Дар Весны

Холод. Пустота. Но пустота та была как будто живой, она растекалась и окутывала, заставляя утопать в ней словно в болоте. И болото то было прошлым, воспоминаниями маленькой девочки, что приносили много боли. Одновременно пустые и наполненные. Склизкая чернота соприкасается с кожей ног и медленно их обволакивает, проникая в глубь к воспоминаниям… В сыром каменном подвале, куда не проникал ни единый луч света, только холодные и пустые стены, ни единой картины, безделушки, да хоть какой-нибудь вещицы, что заставило бы это место ожить и сделать его хоть чуточку гостеприимней и приятнее. Этот подвал был абсолютно пуст и мёртв, но каждый раз он ненадолго оживал со светом маленькой свечи, что приносили люди, и маленькую эльфийку, что снова будет наполнять слезами и криками эти мертветски холодные стены и лица. И вот, в очередной раз, она лежала, привязанная к скрипящему старому столу. – Слушай, Багор, тебе это не надоело? – всадник сидел, вальяжно закинув нога на ногу с совершенно безразличным видом. Явно скучающим. –Порядком да, но других вариантов у нас не имеется, – Багор устало потирал переносицу. – Есть – Фагор заговорчески щурится. –Нет! – резкий удар по столу, отчего девочка тихо пискнула и раскрыла опухшие глазки. – А вот и наша проблема очнулась. Ну что, дорогуша, может сейчас вспомнила, – пленница отрицательно и очень робко дёрнула головой. Багор вскакивает с места, нависая над девочкой грубо хватая её за подбородок. – Так постарайся! Иначе и спать и жрать снова будешь в подвале в обнимку с крысами!–совсем разразился мужчина и голос его громким и угрожающим эхом стал отскакивать от стен, проносясь по всему подземелью. – Полегче, полегче, дорогой братец. В таких соплях и слезах, она, даже вспомнив – мало что расскажет. В отличие от брата голос его был бархатным и нежным, как показалось девочке, он аккуратно вытер с её щёк слезы и продолжил расспрашивать. И в тот момент ей показалось, что она вспоминает какое-то давно забытое ею ощущение или чувство, что-то предательски затрепетало в груди и разлилось теплом. Вспомнила ощущение. Совсем не то чего от неё ждали, зато отчаянно ждала её душа. Тьма пробирается всё выше и выше, обволакивая всю грудь и спину. Веснушка пытается всеми силами сбросить её себя. Кричала и извивалась, бороздила ногтями кожу будто пытаясь её содрать. Но она всё липла, будто врастая в плоть. А её тихие и немые крики уходили куда-то в пустоту. Они были бесполезны. Как и все её усилия. Девочке так и не удалось тогда ничего вспомнить, но она совершенно не боялась, ведь Фагор обязательно её защитит от своего брата. И когда настала пора снова подвергать свою плоть издевательствам новых заклятий… Она была готова. Да, готова к очередным испытаниям тела, но не собственной души, что и так уже как будто всё это время находилась в каком-то забвении. День шёл за днём, сон за сном, всё слилось воедино, в одну цепочку непрекращающегося ужаса, что душа как будто её уже и покинула, но нет. –Нет! Ф-фагор, ты же хороший! – эльфийка уже не плачет, а просто кричит от безысходности с пустотой в глазах, но с маленькой надеждой, что всадник над ней сжалится. – Милая– мужчина наигранно нежно гладит её по волосам, – Я добрый, – глазки пленницы начинают сиять. Вот, вот её спасение от этого гадкого подземелья! – Пока мне что-то нужно. Последние слова он будто выплёвывает. Фагор резко отшвыривает в стену свою спутницу и прижимает головой к холодному бугристому полу. Выступающие камушки больно давят, но слезы давным-давно все выплаканы… И вот тогда маленькой эльфийке и показалось, что души у неё больше нет. Ведь : «Плакать способен лишь тот, кто любит, и тот