resentment

Ален был напуган. Нет, не по тому, что все его одноклассники вмиг начали видеть в нем лишь пятно, что мазолило глаза, а кто-то пускал взгляд, в котором четко читалась жалость. Не по тому, что его регулярно стали избивать, ведь им так нравилось это, они считали, что этим выбьют все, что отклоняется от навязанной им нормы. Удар за ударом, сбивало с ног, заставляло сплёвывать кровь, обессиленным лежать, ведь это болезнь. Люди всегда будут сторониться и презирать тех, кто отличается от их взглядов или же от них самих. На тот момент, Ален не думал, что головокружение, боль во всем теле, разбитый нос, мутность в глазах - станет чем то привычным, повседневным. Больше чем давление всех находящихся в школе, вечная вялость, усталость, отсутствие каких-либо сил, побои и осуждения за спиной, а иногда и открытое заявление о том, что лучше бы он вовсе не рождался, больше всего этого, он был испуган тем взглядом. Тем безмолвным взглядом, который буквально говорил, что все кончено, что не стоит продолжать какое-либо общение, тот этого не хотел и все было понятно лишь по его глазам. Было так хорошо, Алену было достаточно его односторонней любви, достаточно было общения и простого нахождения рядом. Но не все бывает так, как мы того желаем. Однако тот, несмотря на этот душераздирающий взгляд, слишком боялся, что все закончено на совсем, что нет и шанса все исправить. Но и на его попытку лишь поговорить, объясниться, все, что он услышал, было это "Прости", слово, что словно выстрелом врезалось в грудную клетку, что заставило рыдать часами на пролёт, ведь ударило осознание, что и объяснятся ему незачем, должен ли он? лишь за то, что тот до безумия ему нравился? да и по тому, что его не хотят слышать. Так паршиво он себя чувствовал, лишь по тому, что сильно любил. И действительно, если бы это делали все, хоть весь мир его осуждал за его существование, тот бы и внимания не обратил, лишь бы тот принял его. Несколько лет дружбы были разрушены в один миг. До конца не хотелось верить в это, все казалось кошмаром, который на утро просто бы забылся, исчез из памяти, а не внедрялся так глубоко. Видеться с ним каждый чертов день, было невыносимой пыткой. Тот избегал малейшего контакта, взгляда, не говоря уже о том, чтобы смолвить хоть одно слово. Раздавленный собственными чувствами, он опустошенно слонялся по коридорам, и даже те самые побои отвлекали его от всех этих отвратительных ощущений. Эта физическая боль не сравнится с той, что была на его душе. Часто задавая себе вопрос, он пытался найти ответ на то, почему же он влюбился в него. Может в его, черные как смоль, волосы, тонкие пальцы рук, запах одеколона в перемешку с потом и отвратительными, мятными сигаретами, глаза, что не просто затягивали тебя на дно, а околдавали серым оттенком, сравнимым с туманом. Верно, Ален блуждал в них как в тумане, не зная как выбраться, но он и не хотел, чувства захлестывали его полностью. Он и не смел позволить себе, рассказать о них, доводилось лишь представлять. Не о чем то вульгарном или постыдном, обыкновенное объятие, что скружило бы голову, сжать так крепко, что до хруста костей, до не возможности дышать, коснуться его губ, которые он так соблазнительно кусал, хотя бы на секунду дотронуться их, почувствовав эйфорию. Это были лишь грёзы, прекрасно понимал, что этому не бывать, что его чувства стоит затолкать в самый дальний сундук, находящийся на чердаке и запереть металлической дверью. Промучился он подобным образом около года, уход с учебы и начало работы для него стало спасением из этого ада. И вот, когда Ален, хотел оправиться от всего этого, начать что-то менять, он получает сообщение от отправителя по имени Крис. Сообщение, что выбивает из колеи. Пальцы отказываются выполнять какое-либо движение. Проводя, замёрзшим, окаменевшим пальцем по экрану, сразу же открывается диалог. Телефон в руке расплывается, текст нечитабельный и подсвечивание экрана, словно слепит. Весь он дрожит, стоит на том же месте, стоило ему увидеть имя. Как только он собравшись, протирает глаза, заходит в здание, комната персонала. Валится с ног на ближе стоящий стул и наконец читает сообщение. Крис. — мы можем встретиться и поговорить? Он это серьезно? Спустя столько времени решил прервать молчанку? Вздумал, что может просто взять и написать, да еще и попросить о встрече. Ален итак вдоволь настрадался, зачем продолжать мучить его. Но сейчас Ален делает то, за что ужасно ненавидит себя, он слишком слаб из-за своей влюбленности, которая толком не прошла, слишком слаб к тому, кто являлся в его снах, ни смотря на то, что тот душил его каждый день своим молчанием. Ему стоит признать, что он скучал по нему. Ален уже и не думал, что будет с ним после встречи, или например после того, как вместо ответного игнора, ответит на это сообщение. Ален. — для чего? нам есть о чем