная снежная дорога, множество других очаровательных домиков в сухой снежной пелене. От дум глубоволосую отвлекли восторженные возгласы, доносящиеся с первого этажа. В лёгких приятно закололо от предвкушения вида Софьи. Быстро пересчитав ступеньки босыми ногами, ударница прошвырнулась в прихожую, где и находилась вся компания, бурно приветствующая солистку. Взгляд рыжеволосой случайно упал за их спины, встретившись со стеклянными глазами Олешевой, полными тревоги и неловкости. Соня перевела взгляд на свою обувь и стала отчаянно стягивать тяжёлые ботинки. Голубая растерянно потупилась в пол, пока ребята перемещались в гостиную. «Сейчас, или никогда» — промелькнула воодушевляющая строчка, в сознании младшей и она медленно приблизилась к другой. — Сонь, поговорим? — тихо произнесла девушка, боясь что рыжуля её оттолкнёт, так же как и она её. — Давай, я не против. — добродушно выдала старшая, вешая зимнюю куртку. Глаза Алины поднялись, устремив на ту лукавый взгляд. Затем взяла тёплую руку Софьи и повела к себе в комнату. Голубоволосая шумно приземлилась на собственную кровать, приглашая гостью жестом сесть рядом. Сомусева неловко помедлила, а затем выполнила просьбу. — Я хотела попросить перед тобой прощение, ибо очень сильно виновата. Совсем замучила тебя своими непонятными действиями, как ты еще меня терпишь? Так вот, и то что я тебе говорила о том, что всё что было между нами — неправильно, я наврала. Это было самое правильное решение в моей жизни, секс с тобой. — выговорила барабанщица на одном дыхании, перебирая в руках Сонины пальчики. — Сонечка, я люблю тебя. — отчаянно пискнула девушка, утыкаясь в собственные колени и извергая поток слёз. — Солнышко, плачь, если тебе будет легче, но думаю это напрасно. Я люблю тебя, дурочку и всегда буду любить. Конечно херни ты знатной натворила, но что поделаешь, ты всё равно моя малышка, верно? — ласково проговорила Соня, поглаживая светлую копну волос. Их обладательница резко выпрямилась от неожиданного признания и краснеющими от слёз глазами, начала вглядываться в небесные зрачки Сони. Губы задрожали и она отчаянно прильнула к её груди всем телом, обмякнув в нежных объятиях и таких нужных. Певица размеренно поглаживала спину другой девушки и та по-немногу приходила в себя. Вскоре всхлипы утихли и девушка выпутавшись из рук рыжей, улыбнулась самой искренней улыбкой. Неожиданно для обеих, прильнула к её губам своими пухлыми и солёными от слёз, осторожно, боясь испугать. Поцелуй по началу выходил совсем нежным и невесомым, девушки заводили друг друга этими призрачными прикосновениями, а вскоре перешли на более требовательные поцелуи, крепче обхватывая губы партнерши. Эрогенная зона Алины — затылок и Сомусева прекрасно это знала, поэтому медленно повела по нему рукой почёсывая и сжимая голубые пряди, ловля сдавленные стоны Лины на своих губах. А младшая тем временем, аккуратно поглаживала родную талию, спускаясь ниже к бёдрам, легко сжимая ягодицы.