у кого жива душа. Слёзы– это не слабость, а показатель чистоты души.» Заговорил вдруг чей-то нежный тёплый голос в голове девочки. Тьма подбирается к шее, и девочка уже не сопротивляется, сопротивление бесполезно. Сколько бы она не гналась за призрачной надеждой, сколько бы не бежала за ней, всё всегда оборачивалось одним и тем же… Воспоминания к ней не приходили, то, что нужно, она рассказать не могла. Не могла помочь ни всадникам ни себе. И уже больше никому она не поможет подумалось ей, когда перекрылся кислород и она погрязла… Но вдруг над её головой возник маленький свет, он становился всё ярче и ярче испепеляя тьму, она таяла и отступала. – А может быть в последний раз попробовать спастись? *** –Эру Всемогущий! Куда бежать?! – Альдарион испуганно переводил взгляд с одной койки на другу. И всё же решает, что друг с девочкой справится, а он займётся Трогоном. В конце концов, перевязка проще, чем борьба с магией. Трогон молча и тихо истекал кровью, а вот девочка выгибалась в жутких припадках хватая себя сначала за ноги, потом за руки, оставляя кровавые следы на собственной белоснежной коже. Припадок её настолько силен, что даже Элронд не может как следует уложить эльфийку на постель, чтобы помочь. Хотя, чем и как он понятия не имел. Это не боевые раны, а тёмная магия, которая сжирала всю душу и тело малютки изнутри. Он видит, видит и чувствует как она мучается, как страдает, что его собственное сердце наливается кровью, он хочет помочь, но не может – не знает как. И вдруг, она обмякла на постели, все судороги стихли. – Что такое? – Альдерион подбегает, отчаянно пытаясь нащупать сердцебиение, которое, кажется, начинает стихать, дыхание замирает, – Элронд, да сделай же ты что-нибудь! Вдруг оба эльфа ощущают чужое присутствие. – Отойдите, – вся комната озаряется незримым светом, вошедшая хмуро смотрит на ребёнка и тихой поступью подходит ближе, – Бедное дитя – лишь только молвит эльфийка и обхватывает ладонями голову девочки, начинает что-то нашептывать, а руки её становятся будто два маленьких светила, и свет этот весь до последнего наполняет и уходит внутрь маленького тельца. И напоследок тихонько целует в лоб, что полностью истощает её энергию. Элронд еле успевает поймать эльфийку. – Леди Галадриэль, вы меня слышите? – Да, так она и ответила тебе. Она без сознания. – Уже вижу. Девочка распахнула глаза, пытаясь отдышаться и наконец вдохнуть полной грудью. В помещение вбегает другой эльф и Элронд бережно передаёт ему свою ношу. – Простите, мы не успели ничего понять – начал было Элронд. – Ничего. Келеборн – так звали эльфа; на извинения лишь тепло улыбнулся и мотнул головой, – Не переживайте, она всегда знает, что делает, к тому же, не вам извиняться за проклятия, не вы их накладывали. – Простите? – два друга сказали в уни сон. – О, так вы не поняли. Ладно вы – лекарь, но ты Элронд должен был понять, странно очень странно … – Простите, что понять? Присутствие на ней и в ней чёрной магии почувствовали все, но вы ведь что-то конкретное имеете в виду, а именно – проклятия. – Как на счёт обсудить это на террасе у водопада, мой любимый вид, как Леди придёт в себя. Поверьте, моя жена лучше вам обо всëм поведает, Галадриэль понимает природу проклятий и разного рода заклятий и имеет с ними опыт в отличие от меня. – Да, конечно, как скажете, – эльфы кивнули друг другу на прощание. И Альдерион с Элрондом решили наконец уделить своё внимание девочке, которой в прочем, в постели не оказалось . – Куда она?... – Альдерион легонько пихает друга в бок. – Шшш, вон, наша пропажа, – девочка мирно сопела, обняв Трогона и прижавшись к нему всем телом. – Что ж, пусть отдыхают, им