говорить? Крис. — прошу.. я должен тебе кое-что сказать. Все чувства смешались. Злость от такой наглости, радость от такого неожиданного сообщения, страх при мысли о встречи, дрожь от еще не сказанных им слов. Сердце не перестает биться так, что отдает в виски и пульсирует в голове. От безысходности, тот гасит телефон, хватая свою голову. Перебирая, крепко сжимая пряди своих волос, перебарывая желание просто выдернуть их. Хватает минуты три, чтобы окончательно собраться и наконец ответить. Ален. — хорошо. Даже после такого унижения, чувства разбитости, опустошения, тот не может справиться с желанием увидеться с ним, как бы страшно не было, не может не узнать, что он хочет донести до Алена. После его сообщения, они договариваются о месте и времени встречи. Того не отпускает дрожь, уже завтра, завтра им придется встретиться, находиться наедине, ввести диалог, когда они уже так давно этого не делали. Ален лишь чувствовал себя жалким, не смог собрать хоть крупицы своей гордости, вместо этого при первом же зове, согласился на его просьбу. Как же это глупо. Что он ожидает услышать, оправдания? объяснения подобному поведению? Тот уже совсем запутался, чтобы тратить свои силы на поиски ответов. Его смена закончилась, он неспеша одевается, все также углубленный в свои мысли, направляется к выходу. В кармане, находя свои наушники, тот одевает их в надежде заглушить мысли, текстами любимых им исполнителей. Достает ту самую пачку, зажимая одну из сигарет, после чего сразу же прячет свои руки в карманы. Фонари горят так ярко, словно с целью ослепить его, хруст под снегом слышится даже через музыку. Доходя до дома, поднимаясь на нужный этаж, обессиленный, не включая свет, переодевшись, падает на кровать. Но и как назло, сон приходит не сразу. Взяв телефон в руки, тот перечитывает диалог, убеждаясь, что это ему уж точно не почудилось из-за усталости. Он мысленно умолял, чтобы их встреча не сломала его, чтобы не стало еще хуже. Стоило ему сомкнуть глаза, как усталость взяла свое, и он тут же отрубился. *** Утро нового дня, тот сразу ощутил, неладное. Странное предчувствие,будто что-то должно случиться. Так и будет, сегодня нужно встретиться с Крисом. До сих пор в это не верится. Как ему стоит себя ввести с ним, что говорить, как смотреть на него, как скрыть всю боль и оставшиеся чувства, что почти угасли, но готовы гореть новым ярким,синим пламенем. Но Алену лучше всех понятно, что этого делать не стоит. В этот день ему не нужно было на работу, проспал он, казалось вечность. Сейчас Ален просто лежал, уставившись в одну точку, погрузился в воспоминания,в те где он еще видел улыбку Криса, такую лучезарную, не говоря уже о заразительном смехе. И снова боль. Колит так, словно впервые, будто все, что он пережил, начинается по новой, но и остановить эту пленку, что перекручивалась в голове, снова и снова, не мог, это было не в его силах. Место встречи, как неудивительно, было то, где они довольно часто виделись, от такого знакомого, даже родного чувства слишком тоскливо. Это была старая, заброшенная площадка, что находилась за парком и преодолев пару улиц, можно было отыскать. Время длилось с неимоверной медлительностью, будто специально заставляя Алена мучится от всех этих мыслей. Однако этот момент настал, Ален убедившись, что собирается максимально тихо, дабы не разбудить мать, у которой выдался выходной и она конечно же, отсыпается, спешно натягивает куртку, те же потрёпанные ботинки и достает из портфеля пачку сигарет, что стремительно опустошается, кладет ее в карман. Выйдя в подъезд, ощущает этот адский холод, что режет уши, и во время спуска по ступеням, натягивая капюшон, нервно шарится в кармане. Не думал, что стоит ему выйти из дому, тут же возьмется за перекур. Все его тело, говорит о явной нервозности. Дрожь в ногах, которые почти отказываются идти в то место, покусывание губ, в следствии чего они обветриваются и раздражённость от того, что он забыл прихватить наушники. Может песни смогли бы хоть немного его успокоить. Ален так задумался, так разволновался, что не заметил факт того, что он уже пришел. Взглянув на время, убеждается, что пришел раньше необходимого. Тем не менее от этого становится легче, Криса еще не было на месте, а значит у него есть время собраться с мыслями. Ничего не изменилось, совсем. Качели, что кажется вот-вот развалятся, голые деревья, что выглядят довольно мрачно. Видя эту картину, словно появляются их силуэты, когда они были младше, где они резвятся, бегая по всей площадке. Эти воспоминания вызывают у Алена грустную улыбку, которая тут же исчезает, когда ударяет осознание происходящего, "Как к этому пришло?". Медленными шагами, тот направляется к старинным качелям, присаживается на них, слышится знакомый скрип. Опустив голову вниз, пытается избавиться от дурацких мыслей, что вызывают головную боль. Сейчас он понял, что