Семейные путы

Майкрофт успевает сделать два коротких звонка, пока Шерлока с предельной осторожностью сажают — не сказать грузят — в одно из кресел с откинутой спинкой. Содержание звонков Шерлок пропускает мимо ушей — это просто что-то важное и про него. Он — боль и гордость Британского Правительства. Как будто нужно знать что-то еще. — Ваш брат не очень внимателен, — говорит Шерлок одному из мужчин в камуфляже. Он не уверен, что конкретно заметил, но такое случалось и прежде. Где-то в его мозгах, увязших в нежной топи обезболивающих, высекается искра, и непослушный язык выталкивает нужные слова наружу. Будь у слов курс, словно они перелетные птицы (о которых до странного неприятно думать), он бы осторожно огибал голову мужчины в камуфляже и, круто повернув, врезался бы в Майкрофта как в конечный пункт. Перед «камуфляжем» очень удачно провинился брат, в чем именно, Шерлок сказать не может, но сейчас это лишние детали. Важнее то, что шпилька отправляется прямиком к Майкрофту, это тоже удачно, а в чем провинился Майкрофт, Шерлок тоже не может понять. Он лениво цепляет эту мысль, буксируя рядом с ней, и снова едет дальше, словно по кругу: мужчина, мысль, его брат, фраза, Майкрофт — его брат, мужчина, мысль, фраза. Брат. Майкрофт наверняка кривит угол рта в усталой усмешке, пока Шерлок пытается понять, на каком языке уязвил мужчину в камуфляже. Это вполне себе мог быть сербский. Майкрофт со своим полиглотством не помогает. Он никогда не помогает. Он… — Сестра, — вздыхает обладатель нерадивого брата, ни на кого конкретно не глядя. Это мужчина в дурацком белом халате, чьего лица Шерлок все никак не может разглядеть (возможно, сейчас это словно слышать речь на чужом языке — видеть лицо другой национальности; фильтры Шерлока работают с излишним упорством, лишая его ненужной информации), вздыхает и исчезает из поля зрения. Это был медик, вспоминает Шерлок. А с ним конвой. И конвоирующие, не медля более, уходят вслед за медиком. Шерлок вытягивает подрагивающие ноги и откидывается глубже, глядя в потолок. У потолка мягкий бежевый цвет, которого он очень давно не видел. И серые вставки с кнопками вызова бортпроводника и прочими нужными функциями. Распахнутая створка круглого кондиционера неприятно напоминает дуло автомата. В ушах начинает шуметь и галдеть, словно взметнувшийся ветер спугнул стаю птиц с дубовой кроны. Шумит так, что он чуть не пропускает усталое: — Ты так и не учишься на ошибках, — которое становится спасением. Наконец-то. Голос у Майкрофта хриплый, сухой и горьковатый. Этот голос перекрывает птиц, листья и ветер. Этот голос сильнее их всех вместе взятых. У Шерлока у самого сушит в горле и горят обветренные губы. Комплементарность этого голоса такая правильная, что хочется не слушать — хочется говорить им. Стать источником. Такой голос свидетельствует о множестве возможных состояний. Шерлок хочет быть отправной точкой для каждого из них. Шерлок хочет стать поводом для Майкрофта. И, кажется, если выпить его голос, внутри станет легче. Если Шерлок этого не знает, то Майкрофт знает наверняка. Шерлок забывается в образах и рывковым усилием спасает себя сам: — Я перестал недооценивать вероятность лесбиянки, — бормочет он на отвали, возможно, даже стыдливо, крепче смежая веки и зная, что Майкрофт поймет. Он одновременно избалован и угнетен интеллектом старшего брата, в то время как сам — сам не может вспомнить, когда успел закрыть глаза. Он ведь смотрел, не отрываясь. Глаза закрываются автоматически, стоит кому-нибудь ударить тебя по лицу. О. Вот это он помнит слишком хорошо. Медик быстрым шагом подходит и молча, без лишних реверансов, опускается перед ним на колени. Как обычно — когда Майкрофт говорит так, Шерлоку будто обрабатывают раны и оставляют новые — до следующей реплики. Шерлок не уверен, как это применимо к его телу, и Майкрофт почему-то ничего — бережет голос? не хочет разговаривать при свидетеле? просто не хочет? — не отвечает, даже не делает попытки заговорить. Майкрофт молча смотрит на него больными глазами, не таясь, и Шерлок не может вспомнить — когда он успел открыть собственные? Это глупый вопрос. Когда Майкрофт сжал его кудри в горсти и зашипел на ухо, Шерлок не мог не пялиться в ответ. Как будто с тех пор он вообще закрывал глаза. Когда Майкрофт смотрит, глаза закрывать нельзя. Шерлок не знает, что он боится пропустить, не удара ведь — он точно помнит, что Майкрофт его не бьет, и он сильнее Майкрофта. Все то, чего Шерлок не знает про себя самого, Майкрофт знает наверняка. Хотя бы поэтому закрывать глаза не стоит.

***

…гробовая тишина, стоящая с момента их появления, — никто не обмолвился и словом, — нарушается гулом набирающих обороты турбин. Майкрофт сидит у окна, по левую руку от беспокойно спящего Шерлока, и накрывает его ладонь своей, отвернувшись. Рука у Шерлока горячая и искалеченная, но целая. Майкрофт гладит суховатые костяшки, едва касаясь. Майкрофт смотрит прямо в глаза, улыбаясь, и восточный ветер нежно касается его руки. И мир вокруг дрожит и рвется на части. Когда они взлетают, Майкрофт убирает руку и прячет в ладонях лицо.