обоим досталось. *** Тем временем владыки разбрелись по своим покоям, отмывали кровь с мечей, грязь, обрабатывали ссадины и синяки. Никто из них и подумать не мог, что самое безопасное место в Средиземье, скрытое от посторонних глаз, такое тихое и умиротворённое, вдруг станет местом жестокой схватки, после которой навечно теперь будут покоиться под землёй тела всадников. Всадников, которых сгубил один ребёнок… День уже начинал перетекать в вечер. Придворные эльфы суетились на кухне и готовились к ужину. Но особенно суетилась группа молоденьких эллет. И суетились у них не сколько руки да ноги, а сколько языки. – Теперь обеду пропадать, – недовольно притопнула одна. – И не говори, горбатишься на этой кухне днями, а эти ещё и отказываются. Невежды! – Ох, ну, зато сами съедим, Холимион, Алана, не переживайте вы так. Я вообще тут услышала, – голос невысокой эльфийки с худощавым и сухим лицом перешёл на заговорческий шепот. Она ладошкой подозвала подруг наклониться к ней ближе. – И видела, девочки…– но договорить ей не дали. – Холимион, Алана, Алира! А ну прекратили и быстро взялись за работу! Чашки да тарелки сами себя не отнесут. И перестанете вы уже когда-нибудь сплетничать? Не ваше дело по какой причине владыки не смогли явиться, – Из кухни вышла тучная эльфийка. Тучной она была настолько, насколько позволялось эльфам. – Так всё-таки не смогли, а не не захотели? – подхватила Алира. Довольная собой и тем, что она похоже была права, сверкает своими зелёными глазками на подруг. –Алира! – Мы уже идём Эариэль. Идём – зеленоглазая подхватывает поднос с чашками. За ней и две другие эллет. – Зла на них нет, да кочерги, разгоряченной на языки! – Ох, Эариэль, оправдываешь своё имя, – из-за угла выныривает элон с длинной каштановой шевелюрой и безмерно добрыми глазами. Черты его лица были мягкими, что даже гнев был не способен их омрачить, но с особой теплотой он, пожалуй, смотрел только на эту прелестную элллет. – Линдир, напугал! – эллет звонко смеётся. И смех этот словно ласкает слух её собеседника. – Да, оправдываешь. Сейчас твои волны спокойны и прекрасны, Эариэль, как и всегда. – Ты ещё не видел, как мои волны бушуют по-настоящему, – щёки налились лёгким румянцем. От чего эльф напротив довольно заулыбался. – Что ж надеюсь и никогда не увижу, – ладонь девушки покрывает мягкий и невесомый поцелуй. – Говори, чего пришел, обольститель – руки сами собой складываются в замок. – Да, ты как всегда проницательна, дорогая. Возьми с собой лёгкой похлёбки, две порции и отнеси в лазарет. Эльфийка хмурится – Неужели эти … Невоспитанные эллет были правы? Все живы?! Линдир тихо рассмеялся. – Это замечательно, что сами сплетни тебя не волнуют и ты беспокоишься о другом. Отвечая на твой вопрос, нет. Не всё в порядке. – Что ж надеюсь хоть все живы…Все ведь живы, дорогой? – Эариэль явно нервничает и поджимает нижнюю губу. Картина последних событий в её голове складывалась совсем не радужная. – Все живы, не волнуйся, моё море. Просто нужно покормить двух эльфов. Одного аккуратно и с ложечки, а именно Трогона и… – Что? Эру всемогущий, во что он вляпался снова?! – эллет засуетилась и побежала в кухню за похлёбкой всё ворча и сетуя себе под нос. Этого несносного мальчишку она знала очень давно, можно сказать с пелёнок. Перед её глазами тут же встал его образ такой улыбчивый и лучезарный прям как его рыжие волосы. И вместе с тем печальные глаза его почившей матери. – Спасибо, Эариаль, и никому ни слова. Девушка было развернулась к выходу, но там никого не было. – Пожалуйста, – сказала уже самой себе погрустневшим голосом. И чтобы не уйти в мрачных омут собственных мыслей решила заняться