он совершенно не знает, что Крис хочет до него донести, не знает, что ему предстоит услышать, боится этого. И вот, сам не заметив того, как сильно погрузился в свои мысли, его пробуждает звонкое.. – Ален? - о нет, этот голос, этот чертов голос, как же долго он его не слышал. – Извини, я кажется немного опоздал. Крис никогда не славился своей пунктуальностью, Ален же и вовсе не смотрел на время, возможно желал, чтобы тот и вовсе не пришел. – Привет. Крис. - буквально выдавливает из себя слова Ален, ведь подняв голову, он растерялся. Крис усаживается на качелю, что находится рядом, и какое-то время молчит. Ален украдкой глядя на него, замечает, что тот пытается подобрать слова, взгляд его сосредоточен вперед. Невозможно находится рядом с ним, воздух словно исчез и дышать совсем нечем, атмосфера давит так, будто сейчас он свалится и поляжет на эту холодную, заснеженную землю. В такой ситуации, закурить просто невозможно. Ален тут же вытягивает пачку из своего кармана, и глядя на рядом сидящего Криса, прерывает тишину. – Будешь? - невозмутимым голосом задаёт Ален, глядя на него, ожидая ответа. – Конечно, - тот не долго колеблясь, отвечает и тянется за сигаретой, думает, что она ему явно не помешает. Снова тишина. Оба сидят, зажав сигареты в губах, не смеют и взглянуть на друг друга, теперь это кажется слишком неловким, наблюдают за тем, что находится вокруг. – Ничего не изменилось, правда? - пытается хоть как-то разрядить обстановку Крис. – Это то, что ты хотел мне сказать? - язвит Ален, ведь его эта ситуация начинает раздражать. Ему написали сообщение после столь долгого молчания, игнорирования, и вот он, заявился и вытягивает воспоминания от которых так хочется избавиться. После своих слов, он взглянул на Криса, в котором читалась растерянность и сожаление. – Ален я.. Мне действительно есть, что тебе сказать, но и слов подобрать невозможно, - Крис говорит так, будто его отчитали за шалость, однако виднеется чистая искренность, от которой лишь больнее. Лучше бы он ненавидел Алена, лучше бы высказал все, что думает и эти слова были бы самими мерзкими и отвратительными. Втоптал его в грязь, избил вместо тех ублюдков, никогда не пытался бы связаться с ним, продолжал игнорировать и показывать, что лишь одно присутствие Алена вызывает отвращение. Может тогда Ален смог бы забыть его, забыть те чувства, но когда тот, сидит перед ним сейчас, спустя столько времени, запинается, курит ту же сигарету, что и он - это слишком. – Тогда поторопись. - Ален груб с тем в кого влюблен, как раз по тому, что тот поступил слишком подло, оставив его одного. Криса его слова ранят не меньше, чем его Алена. От них он окончательно собирается с мыслями, словно ему дали хорошую пощечину и тот наконец очнулся. Крис бросает на Алена серьезный взгляд, продержав небольшую паузу, после того как их взгляды сплелись, он начинает. – Хорошо. Пойми, я не хотел бросать тебя таким образом, мне было не лучше от того, что наша связь прервалась. Но и.. Он не выдерживает того, как Ален смотрит на него. Ему стыдно, кажется его лицо горит и это не от холода. Крис прекрасно знал, что поступил ужасно, знал Алена слишком хорошо и понимал, что его это сломает, однако все же сделал это. Но вина не покидала его ни на секунду, он всегда думал об Алене, о том как поступил и боялся через что пришлось пройти его лучшему другу. – Я трус, Ален. - его голос дрожит, не может оставить свои руки в покое, нервно перебирая пальцы. - Я боялся, что мой отец узнает о слухах, ты сам прекрасно его знаешь, я был бы уже мертв. Все верно, отец Криса был слишком строг, все слова сына, он бы воспринял как оправдание, для него был бы важен факт того, что тот опорочил их имя. – Знаю, это звучит, как оправдание, - продолжает Крис, – Но я хочу, чтобы ты знал, мне действительно жаль, что я так поступил, ты был одним из важнейших мне людей. Алена эти слова бьют похлеще тех кулаков, которые он ощущал на своем лице каждый день. Каждое произнесенная фраза Крисом прокручивается в голове по нескольку раз. Но больше всего его ранят эти два слова "..ты был.." – Прекрати.. - Ален не в силах это терпеть, случилось то, чего он хотел меньше всего прочего. Слушать жалкие оправдания. Крис послушно замолкает, он и не ожидал, что тот просто возьмет и простит его, но и не сказать, что он чувствует не смог. Повисает тишина, эта напряжённость убивает двоих. Ален держит руками свое лицо, опираясь локтями о колени. Переварить это слишком тяжело. Собрав свои оставшиеся силы, он говорит. – Прошу.. Давай сделаем вид, что мы вовсе незнакомы? Что я тебя простил и мы можем жить дальше? - ничего лучше, он придумать не смог. Это казалось оптимальным вариантом и для Криса, и для него. Крис не нашел в себе силы даже ответить, он кивнул и наблюдал за тем, как его друг встает с качель и не проронив банального прощания, просто уходит.