поручением. – Ну вы и голубки – заговорил откуда-то повар. – Ой, работай лучше! И учти, ты ничего не слышал, братец. Златовласый эльф лишь игриво пожал плечами. *** – Кирдан, Амдир, то, что я скажу вам не понравится, – Гиль-Галаду действительно тяжело было говорить, горло пересыхало так быстро, что не помог и полностью осушенный стакан с водой. Но плотно сжатые губы говорили о его решимости. – Многообещающее начало, –волосы спадали с лица, а голубые глаза всматривались в трещины на полу, эльф горько усмехнулся и тяжело вздохнул. – Помните, я уже поднимал тему о союзе. И я всё ещё держусь за неё и с последними событиями только крепче, – он слегка мотнул головой, пытаясь забыть поле боя и горы мертвых тел своих поданных; горящий город. Война преследовала его, где бы он ни находился, как и каждого сейчас в Средиземье. Никто не мог укрыться от этого безжалостного пламени. – Но нам стоит подождать. Я верно уловил ход твоих мыслей? – уголки губ Амдира медленно и натянуто поползли в верх. Вопреки своим чувствам, он старался не показывать своего разочарования. – Я не уловил, – Кирдан произнес это твердо и громко, дыхание его стало вдруг тяжёлым. Амдир похлопал голубоглазого по плечу. – Мне бы твою невинность, дорогой друг, – его действительно поражал факт того, что даже не смотря на статус правителя серых гаваней Его по праву называли старейшим и мудрейшим эльфом, он рассуждал без цинизма и эгоизма. Столетия и тысячелетия жизни, которые сопровождались нескончаемыми войнами, болью и утратами не заставили его сердце хотя бы немного затвердеть, а в разуме и помыслах посеять хоть долю ненависти или цинизма с холодным расчетом. – Ох, нет…– эльф замотал головой, надеясь, что он просто всё неправильно понял. Просто не понял. – Ох, да, Кирдан. Ты видел мощь этой девочки, никто из ныне живущих в Арде эльфов не имеет и доли той мощи, что сокрыта в этой крохе. Она нужна нам, нужна будет союзу, и ты это понимаешь. Представь, что будет когда она подрастёт и насколько велика станет её сила. У нас будут все шансы победит Саурона. – Не забывай, что ты говоришь о ребёнке! Не об оружии, а живом существе! Немного помолчав он твёрдо добавил : – Чем же мы тогда лучше тех, с кем так упорно воюем? Нет, я полностью солидарен с тем, что она сможет оказать нам огромную помощь в борьбе против Саурона, но прошу вас не забывать, что она такая же, как и мы. Из плоти, крови и с бьющимся сердцем, которое за свою короткую жизнь и так, я думаю, пережило слишком много боли, и как мы сегодня увидели очень хочет жить. Просто жить. И всё что ей сейчас нужно – любящие родители и счастливое детство, насколько позволительное в наше время. Он не ждал, что они ответят ему или будут переубеждать. Кирдан знал, что они его услышали и поняли, и добавлять ничего не станут. Он молча вышел из покоев Гиль-Галада и тихой поступью добрался до своих и с уже потускневшим взором наблюдал как Солнце медленно заходит за горизонт. Невольно вспоминая о Серых Гаванях, о том, что нигде больше Светило не дарит таких чудесных закатов, отливая и отражаясь в море своими последними лучами. Тёплые воспоминания немного приводили эльфа в себя и мысли в порядок. Такой сумбурный, странный день наконец стал предаваться очертаниям в голове, что даже полученные этим днем синяки вдруг заныли. Кирдан горько усмехнулся, подумав про себя: старею, что ж поделать. – Старею, а этому миру удивляться не перестаю. Какая прелесть. А удивила его эта девочка. Несомненно, все чувствовали что-то от неё, но только он Келебор и Галадриэль смогли понять природу этих странных ощущений. Вспомнив малютку и её испуганные глаза, сердце вдруг неприятно защемило в груди, безграничный гнев, что переполнял и придавал ей сил. Сколько боли и страха таится в этом маленьком тельце. Это поражало эльфа до глубины души, но и безумную гордость какую-то даже отеческую вызывало её мужество, когда она так отчаянно защищала того мальчика. Жаль, что его мыслей и гордости не разделяют все, а видят лишь то, что сами они увидеть хотели. Маленького «монстра», «безграничную силу», «оружие» в лице такого маленького и хрупкого существа. Отчаянные времена требуют отчаянных мер. Успокоив вихрь своих чувств и мысль, владыка направился к остальным. Гиль- Галад и Амдир тем временем направлялись в трапезную, а точнее на террасу, которая стала этой самой трапезной. Круглый массивный стол, что украшала белая скатерть с вышитыми на ней золистыми узорами, что переливались в солнечном свете, и дубовые массивные стулья с резными узорами. Крайне не богатое убранство, но крайне изысканное, ничего лишнего всё только самое необходимое, а витиеватые маленькие узоры, выдолбленные на сводах и арках, лишний раз напоминали об искусности эльфийских мастеров. Юные эльфийки уже начали снувать туда сюда, греметь серебряной посудой, неся различные яства, что наполняли пространства весьма приятными запахами и разогревали аппетит уже сидящих за столом эльфов. Сидели все молча и каждый думал о своём. Амдир и Кирдан только что пришедшие к столу о прошедшем разговоре, а Альдерион и Элронд о предстоящем. Никто не решался нарушить тишину. И за них это сделали назойливые эльфийки. Гиль-Галад сидел совершенно, не обращая внимания на окружающую его атмосферу, уйдя куда в лабиринты собственных мыслей. И делал он уже это, к сожалению, по привычке. И совершенно не важно, где бы находился его величество. Алана неспешно подошла к владыке, стараясь не слишком напугать своим неожиданным появлением, как ей казалось, ведь поступь у неё легкая, как и она сама словно пёрышко. –Владыка, возможно вам стоит принести десерт, – Алана переводит многозначительно взгляд на тарелку с почти не тронутой едой. – Да, пожалуйста, но лучше подлейте ещё вина. Линдир, – и как только тот подошёл к столу взять бокал владыки, его брови поползли вверх от удивления, но он быстро взял себя в руки. Коротко кашлянул, обращая на себя внимание эллет, отметив про себя в очередной раз её наглость, которая прямо сейчас тянулась не за тарелкой, а скорее своим декольте к лицу правителя. Это не укрылось и от присутствующих. Амдир сидел напротив, заливаясь краской и изо всех сил старался не прыснуть от смеха и от столь настырной попытки обратить на себя внимание. Гиль-Галад лишь тяжело вздохнул, смерив Амдира суровым взглядом, Алану он в прочем, не удостоил даже им. Эллет вышла из залы совершенно довольная собой легко покачивая бедрами. – Не смей, Амдир, даже не думай, – отозвал недовольный эльф. –Как скажете, лакомый кусочек для всех незамужних эллет, – и концовку сопроводил тихим смешком. – Мозгов и чувства такта я смотрю у тебя не сильно больше, чем у этой особы. – Гиль-Галад раздраженно фыркнул его уже окончательно утомил этот день. –Ладно, извини, – сам Гиль-Галад же в свою очередь никогда не извинялся. Это всегда делали окружающие, но и обижать лишний раз ему тоже никого не хотелось, поэтому Амдир знал, как тяжело ему даётся это молчание, особенно по отношению к юной эллет, которую привлекал не сколько сам эльф, а его трон и положение. И, пожалуй, именно в эти момент все, кто был чуть умнее этой эльфийки понимали, что тут и проявляется всё терпение и даже милосердие владыки, ведь, что только не делали юные представительницы женского пола, чтобы заполучить его внимание, а он спускал всё с рук и лишь в крайних случаях шёл на серьёзные меры. Из всего этого следовало, что терпение его лучше никому не испытывать и Амдир на его колкости никогда не обижался, а относился с пониманием к одинокому эльфу. Однако ни от кого не могло скрыться, как самому Гиль-Галаду иногда бывает паршиво и противно от своего окружения и себя самого. И даже от собственного одиночества, в котором так часто ему приходилось скрывать себя и свои эмоции от окружающих. И от всяких настырных эллет. – Прошу прощения, пожалуй, к столь важным персонам мы выпускать её более не станем, – тихо проговорил Элронд. – Разве что на потеху публике, – отозвался Линдир возвращая бокал, наполненный вином. – Благодарю, – эльф залпом осушил всё содержимое. *** – На ней лежали проклятия, и как нам думается , – Галадриэль кинула короткий взгляд на мужа – Это имеет прямое отношение к тому, что девочка себя не помнит, а лишь помнит, что с нею было. В омуте её воспоминаний, что мне удалось увидеть не было ничего о её прошлом до попадания в лапы этих гадких чудовищ. – И с чего вы сделали такие выводы? – отозвался Гиль-Галад, приподнимая бровь – Может, они попросту хотели забрать её силу, но…О, кажется я понял к чему вы. Леди лишь коротко с улыбкой кивнула в ответ, слабость в её теле всё еще давала о себе знать, и она изо всех сил старалась не распластаться в кресле. – Да, всё верно, они с легкостью могли это сделать, однако, если силы запечатаны другим проклятием, судя по всему, тем, что не известно ни нам, ни им, то им нужно было узнать это от девочки, а как она расскажет, если не помнит? Только наложив ещё заклятия, либо же пытаться всеми силами разбить имеющееся. – силы казались покидали её с каждым словом и Келеборн заботливо держал её за руку, подпитывая своей собственной энергией. – Простите, но, а что если она и не знала? – Альдерион поддаётся чуть вперёд, внимая рассуждениям эльфийки всё с большим интересом. Для него чужда магия в таких высоких и сложных её появлениях. Он всего лишь целитель и бывший воин, что он знает о магии и проклятиях, да практически ничего. Галадриэль мягко улыбается – Понимаете, господин целитель, проклятия вещь крайне разрушающая, вы видели как девочка мучалась, они поедали её изнутри и снаружи, а всё потому, что использование магии на спасение мальчика отняло у неё силы, и её дух перестал бороться, её феа чуть не покинуло хроа. – Учитывая, что она так долго держалась против проклятий и всех этих заклятий ещё и используя при этом свои силы, её магия действительно крайне велика… Простите, что перебил . – Альдерион виновато опускает глаза. – Всё хорошо, вы начинаете понимать, как и все присутствующие, я полагаю? – все сидящие, а именно Амдир, Гиль-Галад и Элронд почти синхронно кивают, коротко переглядываясь друг с другом. – Вижу вам уже тяжело говорить, Леди Галадриэль, – Гиль-Галад в очередной раз обеспокоенно осматривает эльфийку с ног до головы, отмечая, что её тело уже на последнем издыхании держится. Конечности не двигаются, руки чуть подрагивают и того света, который по обыкновению излучала Галадриэль не было. – Позвольте я продолжу, а вы идите отдыхать и набираться сил, – эльфийка отвечает слабым кивком и с помощью мужа встает, но тут же ноги её подкашиваются. Все рефлекторно дернулись. –Пожалуй, дорогая, тебе лучше совсем не напрягаться, – Келебор подхватывает на руки жену и уносит из залы. – Продолжим. Суть в том, что она проклята была специально. Помните её черные вены на руках? Так вот, это что-то вроде сдерживающей силы для неё, каждый раз когда она пользуется своей магией проклятие, что лежит на ней приходит в действие. От того вены на её руках, в момент, когда она заботливо укладывала всадником под землю, проступали ярче. Оно отнимает силы, если она ей пользуется, возможно это своего рода плата, проклятие, по сути, живет за счет неё, но учитывая мощь, что скрывается в этой малютке для неё это не заметно, именно поэтому я думаю оно не было изначально предназначено для сдерживания её сил. – А с чего она должна знать, как снимать его? – довольных собой Альдерион откинулся на спинку своего кресла сложив руки, он был уверен, что напыщенный владыка до этого сам не дошел ещё. – А с того, что Леди вы видимо не слушали, как и меня. Магия девочки запечатана, как и её память, они, судя по всему, хотели забрать её силы, но они, я повторюсь, запечатаны и всадники накладывали на неё проклятия и различного рода заклятия. Проклятие само по себе не способно снять другое, но способно заглушить своей силой имеющееся. Как например оборотни намного легче и проще адаптируются к различного рода воздействия магического характера за счет собственного. Черная магия, знаете ли, развивается со времён Мелькора и его последователей, вот они и пробовали всё, что можно. И думаю, это именно они и есть. – Что?! – в разговор уже встряли Элронд и Амдир. – Да, Саурон, ведь тоже его бывший прихвостень, поэтому не исключено, что были и другие, может быть они и заодно. Возможно её магия нужна, чтоб воскресить его ну или хотя бы призвать его феа, что развеялось в Арде, учитывая нынешние события. Но это лишь мои предположения и весьма фантастические додумки. Все сидели молча, весь поток слов Элронда и Амдира кончился в миг, как и напускная самоуверенность Альдериона. Довольный собой владыка продолжил, – Откуда они ведают, что она знает, как снять проклятие, остаётся загадкой. Как и происхождение этого ребёнка. Но факт в том, что эти люди пойдут на всё, чтобы заполучить и девочку и то, что в ней сокрыто. Поскольку, даже я не представляю, какой мощью нужно обладать, чтоб выдержать столько, вполне возможно, мы чего-то не знаем и нужно расспросить об этом девочку. Но главное, что нужно сделать и делать – это защищать её, такая мощь не должна попасть в тёмные руки. –То есть, – подытожил Элронд, – что мы имеем. Девочку с огромной мощью, которую предположительно пытаются присвоить себе эти недонекроманты, пока не ясно для каких целей, но на ней лежит проклятие, что не даёт высвободить силу девочке полностью, но и не сдерживает всю её мощь и отсутствие памяти, что также связано с этим проклятьем, чтобы она не вспомнила как оно снимается. А значит, накладывали они свои заклинания, чтобы перекрыть силу её проклятия и заполучить её магию. Но в чем смысл? Полностью имеющееся они не смогут убрать. – Полностью им и не нужно. Только то, как оно накладывалось и самое главное, как снимается, так как оно запечатывает не только силы, но и память. Думаю, помни она как его снять проблем бы у них не возникло. И они и пытаются создать эту брешь, чтобы добыть, то, что им необходимо, поэтому нам нужно сделать всё возможное, чтобы спасти её от них. Воцарилась, пожалуй, гробовая тишина. Множество звуков окружали каждого присутствующего, струи водопадов, ветра и шелест листвы, но каждый как будто их уже и не слышал, только рой и гул собственных мыслей в голове. – Возможно нам стоит дать девочке имя? Или так и будем её называть? – Гиль-Галад решил чуть смягчить накалившуюся обстановку и замедлить ход мыслей остальных и направить их чуть в иное русло. И с его словами к эльфам забегает Эариэль, совершенно забывшая о приличиях. – Владыка Элронд! Вам нужно сейчас же увидеть это своими глазами! – грудь её часто вздымалась и опускалась, она жадно глотала воздух. Перепуганные эльфы всей толпой направляются за эльфийкой.